Закончив в ванной, Эль проходит в свою временную спальню, чтобы облачиться в ожидающее на постели непривычно смелое для нее платье. Она бы даже назвала его вызывающим или еще хуже – вульгарным, но Тэмзин заверила, что Кристофер будет в восторге.
«Нет ничего скучнее предсказуемости, Эль. Станешь для мужа прочитанной книгой – можешь смело ставить крест на вашем браке. Как только мужчина поймет, что в тебе не осталось ничего неизученного, он потеряет интерес, – заявила подруга в примерочной бутика, когда Элинор поделилась сомнениями в отношении выбранного ею наряда. – К тому же голубой цвет оттеняет твою безупречную кожу. Порой полезно забыть на пару часов, что тебе тридцать и ты мать двоих маленьких детей, отягощенная массой забот. К черту обыденность, жена просто обязана иногда превращаться в распутницу для своего мужа, если не хочет, чтобы он искал новых впечатлений в другом месте. Заставь Кристофера вспомнить, что ты сексуальная гетера, которую жаждали получить в постель десятки парней, а повезло ему».
Эль хохочет в голос, вспомнив последнюю фразу подруги. Тэм ей сильно польстила. Элинор Бартон никогда не была сексуальной гетерой или ослепительной соблазнительницей, сводящей с ума парней. И хотя Крейг воспитывал Эль с уверенностью, что его дочь самая красивая в мире девочка, она себя таковой не считала. Парни, ухаживающие за Эль, больше жаждали объединить капиталы ее отца с капиталами своих отцов, чем саму Элинор. В мире, где правят деньги, нет места настоящим чувствам. Эль уяснила это в ранней юности, обладая доставшейся от матери проницательностью и внимательностью к деталям. Художественные способности Элинор тоже унаследовала от нее, как и неиссякаемую склонность к романтизму.
Поэтому выбрать Кристофера Ханта оказалось очень легко. Практически с первого взгляда. Он был не таким, как другие, и видел ее. Именно ее, а не счета, положение и недвижимость Бартонов. Отец ошибался. Она сделала правильный выбор, когда вышла замуж за Кристофера.
Застегнув молнию на спине, Элинор не без удовольствия смотрит на свое отражение, показывающее стройную привлекательную молодую женщину в нежно-голубом облегающем платье с глубоким вырезом, подчеркивающем высокую грудь. Подол на ширину одной ладони прикрывает округлые бедра, и ноги Эль, обутые в туфли на высоченных каблуках, кажутся ничуть не короче, чем у Тэмзин. Разве что совсем на чуть-чуть.
Последние две недели Элинор ответственно придерживалась диеты и сбросила пару килограмм, надеясь, что Крис оценит результат. Во всяком случае, ей он заметен невооруженным взглядом. Эль давно так не была так довольна своей внешностью.
Внезапный шум внизу заставляет Элинор вздрогнуть. Посмотрев на часы, она мысленно чертыхается. Похоже, план поразить мужа еще с порога с треском провалился. Только она могла так нелепо облажаться. Расправив приятную ткань платья на талии и взбив закрученные в спирали густые темные локоны, Эль воровато бросает взгляд в зеркало и торопливо выбегает из комнаты, все еще надеясь, что звуки в гостиной ей померещились. Однако прилетевшее на смарт-часы короткое сообщение «Эль, я дома» ставит жирную точку в появившихся сомнениях.
Кристофер здесь.
Элинор несется вниз по лестнице так быстро, как только может, а может она как хромая черепаха, потому что за время декрета совершенно отвыкла от обуви на каблуке.
Оказавшись в гостиной, первое, что видит Эль, – пиджак Кристофера на спинке стула возле сервированного стола и его рабочий кейс, оставленный на сиденье. Взгляд со скоростью света мечется по огромной гостиной, прежде чем находит высокую фигуру мужа.
Крис стоит у одного из панорамных окон, сунув руки в карманы брюк и наблюдая финальные алые всполохи заката. Его крепкая фигура окутана полумраком и кажется мужественнее и выше, плечи шире, а волосы темнее. С замиранием сердца Эль вдруг осознает, как безумно соскучилась по этому ощущению энергии мужской силы и уверенности, исходящих от Кристофера. Они целую вечность не были по-настоящему вдвоем.
Последние месяцы выдались непростыми, дети требовали максимум внимания, постоянно происходили какие-то мелкие бытовые проблемы, и супруги словно отдалились друг от друга. Эль сама не заметила, как в какой-то момент в подсознание просочился страх, что Крис ее разлюбил, потерял интерес. Она упорно гнала эти мысли, корила себя за эгоизм. Он так много делал для благополучия семьи, работал на износ, чтобы обеспечить жене и детям комфортную жизнь, хотя мог пойти другим, более легким путем. Но Кристофер всегда был слишком гордым, чтобы принять хотя бы доллар от Крейга Бартона. В день свадьбы он поклялся Эль, что она не будет ни в чем никогда нуждаться. Так и вышло.
Но теперь Элинор гложет мысль, что, может быть, он устал. Устал доказывать призраку, что достоин его дочери.
Застыв возле стола, Эль завороженно вглядывается в неподвижную фигуру мужа, испытывая волнение и внутренний трепет. Так много слов необходимо сказать, но горло немеет, колени слабеют, а сердце пропускает удар, и, вспомнив слова Тэмзин о предсказуемости, Элинор подавляет желание присоединиться, обнять его, прижаться щекой к сильной спине, забыться в тепле его надежных рук.
Вместо этого Эль переводит дыхание, пытаясь успокоить зашкаливающий пульс, вернуть свою уверенность и настрой. Мысленно считает до десяти, одну за другой зажигая свечи, пока раскаленный уставший солнечный нимб полностью погружается в темные воды озера.
Пора, Эль. Докажи ему, что ты не прочитанная книга, напомни о тех ночах, когда он не мог оторваться от тебя.
«Вспомни, что ты сексуальная гетера», – как наваждение всплывают в памяти Элинор недавние слова подруги, и пальцы, нащупав язычок молнии на спине, начинают предательски дрожать.
Может, стоило встретить его в джакузи с лепестками роз, полностью обнаженной и с разлитым по бокалам шампанским? Крису наверняка бы понравилось…
Хватит рассуждать, Элинор. Время действовать. Смелее.
Одно уверенное движение, и невесомая ткань с легким шуршанием сползает по женскому телу, падая к ногам шелковой лужицей, оставляя Элинор Хант почти обнаженной. Крошечные кружевные трусики и туфли – ее единственное прикрытие. Или украшение. Украшение! Именно так должна думать женщина, вознамерившаяся соблазнить и свести с ума собственного мужа.
Переступив через нелепое после десяти лет совместной жизни смущение, она перешагивает через платье и, соблазнительно виляя бедрами, медленно начинает сокращать расстояние между собой и мужем.
Шаг за шагом. Каждый быстрый удар сердца разливает кровь по венам, окрашивая румянцем щеки Элинор. Она расправляет плечи, продолжая сближение, втягивает живот, хотя в этом нет никакой нужды.
Кристофер по-прежнему неподвижен, словно не замечает присутствия жены. Он облегчил бы ей задачу, если бы просто обернулся. Одна ободряющая восхищенная улыбка, и Эль бы перестала испытывать мучительную неуверенность и глупую робость. Но Кристофер вероятно настроен на другую игру, точнее подхватил ту, что начала Элинор, и ждет полной инициативы от нее.
«Жена просто обязана иногда превращаться в распутницу для своего мужа, если не хочет, чтобы он искал новых впечатлений в другом месте», – голос Тэм снова всплывает в памяти Эль.
«Я не хочу», – мысленно отвечает она и смело шагает вперед.
Между ними остаются считаные сантиметры, и обонятельные рецепторы Элинор наполняет знакомый аромат мужского парфюма. Эль улыбается своей храбрости и возникшим в разыгравшемся воображении порочным мыслям и протягивает руки, чтобы коснуться рельефной спины Кристофера, каждый мускул которой подчеркнут темно-графитовой рубашкой, но ее ладони так и остаются зависшими в воздухе.
Кристофер медленно разворачивается, и прежде чем разум Элинор взрывается от шока, она успевает подумать о том, что обычно ее муж предпочитает белый цвет для своих рубашек.
Она застывает, открыв рот, из которого не вырывается ни звука.
Мужчина, повернувшийся к Элинор Хант, абсолютно точно, на сто процентов – не ее муж.
Ужас и недоумение лишают дара речи и парализуют двигательные функции организма. В ушах стучит бешеный пульс, и, выпучив глаза, потрясенная женщина смотрит в лицо незнакомца, судорожно вспоминая, где Кристофер хранит пистолет, приобретенный для самообороны.
– Эль, ты в порядке? – Неизвестный тип, вломившийся в их дом, вопросительно смотрит на ее перекошенный рот, бесцеремонно сползая взглядом вниз.
Поглощенный паническим шоком мозг напоминает Элинор, что она стоит перед вероятным маньяком или грабителем почти голая. Мужчина по-хозяйски уверенно кладет горячую ладонь на женскую талию, и Эль слово прошибает электрическим током. Ее мелко колотит от резко нарастающего страха. Мотая головой, Элинор издает невнятные звуки. Резко отступает назад, ощущая себя куклой, двигающейся на шарнирах.
– Элли? – Мужской взгляд возвращается к шокированному лицу. Низкий спокойный голос звучит настойчивее, и она начинает задыхаться, глядя в непроницаемые глаза цвета ртути. Вторая ладонь незнакомца ложится на тонкую талию, с силой удерживая женщину на месте.
– Да что с тобой, черт побери?
– Убирайся из моего дома… – заикаясь, хрипит Элинор.
– Я опоздал всего на полчаса. Ты из-за этого так взъелась? Я же предупредил. – Дернув Эль на себя, маньяк нагло склоняется к перепуганному лицу, оставляя легкий поцелуй на пульсирующем виске. – Извини, ладно? Ты фантастически выглядишь…
Чужие губы оказываются на ее шее, и застигнутая врасплох хозяйка дома застывает в полной прострации. Влажное настойчивое прикосновение языка к бьющейся вене посылает очередной взрывной разряд в мозг.
Этого просто не может происходить!
Она спит. Уснула в ванной или бредит.
Или спятила.
– С годовщиной, Эль, – обдав нежную, покрывшуюся от тревоги мурашками кожу горячим дыханием, хрипло произносит незнакомец. – Мне нравится. Каждый день встречай меня так. – Грубоватые пальцы бесцеремонно забираются под резинку кружевного белья, нагло тиская женскую ягодицу. – Ужин потом. Сначала хочу тебя, – заявляет чужак, прижимая парализованную ужасом Эль к своему телу.
В горле начинает что-то клокотать, она чувствует подтверждение услышанных слов. Безумный страх быть изнасилованной каким-то психом в годовщину свадьбы с мужем срабатывает отрезвляющим образом, возвращая способность мыслить. Резко отпрянув назад, Элинор с силой бьет мужчину кулаками в грудь. Неожиданный маневр срабатывает, и чужак отпускает Эль, феноменально изображая удивление.
– Хорошо, давай поговорим. – В знак капитуляции хладнокровный ублюдок поднимает вверх открытые ладони. – Успокойся, ладно? – тон его голоса меняется, оказывая на женщину гипнотическое парализующее влияние. Она вдруг ловит себя на желании кивнуть ему в ответ, а это уже полное безумие. Скрестив руки на груди, Эль пятится к столу с зажженными свечами, ни на секунду не выпуская опасного незнакомца из поля зрения.
Ее первоочередная цель – добраться до заготовленных к праздничному ужину приборов. Нож или вилка. Подойдет что угодно. Задев ногой что-то мягкое, она быстро наклоняется, поднимая с пола свое злосчастное платье, и кое-как прикрывается от настойчивого мужского взгляда.
– Все в порядке, Эль? Скажи мне, что случилось? – Выражение лица незваного гостя выдает обеспокоенность. – Что тебя напугало, милая?
Милая? Она готова поклясться собственными детьми, что никогда раньше не видела этого человека.
– Ты получила мои цветы?
Эль непроизвольно оглядывается. В центре стола красуется ваза с огромным букетом белых роз и запиской, спрятанной среди благоухающих бутонов.
– Спасибо за то, что ты однажды вошла в мою жизнь. Я люблю тебя, – слово в слово цитирует незнакомец.
Элинор Хант обдает волной жара, от гнева и ярости горит лицо, в то время как ладони ощущаются ледяными и липкими от холодного пота.
Боже, кто этот сумасшедший? Откуда он знает ее имя? Когда успел прочитать послание Криса, и какого черта пахнет так же, как ее муж? Почему на нем его часы и брюки? Она снова оглядывается через плечо. Пиджак по-прежнему висит на спинке стула, там же стоит кейс Кристофера.
– О господи… – видимоВидимо, она произносит это вслух.
Страшное подозрение выбивает почву из-под ног, и, пошатнувшись, Эль успевает схватиться за край столешницы, что спасает ее от позорного падения к ногам маньяка.
Нет, нет. Пожалуйста, путь все это окажется кошмарным сном. В голове всплывают многочисленные жуткие истории о психопатах, забирающихся в дома и убивающих целые семьи. Кровавые подробности расправ одна за другой мелькают перед глазами.
Со мной этого никогда не случится – самое опасное из заблуждений.
– Что ты с ним сделал? – голос Эль дрожит, как и она сама.
Ее худшие опасения не лишены оснований. Стены этого дома только на первый взгляд хрупкие и невесомые. На самом деле они оснащены самой современной и надежной системой безопасности. Особняк находится в десятках километров от ближайшего населенного пункта, и, разумеется, Кристофер позаботился о том, чтобы никто не смог навредить его семье.
А это значит… Это значит…
– С кем, Элинор? – Мужчина делает шаг вперед, убирая в карман руку, на запястье которой минутой ранее Эль узнала часы мужа.
Решив, что чужак собирается достать оружие, она громко кричит, судорожно нащупывая на столе за спиной нож. Платье снова соскальзывает под ноги, но ей уже все равно и… она нашла то, что искала. Устрашающе зарычав, Элинор выставляет вперед руку с зажатым в ладони острым ножиком для стейка средней прожарки. Именно так любит Крис.
– Только попробуй приблизиться, – шипит она, стуча зубами. Ее трясет, в голове расползается алый туман. Она просто так не сдастся. Если этот больной ублюдок убил Кристофера, то… Нет, нет, Крис жив. Он жив!
– Всего лишь телефон, Эль. – Ни один нерв не дергается на спокойной физиономии психа. В его длинных пальцах и правда мобильник. Женщина издает мучительный вопль, глаза разъедают соленые слезы.
Это смартфон Криса.
Всхлипнув, она вытирает слезы кулаком, продолжая угрожающе размахивать ножом. Эль готова драться до последнего, но часть ее уже смирилась с поражением, а другая находит утешение в мысли, что ее дети в данный момент в безопасности.
Она обещала забрать их утром и купить новый глаз для плюшевого медведя.
Боже, она может никогда не увидеть своего белокурого ангелочка Джонаса и зеленоглазую малышку Милли. Что может быть ужаснее, чем никогда не увидеть, как растут свои дети?
– Что ты сделал с моим мужем, ублюдок? – кричит Эль обезумевшим от дикой боли голосом.
– Прочитай, – быстро набрав сообщение в чужом гаджете, приказывает полоумный подонок. Смарт-часы Элинор оповещают о входящем письме. Скосив взгляд на запястье, она бегло читает высветившийся текст.
«Ты перенервничала, давай успокоимся. Я знаю, как тебе помочь, Эль. Позволь мне сделать это».
– Иди. На. Хер. Урод! – по слогам ожесточенно бросает Эль. Глаза мужчины стекленеют, приобретая оттенок холодной стали.
– Все, хватит! – жестким тоном произносит он и молниеносным движением выбивает ножик из руки Элинор.
Она отчаянно сопротивляется, но вся потасовка длится не дольше двадцати секунд. Мужчина хватает Эль за запястья, зажимая между своим каменным телом и столом. Сквозь рев крови в венах она слышит звон бьющейся посуды вперемешку с собственным утробным рычанием. Инстинкт самосохранения берет верх над паническим страхом, и каким-то чудом ей удается вывернуться и ударить ублюдка коленом в пах. Это дает Эль необходимую фору. Всего несколько секунд, но их оказывается достаточно, чтобы убежать от согнувшегося и шипящего от боли психопата.
Скинув туфли, в одних трусах, Элинор с олимпийской скоростью несется к входной двери. Чертов замок не поддается, и она несколько раз безуспешно дергает ручку, теряя с таким трудом отвоеванное время. Разъяренно ударив кулаком по двери, Эль разворачивается и бежит к лестнице, за мгновение минует два пролета и, пролетев мимо детской, запирается в ванной комнате.
Привалившись спиной к кафельной стене, Элинор Хант обессиленно сползает на пол, трясущимися пальцами убирая с лица растрепанные волосы. Сердце колотится так сильно, что болят ребра, легкие печет от нехватки кислорода. Эль отчетливо понимает, что это убежище – лишь временная передышка. Она по-прежнему находится один на один в доме с опасным маньяком, который в любой момент без труда выломает дверь и расправится с ней. Есть только один мизерный шанс спастись. Отчаянно всхлипывая, Элинор набирает 911 на своих часах.
– Служба спасения. Чем я могу вам помочь? – отвечает женский голос, и она плачет от облегчения.
– Пожалуйста, мой муж… – пытается выговорить Эль, захлебываясь от рыданий.
– Как вас зовут, мэм?
– Элинор Хант. Мне угрожает опасность… – Она замолкает, не услышав, а почувствовав движение по ту сторону двери.
– Ваш адрес определился, Элинор. Мы отправили сигнал в полицию. Помощь подоспеет в ближайшее время. Постарайтесь успокоиться и оставайтесь на линии. Скажите, Элинор, какая именно опасность вам угрожает?
– Мой муж… – Боль и страх раздирают сердце. У Эль не хватает смелости, произнести ЭТО вслух. Она дергается всем телом, когда дверь начинает ходить ходуном от сыплющихся на нее мощных ударов. Забившись в угол, женщина до крови кусает костяшки пальцев, приготовившись к самому худшему.
– Вы ранены? – спокойному голосу оператора удается на долю секунды переключить ее внимание от надвигающегося кошмара.
– Нет… – сбивчиво отвечает Эль, невидящим взглядом уставившись на свои окровавленные костяшки.
– Ваш муж угрожает вам? У него есть оружие? – допытывается оператор.
– О господи! Помогите! – она отчаянно кричит, заметив, как одна из петель отрывается от косяка. – Быстрее! Дверь долго не выдержит.
– Отряд уже выехал, мэм. Вы можете припереть дверь чем-то тяжелым?
– Нет, я в ванной… Мне страшно. Умоляю вас, быстрее!
– Вы так и не ответили, у вашего мужа есть оружие?
– Вы не понимаете. Это не мой муж. Это не он…
Глава 2
Элинор просыпается от собственного непрерывного крика и задыхающихся рыданий. Височные доли пульсируют от тупой боли, и каждый вдох приносит мучительные страдания. Оторвав голову от пропитанной потом подушки, она тут же падает обратно, глухо застонав от пронзивших голову спазмов.
– Тихо, Эль, тебе не стоит сейчас делать резких движений, – сначала она слышит обеспокоенный голос Тэм, а потом чувствует прикосновение к дрожащим плечам теплых заботливых ладоней.
Тэмзин гладит Элинор по волосам, говорит что-то успокаивающее и подносит к губам стакан с водой.
– Давай, милая, выпей и дыши как можно глубже. Все хорошо, Элли. Ты умница.
Разлепив отекшие глаза, Элинор различает склонившуюся над ней Тэмзин и узнает обстановку супружеской спальни. Мягкий полумрак щадит ее зрительные рецепторы, защищая от новой волны боли.
– Тэм, мне приснился жуткий кошмар, – всхлипнув, Элинор порывисто обнимает подругу, поправляющую подушку под ее головой.
– Я знаю, Эль, – отвечая на ее объятье, ласково говорит Тэмзин. – Все в порядке. Ты в безопасности.
– Так хорошо, что ты здесь. – Смаргивая непроизвольные слезы, Элинор все еще ощущает сотрясающий собственное тело озноб.
Так дерьмово она не чувствовала себя со дня аварии, когда очнулась в больничной палате, парализованная дикой головной болью и одним единственным желанием – умереть, лишь бы не испытывать никаких эмоций.
– Это было так реально, Тэм, – хрипло бормочет Эль, уткнувшись в пахнущее чем-то цветочно-сладким плечо подруги. – Он стоял там… в гостиной, в одежде Криса, с его телефоном, и я подумала… Тэм, я была уверена, что этот псих убил Криса.
Облачив пережитый ужас в слова, она ощущает, как огромный камень освобождает грудную клетку.
– Тебе показалось, что в дом забрался посторонний? – ласково поглаживая ее по спине, мягко спрашивает Тэмзин. До Эль не сразу доходит, что она имеет в виду, но, услышав второй вопрос, Элинор вновь леденеет, чувствуя, как затухший страх вспыхивает с новой силой: – Ты поэтому вызвала полицию?
– Что? – Резко отстранившись, Эль потрясенно всматривается в встревоженные голубые глаза Тэми. – Это не сон? Он действительно здесь был?
– Кто – ОН, Элли? – участливо переспрашивает Тэмзин.
– Откуда я знаю, кто – ОН? – ожесточенно восклицает Эль в обеспокоенное лицо Саммерс. – Больной извращенец или маньяк. Или оба сразу.
– Ты уверена, что тебе не померещилось? – и И снова этот ее тон, которым она успокаивает своих депрессивных клиентов.
– О чем ты говоришь? – Отпрянув назад, Элинор вжимается в изголовье кровати и, подтянув колени к груди, обнимает их обеими руками. – Конечно я уверена! Этот мудак пытался меня изнасиловать, а потом выломал дверь в ванную.
– А что было потом, ты помнишь? – нахмурив изящные брови, выпытывает Тэм, а Эль ловит себя на сильнейшем желании влепить подруге оплеуху, чтобы та перестала говорить с ней, как с душевнобольной или полоумной.
– Нет… – Вместо этого она морщится от боли, пытаясь восстановить оборванную цепочку событий, но последнее, что сохранилось в памяти, – ее отчаянный вопль и слетевшая с петель дверь. – Наверное, он оглушил меня и смылся, испугавшись полиции, – Элинор выдает единственную логическую версию, но сомнение в выразительных глазах Тэм дает понять, что ей известно куда больше, чем она говорит. – Они же приезжали? Полицейские?
– Приезжали, Элли, – кивает Тэмзин, продолжая внимательно изучать восковое лицо подруги.
– И? – возбужденно спрашивает Эль, особо не надеясь на продуктивный ответ. – Его удалось задержать?
– В доме никого не было, кроме тебя и Кристофера, – задумчиво произносит Саммерс. – Никто не взламывал дверь в ванную комнату, Элли, – добавляет после непродолжительной паузы, которой оказывается недостаточно, чтобы Элинор успела осмыслить услышанные слова.
– Как это не взламывал? – Откинув в сторону одеяло, Эль вскакивает с постели. В голове словно что-то взрывается, в глазах темнеет, и, охнув, она оседает на край кровати.
– Крис разблокировал замок, Эль. Дверь не пострадала, – сочувствующий голос Тэмзин Саммерс снова оказывается очень близко. Она садится рядом с Элинор, обнимая ее за дрожащие плечи, и привлекает к себе. – Ты была не в себе, и Кристоферу пришлось дать тебе успокоительное.
– Все было не так, – почти беззвучно бормочет Эль.
Зажмурившись, она видит алые всполохи за сомкнутыми веками. По ослабевшему телу расползается жар. Это какое-то непрекращающееся безумие. Так хочется заткнуть уши ладонями и спрятаться с головой под одеяло. Переждать этот гребаный апокалипсис в полной темноте.
– Он был так напуган, когда позвонил мне. Я сразу приехала, как только смогла, – продолжает Тэмзин.
– Крис… – с хриплым стоном срывается с губ Эль имя мужа.
У нее почти не осталось сил сопротивляться и доказывать, что она не свихнулась и видела то, что видела. И она концентрируется на том, что наиболее важно.
– Я чуть не умерла, думая, что… С ним все хорошо? – Повернувшись к Тэм, она порывисто сжимает ее руки в своих, с надеждой глядя в голубые глаза. – Ты видела его?
– Конечно, я его видела, Эль, – заверяет подруга. – Он немного в шоке от твоей истерики, но…
– Постой, а Джо и Милли? Они с тобой? Ты привезла их? – не дав Тэмзин договорить, возбужденно спрашивает Эль. На лице Саммерс появляется обескураженное выражение, от которого в жилах Элинор Хант леденеет кровь.
– Джо и Милли? – Тэм озадаченно сдвигает брови. – Кто это, Элли?
– Мои дети! – исступленно кричит Эль, чувствуя, как ледяной ужас проникает в вены. – Где они, твою мать? – Схватив Саммерс за плечи, она изо всех сил встряхивает ее.
– Элинор, успокойся! Хватит! Прошу тебя!
– Где мои сын и дочь? Говори! – как обезумевшая рычит Элинор, с невероятной силой впечатывая Тэмзин в стену. – Я сама отвезла их тебе этим утром!
– Мы не виделись больше месяца, Эль! Ты пропустила последний сеанс.
– Какой, к черту, сеанс? Где мои дети?
– У вас с Крисом нет детей, Элинор, – четко выговаривает Саммерс, тем самым загоняя по рукоятку нож в агонизирующее сердце Эль. – Это одна из причин, по которой вы с Крисом обратились ко мне четыре года назад. Помнишь, Элли?
– Ты врешь. Врешь! – задыхаясь кричит Элинор, ударив Тэмзин затылком о стену. – Ты знаешь, что я была беременна Джонасом, когда произошла авария. Я чудом выжила и…
– Выжила только ты, – глядя в глаза Эль, уверенно произносит Тэмзин Саммерс. – Ребенок родился мертвым.
– Нет… – отшатнувшись, Элинор отрицательно мотает головой. Грудную клетку разрывает от боли, гнева и ярости. Это ложь. Ложь. Нелепая, дикая, жестокая.
– Мне так жаль, Элли. – Тэм шагает вперед, собираясь заключить Эль в объятия. – Позволь мне помочь…
– Ты свихнулась! – выплевывает Элинор и, вновь вцепившись в лацканы элегантного пиджака Тэмзин, встряхивает ее, как тряпичную куклу. – Я убью тебя, если ты что-то с ними сделала, – яростно обещает Эль и, оттолкнув лживую суку, резко направляется к двери.