Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

– Да, – кивнул Эркин. – Но ты такое делал раньше. Два раза.

– Хорошо смотришь, – кивнул Фредди, собирая карты. – Думал, ты ничего не понимаешь. А теперь вот что… Эндрю, у того… ну, у кого ты стрёмщиком был, на горле, вот здесь, – Фредди чиркнул себя ногтем по шее, – был шрам, так? – дождался кивка Андрея и продолжил: – А на правой ладони татуировка. Открытый глаз. Его звали Большой Гарри, Глазастый Гарри и Грязный Гарри. Ты играешь, как он. Ухватки те же, понимаешь?

– Так, но…

– Слушай, Эндрю. Он сел лет так пять назад. Был с полгода в Уорринге и ушёл в лагерь. Это знают. Узнал я, узнают и другие. Понимаешь? Нельзя тебе играть.

– Ни с кем? Много народу его помнит?

– Среди игроков много. Я посмотрю ещё, кто подвалил сюда. Но лучше не рисковать. Был бы ты постарше… А так… Никак ты не мог с ним до того работать. Гарри никогда не связывался с… неопытными. Не любил учить. И не хотел.

Андрей разглаживал скомканные смятые кредитки.

– Я знаю. Он не хотел, но кроме меня никого не мог найти.

– А тебе это зачем понадобилось? – Фредди спрятал колоду и закурил.

– Ну, я имел долю и мог кое-кого подкормить. И ещё… – Андрей улыбнулся. – Я связь тогда держал. Между бараками. Вот, чтоб кримы не мешали, я и ходил к ним. Там сложные дела крутились. Ладно. Нельзя, так нельзя. Обойдусь щелбанами.

– А играешь ты крепко, – Фредди встал. – Набьёшь руку когда, с тобой сложно будет.

– Не с кем набивать, – Андрей спрятал деньги. – Эркин не хочет…

– Не хочу. Мне это по фигу. Щелбаны лучше.

– Ладно, без меня разберётесь, – Фредди усмехнулся. – Мне ещё там размечать всё.

– Мы сейчас тоже придём.

– А как хотите.

– Фредди, – остановил его уже у двери Андрей. – Мне б с тобой ещё одно дело обговорить.

– Срочно?

– Ну-у, не так чтоб очень…

– Ладно, – Фредди на секунду задумался. – После обеда на проминку поедем, там и поговорим. Место приглядите только. Всё. Ушёл.

Когда за Фредди закрылась дверь, они переглянулись.

– Пошли и мы?

– Сейчас.

В дверь заглянул Прыгун:

– Закончили, парни?

– Ага. Уходим.

– На луг, небось? – Прыгун втащил в номер свой столик. – Все как с ума с этой олимпиадой, – с трудом выговорил он непривычное слово, – посходили. Моя тоже. Замочила бельё и понеслась. Юбка по ветру. Бельё есть, парни?

– Есть.

– Как вчера или помене?

– Помене, – улыбнулся Эркин. – Одна сменка.

– Сменка одна, да вас трое. Ну, ничего. – Прыгун пошёл в ванную. – Идите, парни. Ключ я сам отдам.

– Ладно. Мы ушли.

– Удачи вам.

– И тебе того же, – Эркин нахлобучил шляпу и вышел.

Андрей положил на столик рядом с посудой две сигареты и вышел следом.

На лугу Дженкинса суетился, орал, ругался и хохотал почти весь Бифпит. Такого ещё не было, и каждый считал своё присутствие обязательным. Размечались места для стрельб и соревнований по конному мастерству, устанавливались мишени для пуль и ножей, толпа цветных обговаривала правила борьбы, тут же показывая друг на друге толчки, захваты и броски, размечалась трасса для скачек, метались дамы-патронессы, размещая киоски благотворительного базара, и разворачивали свои киоски торговцы, под ногами крутилось столько ребятни всех цветов, что взрослые отвешивали подзатыльники, уже не глядя и не разбирая, кому достанется. За раскладным столиком сидел Берт Рестон, записывая участников, а двое его пастухов ревниво следили за соблюдением очереди, безжалостно выкидывая нарушителей. Правда, трогать белых они опасались, но тут справлялся сам Рестон. Оказалось, что ледяной взгляд и подчёркнуто-вежливый тон действуют не менее сильно, чем ругань и тычки. Многих привело в отчаяние решение не допускать к участию пьяных, но выбранные в судьи старшие ковбои были непреклонны. Проиграй и пей, сколько влезет. А если ты трезвым стрелять не можешь, то тебя и до соревнований шлёпнуть недолго.

Джонатан бродил в этом водовороте, искренне наслаждаясь. За суматохой и неразберихой он видел мягкую, но оттого не менее крепкую руку Старра.

– О! Здравствуйте, Бредли.

– Здравствуйте, капитан.

Джонатан и Старцев обменялись рукопожатием.

– Ну и каша заварилась.

– Думаю, будет вкусно, – рассмеялся Джонатан.

– Надеюсь, – ответно улыбнулся Старцев. – Кашевары хорошие. Кстати, я всё-таки посмотрел ваших бычков. Действительно, как танки. Поздравляю.

– Спасибо, капитан.

Старцев достал портсигар и предложил Джонатану сигарету. Тот с улыбкой кивнул и взял.

– Участвуете, Бредли?

– Я без коня, а всё остальное… – Джонатан развёл руками.

– И стрельбы? – усмехнулся Старцев.

– Пусть молодые порезвятся, – улыбнулся Джонатан.

– Да, я заметил, лендлорды практически не участвуют.

– Кто помоложе и поазартнее – на здоровье. А мы, – Джонатан кивком, не прерывая речи, поздоровался с кем-то в толпе. – Мы будем болеть за них.

– И держать пари, – лукаво улыбаясь, продолжил Старцев.

– А как же! Это уже наша олимпиада, – рассмеялся Джонатан.

– А ваши пастухи? Участвуют?

– Вроде, я их у стола записи видел, – пожал плечами Джонатан. – Их дела меня не касаются.

– Это ваша сознательная позиция, или они сами держатся на дистанции?

– Взаимно, – улыбнулся Джонатан.

– Видимо, – Старцев понимающе кивнул, – именно этим и объясняется бесконфликтность в вашей команде. Я заметил, что конфликты возникают при малейшей попытке лендлорда или старшего ковбоя контролировать жизнь пастухов вне стада. Цветные воспринимают это как рецидив прежних отношений.

– Я не думал об этом, – Джонатан с интересом смотрел на Старцева. – Но, похоже, вы правы. Они все очень… ревниво относятся к своей свободе.

– А сейчас вы скажете, что это получилось у вас случайно, – рассмеялся Старцев, – и что подбор команды – случайная удача! Вы любите ссылаться на удачу, Бредли.

– Главное, что удача любит меня, капитан, – ответно рассмеялся Джонатан.

Старцева окликнул кто-то из комендатуры, он извинился и ушёл, а Джонатан снова окунулся в суету предпраздничной подготовки. И столкнулся нос к носу с Фредди.

– Как дела, арбитр?

– Мне бы твои заботы, болельщик, – огрызнулся Фредди. – Да, у меня дело.

– Ну?

– Ты Глазастого Гарри помнишь?

– Ну? – лицо Джонатана оставалось безмятежным, но еле заметно напряглись глаза.

– Посмотри, кто здесь из его знакомцев. Мне сейчас не до того.

– Не проблема. Но зачем?

– Потом объясню. Но надо.

– Фредди! – из толпы вывернулся жилистый ковбой. – Они за мишенями так и сидят.

– Дай пристрелочный выстрел поверх мишеней, уберутся, – распорядился Фредди и пояснил Джонатану: – Пастухи, зрители чёртовы, по кругу садятся. Замучились из-под мишеней гонять.

– Уже стрельбы? – удивился Джонатан.

– Даём по два выстрела на пристрелку, а остальное завтра.

– Сегодня ничего не начнёте?

– Дай бог, с записью управиться. Всё, мне на трассу, – и Фредди исчез в толпе.

Джонатан покачал головой ему вслед и пошёл дальше.

Ближе к ленчу толпа стала рассеиваться. Пастухи и записавшиеся на скачку ковбои побежали по конюшням. Уговорившись о встрече в салуне Ройта и что запись пройдёт до сумерек, чтоб никто потом не вякал, а кто не успел, так тот опоздал, Фредди поспешил на конюшню. Парни ждали его с уже осёдланными лошадьми. Фредди с ходу взлетел в седло и возглавил маленькую кавалькаду.

– Место присмотрели? Чтоб не помешали. Разговор, как я понимаю, – Фредди ухмыльнулся, – не для всех.

– Да, – Эркин послал Резеду вперёд, указывая дорогу.

– Пошёл, – кивнул Фредди.

Проминали лошадей на многочисленных тропинках и дорогах вокруг Бифпита. Обычно сбивались в дружеские компании и, отдалившись от города, пускали коней свободно, а то и просто обосновывались на каком-нибудь лугу, разводили костёр и отпускали лошадей. Но предстоящие скачки заставили всех отнестись к проминке иначе. И всем стало ни до кого другого, так что можно было не опасаться, что кто-нибудь увяжется следом или просто заинтересуется, чего это они вдалеке от всех.

Фредди огляделся по сторонам и перевёл Майора на шаг. Оглянулся на парней. Андрей сразу подъехал к нему. С секундной заминкой подстроился с другого бока Эркин.

– Ну, что у тебя? Какое дело?

Андрей густо покраснел и с каким-то вызовом спросил:

– Я насчёт баб хотел… Вот ты, ну, когда с ними… раздеваешься?

У Фредди округлились глаза и даже челюсть отвисла.

– Ты… ты что?! Через одежду это ж не получится.

– Всё снимаешь?

– Если не спешу, всё, – всё ещё не понимая, ответил Фредди.

– И они рассматривают тебя?

Фредди покосился на Эркина. Тот, плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться, упорно смотрел в другую сторону.

– Подожди, парень, я что-то не пойму, в чём проблема?

– Проблема в том, что мне раздеваться нельзя, – мрачно ответил Андрей.

– А в одежде неудобно, – разжал, наконец, губы Эркин.

– А чего ж не раздеться? – ухмыльнулся было Фредди, но тут же сообразил. – Ах ты, чёрт, я и забыл. Так… так это ж просто, парень!

– Свет гасить?

– Ну да!

– А если она на свету хочет? – спросил Андрей.

– А ты не спрашивай, – посоветовал Фредди. – Гаси и всё. А не можешь дотянуться, ей так и говори. Погаси, мол.

– И не обидится?

– Чего?! – удивление Фредди слишком велико для искреннего. – Ты её слушай побольше! Обнял, чмокнул, в кровать она тебя сама уложит. Что она там болтает, всё по фигу. Ну, вот если днём… – он ненадолго задумался. – А рубашку оставь. Расстегни только и всё. Тебе ж только руки прикрыть, так?

– Так, – кивнул Андрей. – Ну, а рубцы там, шрамы…

– Плюнь. На это не смотрят. Да и в темноте всё равно…

– Фредди, – Эркин задумчиво перебирал гриву Резеды. – А ты так всё всегда и снимаешь?

– Сапоги всегда, – честно ответил Фредди.

– А кольт? – Эркин резко послал Резеду вперёд, прежде чем Фредди понял вопрос.

– Ах ты!.. – взревел Фредди, бросаясь в погоню и жестом посылая Андрея в обход.

Бежавший в поводу Принц не давал Резеде развить нужную скорость, да Эркин и не собирался чрезмерно гонять её перед скачками. Но вот напросилась на язык шутка, и не удержался. Ладно, попробуем так. Подпустив Фредди вплотную, он рванул Резеду вбок и назад, рассчитывая, что Фредди проскачет мимо. Но Фредди резко развернул Майора и сильным ударом вышиб Эркина из седла. Падая, Эркин сдёрнул и его, и удар подскакавшего к ним Андрея пришёлся по спине Фредди.

А когда разобрались, кто же кого бьёт, запал уже прошёл.

– Фу, чёрт, – Фредди отряхнул куртку и джинсы и свистом подозвал Майора. – Не знаю, как на скачках, а в борьбе ты всех покидаешь.

Фредди и Андрей уже были в сёдлах, а Эркин всё ещё стоял на земле, как-то растерянно озираясь по сторонам.

– Ты чего?

– Эркин, что с тобой?

Он медленно повернулся к ним. Побледневшее, ставшее каким-то твёрдым лицо.

– Вы… Фредди, ты знаешь это место?

– Нет, а что? – насторожился Фредди.

– Смотри, – Эркин показал на высокий серый забор на гребне ближайшего холма.

Фредди и Андрей недоумевающе посмотрели туда и снова повернулись к Эркину.

– Забор как забор, – пожал плечами Андрей.

– Забор как забор, – медленно повторил Эркин и, сгорбившись, словно с трудом переставляя ноги, пошёл туда.

Он поднимался по склону, а они, ничего не понимая, следили за ним. И уже подойдя к забору, Эркин снова обернулся:

– Это Пустырь! Понимаете вы, Пустырь?!! – резким ударом сапога он выбил доску и пролез в получившуюся щель.

Фредди быстро огляделся.

– Привязывай к дереву всех и давай за ним.

Андрей уже сообразил и, выругавшись, ловил Резеду.

Привязав лошадей, они взбежали на холм и пролезли в ту же щель.

Вытоптанное, с редкой чахлой травой пространство. И Эркин, застывший в центре очерченного забором круга. В одном месте, видимо, была калитка. Её сорвали с петель, и она валялась на земле. А высокий, в два человеческих роста, забор ещё держался, хотя и наклонился местами.

Эркин стоял неподвижно, опустив голову и сцепив за спиной побелевшие от напряжения руки. Когда Андрей и Фредди подошли к нему, он заговорил сам, не дожидаясь их вопросов, глухим монотонным голосом:

– Когда раб больше трёх дней болеет, или стар стал, или просто работать не может, его привозили сюда и оставляли здесь лежать. Голым. Ни воды, ни еды, ничего не давали. И вот любой белый мог приехать, заплатить сторожу, не знаю сколько, но мало, и забрать себе отсюда любого раба, за так. Или привезти своего и оставить, а другого забрать. В обмен, – Эркин посмотрел на Андрея. – Ты спрашивал, что за Пустырь. Вот это он и есть, – и снова опустил голову. – На Пустыре долго умирали. Зимой легче. Замерзали. А летом долго…

– Эркин, – тихо позвал Андрей. – Пошли отсюда.

– Идите. Там, за калиткой, должен быть дом сторожа. Вы – белые. Вы можете уйти.

Фредди, похолодев, рванул его за плечо, развернул к себе и увидел твёрдый взгляд.

– Мне двадцать пять, Фредди, – Эркин говорил твёрдо и очень спокойно. – Моё место здесь, понятно? – и вдруг улыбнулся страшной неживой улыбкой. – Я вернусь, не бойся. Побуду ещё здесь и вернусь. А вы, оба, идите.

– Вместе уйдём, – так же твёрдо и спокойно сказал Андрей.

Эркин молча высвободил плечо из пальцев Фредди и опять уставился в землю. Фредди и Андрей молча стояли рядом.

Наконец Эркин глубоко вздохнул и мотнул головой.

– Пошли, – и, не оглядываясь, пошёл к выломанной доске.

Они молча последовали за ним. Молча спустились с холма, отвязали лошадей. Фредди посмотрел на часы.

– Поворачиваем? – разжал губы Эркин.

– Мне пора, – ответил Фредди.

Эркин кивнул и легко вскочил в седло. И, когда тронулись обратно в Бифпит, тихо сказал:

– Второй раз я на Пустыре.

– Как это? – выдохнул Андрей. – Ты не говорил.

– Надзиратель был в имении… Шутить любил. Это на второе лето было. Взял меня и ещё двоих на перегон с выпасом. И на Пустырь завёл. Будто он нас сменять хочет. Ну, оставить там, а троих других забрать. Ох, и хлебнул я тогда страха… До сих пор, как вспомню, так холодеет всё.

– Шутил, значит, он так? – угрюмо переспросил Фредди.

– Да. Я рассказывал о нём. Грегори.

– Это он в запое, что ли?

– Нет, он трезвый тогда был. Долго потом над нами смеялся всё. Ну, что мы напугались так, – Эркин взмахом головы откинул прядь. – Ладно. Хрен с ним.

– Ты чего без шляпы? – радостно сменил тему Фредди.

– А ну её. Я и завтра без неё буду. Чтоб полегче было.

– Тогда и сапоги сними, – посоветовал Андрей.

– Это ж лодыжки в кровь оббить, охренел? – возмутился Эркин.

Андрей довольно ухмылялся.

Улыбнулся и Фредди. Точно, вернулся. Сумел. А то уж страшно стало, что и этого придётся вытаскивать.

Эркин покосился на него:

– Не боись, Фредди, – Андрей сразу заржал, – всё будет в порядке.

– Так, – Фредди слегка напрягся. – Чего вы ещё придумали?

– А ничего. Лошадей мы промяли, сейчас вычистим, обиходим, и свободное время у нас, так?

– Так, – кивнул Фредди.

– Вот он и пойдёт твои советы проверять, – усмехнулся Эркин.

– Это насчёт темноты? – засмеялся Фредди.

– Темноту я тоже советовал, но насчёт рубашки ты здорово придумал. Мне бы в голову не пришло, голышом всегда работал, – Эркин даже вздохнул. – А то засадит она тебе когти в спину, хоть криком кричи. А у тебя и рубцы ещё там… Так что двойная польза.

– Ты заткнёшься? – угрожающе спросил Андрей.

– А что, она без когтей? – невинно спросил Эркин.

Андрей молча показал ему кулак.

Так, дурачась, они доехали до гостиницы и занялись лошадьми. Фредди, как ни спешил к Ройту, работал с обычной тщательностью, только парней не стал проверять, а сразу ушёл в номер. А когда они закончили и поднялись, его уже не было. Эркин сразу пошёл в ванную. Андрей задумался было, но махнул рукой и пошёл следом. Достал бритву, помазок и начал сосредоточенно бриться. Когда он закончил, Эркин вышел из-под душа и стал вытираться.

– А я и впрямь испугался, – сказал Андрей, не оборачиваясь.

– Чего?

– Ну, что ты уйдёшь туда, как я тогда… с собаками, помнишь?

– Ты ж вернулся, – Эркин вытирал голову.

– Я не вернулся, – Андрей тыльной стороной ладони провёл по щекам и стал собирать своё хозяйство. – Меня ты вернул. Вытащил оттуда. Ну, и Фредди, конечно. Сильный ты. Сам смог.

– Ты тогда к собакам потом сам пошёл. И стоял, когда они тебя нюхали. Даже и не побелел особо.

– Через себя только перешагнуть трудно, – улыбнулся Андрей, – а дальше идти легко. Первый шаг тяжело делать.

– Может, и так, – Эркин повесил полотенце на место.

– Ладно. Ну что, пошли, гульнём? Не жрали же, с проминкой этой.

– Гулять или есть хочешь?

– Сначала пожрём, – сразу сказал Андрей.

– А там видно будет, – согласился Эркин.

Совещание у Ройта закончилось поздно. Все охрипли, переругались, напились, но всё обговорили. Первый день – скачки, конное мастерство, стрельбы. Второй день – ножи и борьба. А на третий день с утра кто хочет пусть повыпендривается с выездкой, показом лошадей и себя, ну, как это…

– Показательные выступления.

– Точно, Берт.

– А после обеда – бал.

– Ну, это уже без нас.

– На балу мы – гости.

– Заездов сколько?

– На скачках-то?

– А смотри…

– Это ж кровные лошади!

– Врёшь, полукровка гнедая!

– А, помню.

– А эти?

– Этот вон, своего араба записал.

– Разделить надо. Заезд для пастухов…

– Нет, лучше класс рабочих лошадей…

– Во! И не обидно!

– И для скаковых отдельно.

– Ну, голова! Жаль, дураку досталась.

– Но-но, я т-тебя!..

– Русские матюгальники обещали.

– Дело, а то с ними сорвёшь глотку.

– А мастерство по одному.

– А то как же!

– Значит, заезда два. Потом стрельбы, чтоб лошади отдохнули. И мастерство.

– Уложимся по-светлому?

– А не уложись, посмотри по спискам. Одни и те же.

– Кто всех лошадей знает, давайте разбивать на заезды, а то завтра будет некогда.

– Мастерство в порядке записи?

– Да, здесь мудрить не будем.

– И стрельбы. Вышел, отстрелял и отойди.

– Мишени заготовили?

– Русские дали. Вон целый рулон…

Фредди выбрался из салуна уже в полной темноте. Так, теперь к Джонни. Где он может быть? В «Приме» или у Дюпона?

– Привет, Фредди.

– Привет, Дон. Как дела?

– Загул пока в норме. Слушай, Фредди, у меня к тебе дело. В долгу не останусь.

– Ну-ка?

– Нам с Джерри нужны помощники. Цветные. Поговори со своими парнями. Тебя они послушают.

– Поговорить я могу, Дон. Это не проблема. Но решать они будут сами.

– Ладно тебе, Фредди. Все знают, что они у тебя в кулаке. Как ты этого добился, твоё дело, но если ты им велишь, то они и не трепыхнутся.

– Думаешь? – Фредди с интересом посмотрел на Дона. – И чего вам всем свет клином на парнях сошёлся?

– Ловки они больно. Хваткие, – усмехнулся Дон. – И под дурака неплохо работают. Ты им скажи, что я на них за тот случай не сержусь. Понятное дело. На выпасе скучно, развлечений никаких. Хоть индейцу такое и не положено, да ладно. Пусть его. И вообще. Обрисуй им, что такое помощник шерифа.

– Обрисую, – кивнул Фредди. – Но ты бы сам с ними поговорил.

– Бегают они от меня, – нехотя признался Дон. – Видно, боятся, что я за тот случай вломлю. Так ты скажи им.

– Ладно, уговорил, – улыбнулся Фредди. – Скажу и обрисую, но решать они сами будут.

– Они решат, как ты им велишь, – упрямо повторил Дон.

У Фредди на мгновение отвердело лицо. Но он тут же улыбнулся холодной, отстраняющей улыбкой.

– Тогда так, Дон. Раз ты считаешь, что я им главный, то, чтоб потом обид не было, я им скажу, что ты с ними поговорить хочешь, чтоб они, – он снова улыбнулся, – не бегали от тебя. И всё. Сам говори и обрисовывай. Ни уговаривать, ни отговаривать их я не буду. Слово.

– Ну, что ж, и на том спасибо.

Они холодно коснулись шляп и разошлись.

И уже через пару шагов Фредди забыл об этом. Тоже проблема! Тебе нужно, ты и говори. А вот не спросил у него, где Джонни, это зря. Если Джонни работает, задерживаться не стоит.

Навстречу прошла группа лендлордов, и, поймав обрывок фразы об игре, Фредди свернул к «Приме».

Портье у стойки, увидев его, расплылся в дежурной улыбке и, ловко принимая кредитку, шепнул:

– Игровой.

Фредди равнодушно скользнул по нему взглядом, проходя к внутренней лестнице.

Дверь игрового номера ничем и никак не выделялась из ряда гостиничных дверей. Фредди толкнул её и вошёл в просторную комнату. Стол посередине, кресла и диваны по стенам, открытый бар. Не замечая стоявшего у двери высокого мускулистого парня, вообще никого не замечая, Фредди прошёл к бару, налил себе неразбавленного и направился в угол, оказавшись за спиной сидящего за столом Джонатана. В нужном кресле кто-то сидел, но Фредди не понадобилось даже смотреть на него. Когда до кресла оставался один шаг, оно уже опустело. Фредди удобно устроился в кресле, отпил из стакана и только после этого позволил себе открыто оглядеть стол. Джонни уже разогрел партнёров и работает. Суммы небольшие, но спешить незачем: недели две работать, не меньше, так что всё впереди. Состав обычный. Серьёзных противников нет. А у двери… с кем он? А, так у Дикси новый стрёмщик. Смотри-ка, уцелел Дикси. Видно, всех своих стрёмщиков скинул, раз с таким неопытным приехал. Ишь как у парня глаза горят, совсем себя не держит. Эркин лучше сидит. Жаль, но Эндрю пускать в игру нельзя. Раз Дикси здесь… он в любую игру влезает, хоть в «пьяницу» с детьми, но видит карты и всё, готов. Как он к Джонни подвалить хочет, а Джонни его классно отбрасывает.

Окна плотно занавешены, под потолком колыхается сигаретный и сигарный дым. Всё нормально. Осложнений не предвидится. Здесь знают Джонни, и Джонни знает всех. А неплохим партнёром был бы Эндрю. Грубовато парень работает, но обтесался бы. Свести его, что ли, с Джонни, пусть сыграют… Нет, не надо. Уговорились, что Джонни в стороне и ничего не знает. Значит, не знает. А что это там несёт этот блондинчик?

– Да что вы мне толкуете, спальники, маньяки… Я десять лет Палас держал и знаю их. Как облупленных. Пас.

– А что, действительно маньяки?

– И да, и нет. Мы покупали их уже готовыми, где-то в четырнадцать. И вот до двадцати четырёх они в полной работе.

– Я слышал, что после двадцати пяти их не держали.

– Да, уже нельзя. Даже последний год уже… проблематичен.

– Вырабатывались? Беру.

– Сложности начинались. Силу они набирали… нечеловеческую. И задумываться начинали, – блондин усмехнулся. – Я один раз чуть не залетел так. Послал к рождеству новых прикупить. И привезли. Хорошо, я вовремя увидел. Бугай накачанный. Трёхкровка. Глаза пустые. Я за номер. И точно. Двадцать четыре года. А первого января он уже просроченный, и его сдавать надо. Я его спрашиваю: «Работать будешь?» Смотрит мимо и молчит. Я его лапаю, ну, за дела его. Они обычно сразу дёргать начинают и в полной боевой. А этот лениво так поднял и словно не с ним. Ну, и куда его? Пока не прикажешь, сам не начнёт, а в раж войдёт, так и придушит в постели. Сила, я говорю, у них набиралась. Матереть начинали. А нужны молодые, гибкие. Беру.

– Пас. И как вы вышли из этого… затруднения?

– Очень просто. Тут же отправил обратно на торги. Потерял, конечно. Уже из надзирателя вычитал.

– Так маньяки они или нет? Пас.

– Их вон с десяток пастухами работает. Сами увидите.

– Но их же всех…

– Это же опасно!

– Как раз в отношении женщин нет, – засмеялся блондин. – Пока нет приказа, причём приказать должен белый, хозяин или надзиратель, они безобиднее любого кастрата. Они опасны только для бывших надзирателей. Если опознают.

– Ну, это все бывшие рабы, пас.

– Согласен, беру.

– Говорят, русские собирают их и вывозят.

– Да, я слышал об этом.

– А куда, не знаете?

– В больницы.

– Значит, на исследование. Нелёгкая смерть.

– Да, Служба Безопасности, перестреляв их, проявила больше гуманности.

– Вы укажете их нам? Ну, этот десяток.

– Нет. Я, – блондин поглядел на часы и сбросил карты, – уезжаю.

– Так срочно? Зачем? – Джонатан улыбнулся. – Вам ещё может повезти.

– Я никого из них не узнал, но у меня нет гарантий, что не узнали меня. Если кто-то из них был у меня… Я хочу жить. А они… Из них очень тщательно вытравлены все чувства. Все, кроме страха перед белыми. Но страх надо подкреплять регулярными наказаниями. И сейчас страха у них нет. И они очень хорошо знают строение человеческого тела, болевые точки и так далее. Мы выучили их. А теперь… теперь они применяют эти знания на белых.

– Дать вам провожатого? – вежливо предложил Джонатан.

– Благодарю. Я на своей машине, а в «Приме» их нет.