Я тебя забираю
– Потом проверю, – Лиза пятится из комнаты. – Поедим?
Запихиваю проклятую раскладушку в шкаф и выхожу в кухню.
– В ванной бойлер, я включила. Думаю, перед сном можно будет принять душ.
– Отлично.
Лиза суетится рядом, накрывая на стол. Тарелки, чашки, вилки. Она нервничает, все время на меня поглядывая.
И мне становится не по себе.
А что, если я как обычно свернул не туда?
Да, я могу хотеть многого. Конкретно вот эту девочку передо мной.
Но!
Есть огромная вероятность, что ей я со своими внезапно вспыхнувшими чувствами неинтересен.
Что, если я снова несусь на всех парах к своей цели, совершенно не обращая внимания на красные флаги, которые все время мелькают перед моими глазами.
Если остудить голову и обратиться к фактам, то что получается?
– Хлеб? – Лиза поставила передо мной корзинку, сама села напротив через стол.
Тело напряжено, поза неестественно прямая, пальцы с приборами подрагивают, на меня не смотрит.
– Нет, спасибо.
Ковыряю еду. Пахнет вкусно, приготовлено отлично, Лиза старалась.
Так, Лавров? Что по собранному анамнезу получается?
Девушка приняла твою помощь, потому что иного выхода у нее не было. Ты выразил симпатию, она смущенно оттолкнула во френдзону. Утром из твоей постели сбежала. Все время старалась держать дистанцию.
Был ли хотя бы один намек на взаимность?
Боюсь, если и был, его легко можно списывать на состояние аффекта.
И что дальше?
Мы у черта на куличках. Вокруг лес и тишина.
Я со своими эротическими намеками и полуголый с одной стороны, Лиза, собирающаяся спать на раскладушке и напряженная с другой.
Выпить бы, блядь, сейчас…
– Все хорошо? – Лиза тихо подает голос.
– Да, пойду в душ, – рассеянно ставлю тарелку в раковину, иду в ванную комнату. Бойлер греет медленно, вода прохладная. Но мне в самый раз охладить свою дурную голову.
В доме у Марка как-то иначе было, проще. А тут все резко поменялось. Больше нет шуток, воздух между нами сгустился.
Слышу, как Лиза хозяйничает на кухне.
Достаю из шкафа раскладушку, швыряю на нее подушку и запасной комплект белья, ложусь.
Мне же не показалось, что она боится? Того, что на сексе настаивать буду? Иначе почему так напряжена?
От одного повернутого к другому? Что, если так она думает?
– А я думала, я там посплю, – растерянно доносится сверху.
Думала она….
Господи.
Лучше бы думал я.
И что бы ты надумал, Лавров? Ну, вот мне интересно.
Оставил бы ее в беде? Толику на растерзание отдал?
Нет, конечно.
Точно так бы помогал и оказался бы все равно здесь.
С той лишь разницей, что без своих эротических надежд.
Вот и заткни свой внутренний фонтан разочарования.
– Погаси свет, пожалуйста, – выдаю из-под простыни.
– Хорошо.
Свет гаснет, из-за стены слышится звук падающей воды.
Легкая поступь, шуршание покрывала, тихие вздохи. Улеглась Лизонька спать на перину.
А мне неудобно! Раскладушка оказалась просто жесть какой кривой. Задница провисает, ноги сползают, все скрипит.
– Никита, ты в порядке? – раздается тревожно, когда я поворачиваюсь.
– Да, отлично.
Поворачиваюсь снова, но удобнее не становится.
Так десять дней я точно не протяну.
– Никита… может, ты ко мне?
Голос у Лизы крайне неуверенный.
– Нет, мне удобно.
Неудобно.
Поясница начинает поднывать, завтра хрен встану.
Ворочаюсь, пытаясь найти хотя бы минимально удобное положение. Конструкция подо мной скрипит нещадно. Простынь смялась в ком и исчезла на полу.
– Никита…
– Все норм!
Скрежет переходит в треск и ножки у конструкции резко подкашиваются. Приземляюсь больно.
– Твою мать!
– Никита, – Лиза свешивается с постели. В комнату проникает слабый свет луны, подсвечивая ее обеспокоенное личико.
– Ммм?
Так даже лучше, что развалилась. Пол ровный. Жестковат, но для спины это только плюс.
Опять же, ничего не скрипит. Пытаюсь закрыть глаза.
– Никита, ты как?! – совсем рядом, практически на ухо.
Лиза спрыгнула с постели и склонилась надо мной. Ладони ощупывают мою голову и тело. Пальцы порхают нежно, опаляя кожу. Не хочется, чтобы она останавливалась.
– Нормально, сплю.
– Иди в постель, – в нежном голоске прорезаются командирские нотки.
– Неа, – нашариваю рядом простыню и накидываю на себя, – настоящий мужик тяготы походной жизни встречает без ропота.
– Ты головой ударился? У тебя сотрясение? – Лиза явно не оценила моего сарказма.
– Высота раскладушки сорок сантиметров всего, плюс подушка смягчила удар. Сотряс в такой ситуации крайне маловероятен.
– Ты из упрямства, да? Это глупо, – садится рядом. – Иди в постель, пожалуйста.
– Не хочу тебя смущать.
– Ты не смущаешь, – Лиза запинается, – точнее смущаешь… Иди в постель.
– Ты не логична.
– Для женщин это нормально. Ты не в курсе? – тянет за руку.
Как раз я в курсе и еще как.
Перебираюсь на постель. На удобном матрасе разваливаюсь звездой, ощущая чистый кайф всем телом.
Лиза, словно мышка, затихает на самом краю.
Чудесно…
Вздыхаю и отворачиваюсь, сдвигаюсь на противоположный край. Подбиваю кулаком подушку. Сложно нам будет с Лизой, ой сложно….
– Никита, – раздается в темноте протяжно.
– Что?
– Я хотела сказать… Точнее спросить…
Шумный вздох.
– Скажи… спроси…
– Не знаю как, я боюсь, ты обидишься.
Жаль, глаза закрыты, иначе я бы их закатил.
– Настоящие мужики не обижаются, Лиза.
– Они делают выводы, – шепчет с сарказмом, – я в курсе.
– А почему шепчешь? Соседей боишься разбудить?
Цокает.
– Ладно, я слушаю, – смиренно затихаю.
– Мне кажется… эммм… что ты… ну…
– Что?
– Хочешь секса.
Очень тонкое наблюдение…
– Да кто ж его не хочет…
– Ты хочешь со мной?
Вопрос с подвохом?
Оборачиваюсь на комочек на противоположной стороне постели. Малышка завернулась в одеяло, словно куколка бабочки. И это в жарищу, которую сама же устроила. За ночь она точно окуклится, а к утру вылетит с крыльями.
– Обманывать не буду – не отказался бы.
– Кхм.
– Но не настаиваю. Я мальчик взрослый, отказ приму спокойно.
Вру, конечно. Внутри весь издергался уже.
– Понимаешь, просто я хочу сказать… Тебе бы все равно не понравилось, так что…
– Почему это?
А вот это уже интересно, переворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть мою куколку-бабочку.
– Ну, я не горячая, – кокон вздыхает, – совсем.
– И с чего такие выводы?
– Я-то себя знаю, – со смешком.
Вот тут я не уверен.
Так, Лавров, соберись…. Ты неправильно определил проблему. Девушка не «не хочет тебя», девушка «пока вообще не знает, что и как хочет».
Плохо вы анамнез собрали, доктор Лавров, вам выговор с занесением в личное дело.
Похоже, у Лизы был всего один мужчина, сволочь Родя. Вряд ли их секс был хорош. Вот малышка и понапридумывала себе всякого.
Глава 08
Лиза
– Тебе нежарко?
– Нет.
Да я сжарилась уже, вся в поту, но пальцы намертво вцепились в теплое одеяло. Меня потряхвает.
Я тут такое сейчас Никите сказала.
А могла бы и промолчать.
Дура!
Он такой красивый, и мужественный, и сексуальный.
Что стоило немного приврать?
Роде я же постоянно врала. А он даже не замечал.
У нас с ним как-то нелепо получилось. Родислав привез меня к себе под утро, я была в шоке после произошедшего у ресторана и потом в участке. Пару дней не ела, не разговаривала, в себя прийти не могла. Молохов сначала терпеливым был, а потом сказал, что если я не пойду ему навстречу, он не станет помогать.
А я … ну… я не могла вернуться обратно в тюрьму. Заслуживала, да, конечно. Но… я просто не могла. Там ужасно было, страшно. И эти полицейские, которые хотели со мной такое делать. Их трое было.
Я … я не могла. Мир вокруг стал враждебным и злым, близких никого. Только Родиславу нужна оказалась.
Так что пришлось.
И шелковое белье надеть, и улыбаться, и делать вид, что мне нравится.
Больно было первый раз очень, я плакала. Родислав был в шоке, не ожидал, что я девственница. Потом подарил мне красивый кулон с бриллиантом, сказал, что за свою чистоту заслужила.
Он не был ужасным, не бил, ничего неприятного не просил.
Но…
Каждый раз внутри был протест.
Я ведь его не хотела, внутренне не принимала.
Секс был вроде как платой за возможность жить нормально. Разве это подразумевает хоть какое-то удовольствие?
А с Никитой было бы иначе.
Я знаю.
Ну да, внутри не чувствую ничего. Просто член туда-сюда.
Но есть же сам факт близости.
Тебя обнимают, целуют, мужчине хорошо.
Я бы очень хотела увидеть, как Никите будет хорошо со мной.
Он бы получил удовольствие, а я бы насладилась его эмоциями.
Это тоже приятно.
– Малыш, ты сейчас вылупишься бабочкой и улетишь в окно, махая крыльями.
Это он про что? Не поняла.
Никита перекатился ко мне. Раздетый, в одних трусах.
Его руки медленно развернули мое одеяло.
– Ого, да тут сауна.
– Тепло, да…
– Иди сюда.
Он сбросил спасительное одеяло вниз с кровати, а меня прижал к себе.
Уткнулась ему в широкую грудь, потерлась щекой о жесткие волоски. Вдохнула мужской запах.
– Если ты очень хочешь, то я против не буду.
– Бревнышком полежать? – Никита усмехнулся.
– Ну, не обязательно.
Возмущенно смотрю на него в темноте. То, что я фригидная, не значит что негибкая. Я и сверху могу, и прогнусь красиво, и постону, как надо.
– Лиза, я должен знать одну вещь. Мы же тут откровенны сейчас друг с другом, да?
– Спрашивай…
– Он тебя принуждал?
– Нет, – отвечаю быстро.
Я принуждала себя сама.
– Больно делал?
– Ммм… только первый раз. Но это нормально.
– Понятно, – мужские пальцы легко постучали по моему бедру. Потом погладили, вызывая мурашки. – А что ты вообще чувствуешь в процессе?
– Ничего, – пожимаю плечами, – я читала, так бывает. У меня очень слабая половая конституция. Это нормально, кстати.
– Нормально, да.
– Вот кому-то надо раз в день или трижды в день и это нормально, а кому-то два раза в неделю.
– Кому-то раз в месяц, а кому-то никогда.
– Да! И мы все нормальные. Разные.
– Какая ты у меня умненькая, – губы Никиты мазнули по виску. Ладонь бесцеремонно легла на ягодицу и сжала. Я охнула и выгнулась. Очень неожиданно он это сделал. – Значит тебе никогда?
– Никогда, – вяло соглашаюсь.
Сначала я переживала, когда поняла, что мое тело никак не откликается на мужские ласки. А потом смирилась.
Господи, секс вообще не самое в жизни важное.
Ну что там такого?
Подергался немного в постели, наступил оргазм, потом спать. Все.
В сутках двадцать четыре часа, секс с Родей длился всегда до десяти минут. Сделать маникюр и то больше времени отнимает.
Собралась, перетерпела, посимулировала и можно продолжать дальше жить.
– Тогда давай спать.
Никита разворачивает меня к себе спиной, вжимается стояком между ягодиц.
И все…. Начинает медленно и размеренно дышать.
А мне не до сна вообще.
Член подрагивает, трется.
Между ног начинает печь, я горю.
Это стресс…
Все стресс….
Как там дышать Никита учил?
Четыре счета вдох, потом задерживаем на четыре счета, потом выдох и снова задержка. Дышу и считаю.
Где-то после десятого круга стало немного спокойнее.
Ровно до того момента, как его ладонь сжала мою грудь.
Влажные губы пробежались по шее. Бедра плавно сделали волну, толкая член в мои ягодицы.
И опять запекло.
Да что такое?
Только же успокоилась.
Подышала…
Обреченно вздыхаю и опять считаю – дышу.
Никита бурчит сквозь сон, что надо медленнее и глубже.
Гад, ну…
Подчиняюсь и сбавляю темп. Постепенно сознание уплывает куда-то. В руках Никиты безопасно и уютно.
Что еще раз подтверждает мою теорию – не всем людям нужен секс. Хорошо и просто вместе.
Конечно, Никита не тот случай. Мужчинам вообще секс нужнее.
Наверное, ради такого, как он, я бы и всю жизнь терпела.
Утром выбираюсь из медвежьих объятий, спешу приготовить завтрак.
Очень хочется что-нибудь вкусненькое для Никиты сделать, поэтому пеку блины. Не какие-нибудь тонкие блинчики, которые потом сиропом поливают и не банановые панкейки, а самые настоящие мужские блины на кефире.
Чтобы пушистые, с большими дырками. К ним колбаски в духовке, бекон, яйца. Режу овощи и варю кофе.
– Чем это пахнет? – Никита с еще закрытыми глазами выходит в кухню. Я чуть не роняю сковородку.
Хорош в утреннем свете из окошка. Высокий, поджарый, в одних трусах. Член бесстыдно упирается в ткань, подсказывая, какой могучий прибор внутри. Я его и попой всю ночь чувствовала.
– Едой, – ставлю сковородку в центре.
– Ого.
Он откашливается, пробегаясь взглядом по стопочке блинов и сковородке, сглатывает слюну.
– Лиза, ты опять это делаешь.
– Что?
– Соблазняешь жениться.
Закатываю глаза и ставлю перед ним пустую тарелку, кладу туда горячий блин со сковородки. Никита заворачивает в него колбаску и откусывает.
– У меня оргазм, – раздается невнятно, – гастрономический.
Дурак, ну…
Кусаю губы, чтобы спрятать довольную улыбку.
Ставлю перед ним кофе, сама присаживаюсь рядом. Смотреть, как мужчина поглощает мою еду с аппетитом, – ни с чем не передаваемое удовольствие.
– Придется теперь расплачиваться, – раздается под конец трапезы.
– Интересно как.
– Сделаю тебе массаж, – Никита прошелся куском блина по пустой сковородке, собирая жирок. – Древняя техника, почти забытая в наши дни. Учился ей у одного очень крутого специалиста. Все не знал, на ком применить. А тут ты…
– И что за массаж?
– Йони
– Не слышала.
– Я ж говорю, очень древняя техника.
Никита поднялся, потянулся во весь рост, проследив за моим бесстыжим взглядом, оценивающим его стояк в трусах. Поправил хозяйство и решительно направился на улицу.
– Там холодно, – иду следом.
Никита сбегает по ступенькам, становится под ель и резко дергает за ветку. На него тут же обрушивается снег.
– Черт, – у меня пальчики на ногах поджимаются. Снежный Йети, а не мужчина.
– Хорошо, – Никита выдыхает, – в дом иди, не мерзни.
– А ты?
– А я горячий, – подмигивает.
Вот гад …
Я ему зачем рассказала вообще? Чтобы он теперь издевался?
Поджимаю губы и гордо хлопаю дверью. Не надо мне никакого массажа, обойдусь!
Сгружаю посуду в посудомойку, машу нервно тряпкой по столу.
Хлопает дверь. Издаю писк, когда ледяное тело вжимается со спины. Мурашки так и бегут по телу. Почему-то горячие на контрасте.
– Я баню сейчас растоплю, к обеду будет как раз, – шепчет на ушко, ледяными ладонями забираясь под майку. Касается подушечками пальцев живота, накрывает ладонями грудь в лифчике.
– Ох…
– Пойдешь со мной?
– Нет, – цежу сквозь зубы обижено.
– Я тебя там растоплю, Снегурочка, станешь горячей, как огонь.
И дышит.
Мне в шею горячо, влажно.
Перед глазами все плывет. Упираюсь ладонями в полированную столешницу, до боли закусываю губу. Никак не получается унять дрожь, бьющую все тело.
– У меня купальника нет.
– Как и у меня плавок, но разве это нас остановит?
Никита целует меня в макушку и исчезает. Слышу, как одевается в комнате.
Сглатываю, обалдело хлопаю глазами.
Что это сейчас было?
Одевшись, Никита исчезает из дома с телефоном и разломанной раскладушкой.
Мне ничего не остается, как заправить постель, немного прибраться. Мне очень нравится стиль, который здесь выдержан – мы словно в русской старинной избе. На кухне даже имеется небольшая печь. Очень хочу попробовать испечь в ней хлеб и сварить щи с грибами.
Говорят, у еды из печи совершенно особенный вкус.
В доме в шкафчиках оказалось полно запасов, так что пользуюсь всем, что нахожу – мука, сухие грибы, специи. Замешиваю тесто, делаю заготовку на щи. Они томиться в печи будут несколько часов.
Потом долго пытаюсь разобраться с самой печкой. Хорошо, нахожу инструкцию. В принципе, ничего сложного – подкинуть дров, открыть юшку, закрыть заслон.
Все время посматриваю в окошко на виднеющуюся там баню. Из трубы начинает валить дым, и я наполняюсь странным томлением.
Мы с Никитой в бане. Голые, горячие….
А что если действительно отогреет?
На нервах искусываю губы до боли.
– Ух ты, – Никита с улицы заваливается весь раскрасневшийся, – а ты времени не теряешь.
– Хлеб пеку, – скромно вздыхаю, – щи варю… с грибами.
– Лиза-Лиза, что ж ты делаешь? – Облизывается, втягивая аромат еды, смешанный с дымком из печи.
– Ай, все…
– Скоро будет готово?
– Через пару часов.
– Отлично, пошли. Я веники заварил.
Начинаю нервничать все сильнее. Меня еще никогда не парили и массажа с заковыристым названием не делали.
Заворачиваюсь в халат, найденный в ванной, надеваю тапочки и семеню через расчищенный двор в баню. На минуту останавливаюсь, чтобы полюбоваться.
Красивая баня, рубленая. Окошки запотевшие, дверь на металлических петлях с клепками.
Никита учтиво открывает передо мной дверь, пропуская внутрь.
Тут хорошо, тепло. Воздух пахнет липой и мятой. На столе чайник и пиала с медом.
Никита подталкивает, прохожу дальше в моечную. Вешаю халат на крючок, оставаясь в белье, осматриваюсь. Есть подвесное ведро с холодной водой, большая деревянная лохань для купания.
Большой массажный стол у стены застелен огромным белым полотенцем. Интересно, а массаж мне Никита голой делать будет?
Стыдливо отвожу глаза, краем глаза цепляя Никиту, снимающего одежду рядом. Он избавляется от всего, завязывая на бедрах полотенце. У него такая задница красивая, это я не могла для себя не отметить. Член увидела лишь мельком.
Краснею.
– В белье будет не очень удобно, – вкрадчиво говорит, оказавшись рядом. Застежка лифчика щелкает, трусы едут вниз. Мне явно не дают времени опомниться.
– Мне тоже надо полотенце, – лепечу, прикрывая грудь.
– Я постелю на полке.
Пальцы скользят по позвоночнику, по попе. В воздухе повисает тяжелый мужской вздох.
– Пошли, веники стынут, – хрипло командует.
В парилке жарко, но в меру. Свет приглушен, пахнет смесью травяных ароматов, влажно. Вдыхаю горячий воздух полной грудью, забираюсь на вторую полку, где Никита заботливо расстилает большое полотенце.
– Погрейся минутку, потом ложись.
Сижу, отмечая, как по телу начинают бежать капельки пота. На Никиту, расположившегося по диагонали, смотрю из-под опущенных ресниц.
Веду ладонями по предплечьям, по шее, по потяжелевшей груди с напряженными сосками. Отмечаю, как Никита прикусывает нижнюю губу.
Охххх, что будет ….
Его взгляд тягуче ласкает мое тело, заставляя всю меня сладко сжиматься. Сглатываю и ложусь на спину.
– Ух, приступим, – раздается надо мной. На тело падает душ из теплых капель, потом листики щекочут все тело. Воздух между мной и вениками словно горячеет, накаляется.
Никита прижимает их к моей коже, ведет вниз до самых пяток. Потом опять теплый душ из капель, легкие удары. По спине, по попе, по ногам.
Тело постепенно полностью расслабляется, словно в транс входя. Уходит дрожь, зажатость. Я растекаюсь по полотенцу. Сосредотачиваюсь исключительно на шуме веников и глубоком дыхании Никиты.
– Переворачивайся на спину.
Нехотя отрываюсь от полотенца и переворачиваюсь. Тут же закрываю глаза.
Никита меня теперь во всей красе видит. Там попа была, а сейчас и грудь и все, что ниже. Хватаю ртом воздух, чувствуя его пальцы. Они поглаживают кожу на животе, добираются до лобка, кружат по полоске коротких волос на нем. Мне очень приятно.
Хочется, чтобы Никита не останавливался, а проник пальцами ниже, между ног, где разгорается пожар.
Прикусываю губу от разочарования, когда Никита убирает руку. Тело кропят теплые капли, я сжимаю ладонями полотенце под собой. Нет, я не переживу эту сладкую пытку…
Глава 09
Никита
Я эту пытку не переживу.
Смотреть и не трогать, Лавров!
Рано еще.
У нас впереди массаж, если там все получится, то, может быть, тебе что-нибудь и обломится.
А пока терпи…
Парь малышку, как обещал.
Взмахиваю вениками, кропя идеальное тело горячими каплями, втягиваю через нос обжимающий кислород, сглатываю слюну, как собака.
Идеальная девочка.
Кожа сливочная с россыпью темных родинок, грудь полная. Веду взгляд ниже – мягкий животик, полоска волос на лобке. Половые губы поблескивают выступившей смазкой.
Облизываюсь.
Хорошо, что скромница глаза закрыла, иначе я бы ее остервенелым желанием в глазах и каменным стояком точно напугал.
Прижимаю веники к ее телу, с нажимом веду по распаренной коже.
Лиза постанывает.
Хорошо ей…
Опускаю веники в ведро с водой, снова кроплю, начинаю аккуратно махать, паря Лизоньку. Ей нравится так, что нетерпеливый язычок облизывает розовые полные губы, тело выгибается навстречу ударам.
Что там она о себе говорила?
Негорячая?
Ага…
Это мудак рядом с ней был конченый, который чуть не зарыл в девочке ее внутреннюю женщину.
Лиза же чистый соблазн. Чувственная, естественная, плавная.
Увижу Родьку, разобью ему морду!
Парю Лизу вениками, пока у самого от напряжения перед глазами не плывет.
– Думаю, хватит.
Заворачиваю Лизу в расстеленное под ней полотенце и беру на руки.
– А сейчас что? – робко заглядывает в глаза, обнимая тонкими кистями мою шею.
– Искупаемся.
В помывочной тепло, опускаю Лизу в круглую деревянную купель прямо в полотенце. Забираюсь следом за ней.
Убираю мешающую мокрую ткань и притягиваю девушку к себе.
– Ты как? Голова не кружится?
Бесстыдно касаюсь ее тела под водой, глажу, сжимаю.
– Кружится.
Девичьи ладони на моей груди. Лизино лицо совсем рядом. Приоткрытые губы подрагивают.
– Это хорошо, – жадно целую ее сразу с языком. Слаще меда девочка.
Забираю к себе на руки, усаживая на пах, даю почувствовать, как сильно хочу ее. Вся кровь от головы к члену приливает, мозг плавно вырубается. Всего одно движение и я буду в ней.
Сжимаю попу ладонями, мну. На себя дергаю.
– Оооххххх, – выдыхает шумно.
– Все еще не горячая?
Облизываю мочку ушка и оттягиваю. Скольжу влажным языком по шее. Плавно двигаю бедрами, дразня ее и себя.
Лиза кусает губы и упрямо молчит.
– Тогда продолжим. Иди, ложись на стол на спину.
– Как скажешь…
Поднимается из воды медленно, являя мне свое идеальное тело. Плавно разворачивается и по двум небольшим ступеням выходит. Ягодицы заманчиво покачиваются, вода искристыми каплями скатывается по телу.
Лиза идет до массажного стола совершенно обнаженной, мягко переступая с ноги на ногу. Мокрые светлые волосы оплели хрупкие плечи и спину.
Малышка, словно маленькая богиня. За обладание такой можно и подраться.
Родислав не зря бесится. Какими бы ни были изначально его мотивы, после обладания Лизой расстаться с ней будет очень непросто. Слишком хороша.
Меня размазало даже от зажатой и скромной, что будет, когда я раскрою в ней ту, что пока спрятана где-то глубоко?
Лиза вытягивается на полотенце. Я выбираюсь из купели и обматываю на бедрах сухое полотенце.
Лью на разгоряченное влажное тело тягучее кокосовое масло. Оно глянцем расплывается, стекает на пол.
Ладони словно по горячему шелку скользят, заставляя Лизу выгибаться. Касаюсь груди, ласкаю кожу вокруг сосков, кружу пальцами вокруг пупка.
– Согни ноги в коленях и разведи.
Л
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.