Хранители времени

Для начала предстояло решить две задачи. Первая – выйти за пределы границ плоскости галактики, провести сканирование пространства в конечной точке и вернуться обратно. Вторая, и не менее важная, – исследовать, насколько это возможно, область тёмной материи и тёмной энергии.

Экипаж «Фаэтона» состоял из двух космонавтов – испытателей высшей категории: командира корабля Константина Климова и штурмана Александра Орлова. Они были отобраны комиссией Космического агентства не случайно. Климов и Орлов были не только одними из лучших космонавтов-испытателей, но и друзьями детства. Климов, правда, был на четыре года старше Орлова, но это не помешало возникновению сначала мальчишеской, а затем настоящей мужской дружбы.

С детства ребята мечтали о космосе, и после окончания школы сначала один, а затем второй поступили в Звёздную академию имени Ю. А. Гагарина и с разницей в четыре года с отличием окончили её. Они были прямыми противоположностями друг друга, и их тандем от этого только выигрывал.

Климов был худощав, высокого роста и со сдержанным характером. Прямой нос с горбинкой достался ему от отца, а естественный румянец на щеках – от матери. Он ничего никогда не делал наспех. «Терпение и труд всё перетрут», – любил повторять старинную пословицу Костя. В юности, ради интереса и собственного удовлетворения, он даже мастерил электрические гитары, с трудом доставая необходимые материалы. Часами, сидя за верстаком, юный Костя отшлифовывал грифы и корпуса своих будущих гитар, доводя их до идеального состояния. «И зачем тебе это надо? – спрашивал его Сашка.– В магазине этого добра завались, бери, чего твоей душе угодно». «В магазине много чего можно купить, а мне хочется самому попробовать своими руками», – отвечал другу Костя, отмеряя расположение ладов на очередном грифе.

Орлов был среднего роста, спортивного телосложения. Он любил все делать быстро, благо схватывал необходимые тонкости предстоящей работы на лету. Когда кому-то надо было обстоятельно подумать над решением той или иной задачи, Сашка находил оптимальное решение быстро, а самое главное – точно. Иногда, конечно, его могло занести в область нестандартных и очень рискованных решений, но в этом случае рядом был всегда Климов, который в нужный момент гасил неудержимую энергию друга: «А вот здесь, Саша, торопиться не будем, давай все обстоятельно просчитаем. Кто поспешит, тот людей насмешит». Костя любил поговорки, а Александр уважал своего старшего товарища и всегда прислушивался к его советам.

Оба друга любили музыку и иногда придумывали что-нибудь, так сказать, «для души». Однажды Костя предложил другу записать несколько сочиненных ими композиций. Посидев недельку в импровизированной студии, два друга «родили» сорокаминутный сборник своих произведений. Получилось не плохо, и, возможно, они бы продолжили заниматься и дальше музыкальным творчеством, но общая любовь к космосу повела их совсем в другом направлении.

По окончании Звёздной академии они стали работать вместе в испытательном центре космического агентства, со временем превратившись в первоклассных специалистов. Несколько раз им приходилось «вытаскивать» себя и испытуемые звездолёты из ситуаций, находясь на грани жизни и смерти, благодаря мастерству, хладнокровию, а иногда и просто везению. Климов был год как женат, а Орлов пока ходил холостяком.

И вот теперь, пройдя огонь и воду сложнейшей подготовки, освоив все типы звездолётов, имеющихся в арсенале Космического агентства, два товарища сидели в ложементах «Фаэтона» и готовились совершить «прыжок» за пределы галактики.

– Ты представляешь, Саша, а Светка моя беременна, – произнес Климов, не отрывая взгляда от приборов.

– Поздравляю будущего папашу. А кого ждёте? – Александр оторвался на секунду от навигационной панели, искренне радуясь за товарища.

– Не знаю пока. Срок слишком маленький.

– А имена уже придумали?

– Если будет девочка, назовём её Анастасией, а для мальчика ещё не придумали. Вот вернёмся, и тогда будем соображать. – Климов ещё раз убедился в устойчивости всех параметров и обратился к своему штурману: – Что у тебя с точкой «прыжка»?

– Мы в точке, Костя. Можем начинать.

– Ну, тогда с Богом.

Климов нажал таймер обратного отсчёта, и искусственный интеллект «Фаэтона» приятным женским голосом начал отсчитывать от десяти до нуля. Три, два, один, ноль. Корабль чуть тряхнуло, и через мгновение всё успокоилось. Обычно при прыжке в глазах космонавтов происходило секундное потемнение, и на момент прыжка многие закрывали глаза. Такая привычка была и у Климова, и у Орлова. Десятки раз они совершали «прыжки» от одной звёздной системы к другой и, открывая глаза, им оставалось проследить за показаниями приборов корабля и получить доклад от бортового компьютера. Как всегда, друзья одновременно закрыли глаза и после прыжка синхронно их открыли.

В этот раз всё пошло не по плану. На посту управления ощущалась тревожная тишина. Приборные панели были выключены, речевой информатор молчал, системы вентиляции и искусственной гравитации корабля не работали, а за окном иллюминатора светили незнакомые звёзды.

– Что-то не сработало. Или сработало, но хреново, – спокойный голос командира корабля в такой, прямо сказать, нестандартной ситуации, мягко притушил «огоньки» возможной паники. – Саш, проверь, как там энергоустановка, а я попробую реанимировать наши «электронные мозги».

– Будет сделано, капитан.

Орлов отстегнул ремни безопасности, поднялся из кресла и «поплыл» в энергетический отсек.

Климов несколько раз пытался перезапустить бортовой компьютер, но все старания оказались напрасными. «Электронные мозги» корабля оставались «глухими и немыми» и ни как не хотели реагировать на действия капитана. «А вот это совсем не хорошо», – подумал Климов. Оторвавшись от кресла, он подплыл к приборному щитку. «Может, какая-нибудь фишка от блока питания отвалилась? Стоит вставить её на место, и всё заработает?», – успокаивал себя Костя, открывая дверцу компьютерного блока.

Увиденное поразило его. Все соединения были в порядке, но сам корпус квантового процессора был весь в цветах побежалости, как будто выгорел изнутри. Дублирующая система была в том же состоянии. Такого ему ранее не приходилось видеть, и что могло послужить поводом для разрушения процессоров, никак не приходило в голову. Без компьютера «Фаэтон» превращался в консервную банку со всеми удобствами, висящую в десятках парсеков от Земли в межгалактическом пространстве. «Всех удобств на корабле хватит на неделю, а что дальше?» – задавал себе вопрос капитан и не находил на него ответа.

Он машинально достал из блоков памяти флеш-накопители, на которых записывались все параметры работы узлов и агрегатов, состояние космонавтов, а также все внешние воздействия на корабль во время полёта. Климов сделал это машинально, руководствуясь инструкцией об эвакуации, когда при вынужденных посадках нельзя было дальше эксплуатировать летательный аппарат. Он засунул накопители во внутренний карман комбинезона и поплыл к своему креслу. Хотелось занять стабильное сидячее положение и хорошенько подумать о том, как им с Орловым выпутываться из этого дерьмового положения. В этот момент загорелось табло «Внимание! Искусственная гравитация включится через 60 секунд». «Значит, у Сашки получилось запустить энергоустановку, и это уже неплохо. Сейчас он придёт, и мы вместе подумаем, что делать дальше. Мы должны что-то придумать, просто обязаны». С этими мыслями Климов уселся в кресло и стал ждать своего друга.

Через двадцать минут Орлов появился в кабине управления и уселся на свое место.

– Докладываю, командир. Первое – энергоустановка была отключена по причине неисправности электронной системы контроля, и пришлось переводить её на ручное управление, благо наши умные конструкторские головы это предусмотрели. Второе – запас энергии для работы установки снизился на тридцать процентов, хотя после прыжка должен был уменьшиться только на десять. А самое главное – это то, что каждые десять минут он снижается на пять процентов, будто кто-то или что-то выкачивает из корабля нашу энергию наглым образом. На этом у меня всё. А что у тебя? – на этих словах Александр откинулся на кресле и посмотрел на товарища. Лицо у него было серьёзным, но спокойным, как будто они отрабатывали нестандартную ситуацию на тренажёре.

– Этого только не хватало. Всё нехорошо, – с досадой ответил Климов. – У меня тоже неважные вести. Основной и дублирующий компьютеры не работают. У них вышли из строя квантовые процессоры, словно изнутри выгорели. Представляешь? Я такое первый раз вижу. Вот такие дела, дружище.

– Да, дела как сажа бела. А дай-ка я взгляну на эти процессоры, – Орлов встал и подошёл к приборным щиткам.

– Ну что, посмотрел? И что ты обо всём этом думаешь?

– Я, конечно, точно не знаю, что могло случиться с нашими «электронными мозгами», но возникает ощущение, что во время прыжка мы попали под воздействие какой-то силы или мощнейшего поля, которое уничтожило наш компьютер. И это же «Нечто» выкачивает энергию из нашей двигательной установки. Вот что я об этом думаю, Костя.

Александр прикрыл дверцы шкафов на защёлки и вернулся в своё кресло.

– Какая ещё сила? У нас мощнейшее защитное поле на корабле, которое должно блокировать все внешние воздействия. – попытался возразить Климов, но тут же осекся. – Чёрт возьми, оно же отключилось в момент остановки энергосистемы! Как же я сразу не догадался.

– Оно не просто отключилось, оно полностью вышло из строя. И нас сейчас защищает только сверхпрочный корпус с элементами радиационной защиты. Пятая степень – это, конечно, хорошо, но если неподалёку рванет какая-нибудь сверхновая, то нам не поздоровится. А с учётом того, что через час у нас останется сорок процентов запасов энергии, а через два часа – десять, то в первые полтора часа нам надо «делать отсюда ноги» поближе к дому.

– А ты сможешь просчитать точку выхода из «прыжка»? – Климов с надеждой посмотрел на друга.

– В академии по звёздной навигации у меня была пятерка, так что попробовать стоит, – с улыбкой ответил Александр и достал из ящика своего стола логарифмическую линейку. – На эту штуку никакие поля не действуют. Беру с собой как талисман.

– И сколько времени ты будешь считать по этой линейке? – спросил Костя с удивлением.

– Я думаю, за час справлюсь. А на большее у нас времени и не останется. Ты пока проверь аналоговые системы управления и навигации, а я постараюсь сориентироваться в пространстве. К счастью, оптические приборы у нас работают.

Друзья, воодушевлённые мыслью о возможном возвращении, занялись каждый своим делом. Костя занялся проверкой работоспособности аналоговых систем ввода и контроля параметров полёта, а Александр, определив точку старта, стал просчитывать точку выхода из «прыжка».

«Фаэтон» висел в пространстве над родной галактикой, которая раскинулась под ним своими рукавами. В одном из этих рукавов светилась бледным светом звезда по имени Солнце. И Солнце, и Земля ждали своих сыновей, надеясь, что им удастся выпутаться из этой сложной ситуации, и родной космопорт примет к своему причалу «Фаэтон». Но все ожидания окажутся напрасными. Новейшему межгалактическому кораблю не суждено будет вернуться на Землю, и тайна его исчезновения долгие десятилетия будет мучить умы учёных и руководства Космического агентства.

«Фаэтон» висел над галактикой, а его экипаж готовился сделать невозможное. Готовился совершить прыжок в гиперпространство, проведя все необходимые расчёты вручную. И Климов, и Орлов понимали, что вероятность успеха – один к миллиону. Но они верили в эту единицу. Верили, потому что другого им не оставалось, а бороться они всегда привыкли до конца.

…

А пока экипаж межгалактического корабля «Фаэтон» во главе с командиром Константином Анатольевичем Климовым продолжал работать совсем недалеко от галактики Млечный Путь, в загадочной голубой сфере были слышны голоса:

Первый Голос: Эти два человека нам подходят.

Второй Голос: Они целеустремлённые, и их не пугает критическая ситуация.

Первый Голос: Они полностью доверяют друг другу.

Третий Голос: Эти люди даже не представляют, что в момент «прыжка» они потеряли своё Время и сейчас находятся совсем в другом Времени, из которого им невозможно вырваться на этом примитивном корабле. Они совсем не знакомы со структурой Времени во Вселенной.

Второй Голос: Человечеству структура Времени пока не известна, но эти двое достойны жизни, и они станут достойными Хранителями Знаний.

Первый Голос: Их надо вытащить из корабля до прыжка, иначе они погибнут.

Третий Голос: Будет исполнено.

На межгалактическом корабле «Фаэтон» прошёл один час земного времени. Орлов произвёл необходимые расчёты, а Климов ввёл данные и в нужное время включил таймер. Цифры на табло стали мелькать перед глазами, а Климов в уме повторял: «… 4, 3, 2, 1…». Досчитать до нуля он не успел. За доли секунды до цифры «0» он потерял сознание.

"Глава 3"

"Хранители"

Климов пришел в себя и, не открывая глаз, постарался оценить свое состояние: «Руки и ноги на месте, голова не болит, дышится легко, а это значит, что я жив. Жив и лежу в кресле нашего корабля, пристегнутый ремнями безопасности, а это значит, что корабль цел. Сейчас надо открыть глаза и убедиться, что с Сашкой все в порядке». Он сжал подлокотники кресла и открыл глаза.

Климов не увидел потухшего экрана и панелей приборов управления. Не было иллюминаторов по правому и левому борту. Его окружала какая-то сфера, по стенкам которой растекалось голубое свечение. И это был не «Фаэтон». Рядом в своем кресле лежал Орлов. Дыхание штурмана было ровным и спокойным, и это порадовало Климова: «Слава богу, с Сашкой всё нормально. Вот ведь чертяка, лежит и спит, как будто ничего не произошло». Костя хотел уже будить товарища, как его взгляд «зацепился» за одну деталь, вернее за её отсутствие. Под креслом Орлова не было опоры. Кресло будто парило в воздухе. Климов заглянул под своё, и результат оказался тем же. Кресла с космонавтами парили в воздухе в самом центре загадочной сферы.

Наконец зашевелился Орлов.

– Вот дела. Я вроде как уснул, – произнес, зевая, штурман. – А где это мы, Костя? Что-то на «Фаэтон» совсем не похоже.

Александр отстегнул ремни безопасности и попытался встать со своего кресла.

– С ума сойти, Костя, да тут пола нет! Что всё это значит? – воскликнул он, поджимая ноги.

– Что это значит, я знаю так же, как и ты, – ответил Костя спокойно. – А если нет пола, то сиди и не дергайся, пока всё не прояснится.

– Нет, мне чего-то не хочется ждать, пока рак на горе свистнет. Надо постараться побыстрее прояснить ситуацию и выяснить, где мы находимся и как мы сюда попали.

– Ну, давай, проясняй. Я тебя внимательно слушаю, – с улыбкой обратился к другу Климов, поудобнее расположившись в кресле.

– Значит, так. Мы на Земле, в каком-нибудь реабилитационном центре, – Александр подумал немного и продолжил. – Нас сюда поместили в бессознательном состоянии после того, как спасатели нашли наш корабль.

– А ты где-нибудь видел у нас медицинские центры, в которых кресла парили бы в воздухе? – спросил Климов, не надеясь, что тот найдёт ответ на этот вопрос. Но Сашка нашёл.

– Ну и что? Это, наверное, какая-нибудь секретная лаборатория, которых в Космическом агентстве предостаточно. А что они там вытворяют, сам чёрт не разберёт. Ты, к примеру, знаешь, что происходит в так называемой зоне «10»? Не знаешь? И я не знаю. А у нас с тобой высший уровень допуска к секретной информации, между прочим.

Александр развернулся на кресле в сторону Константина и перекинул ноги через подлокотник.

– Зона «10», Саша, это зона утилизации бытовых отходов, а потому она нам была совсем без надобности, – Климов повернулся на спину и, закинув руки за голову, стал оглядывать непонятную голубую сферу. – А вот что это за зона? И на Земле ли мы вообще?

– Да ладно тебе, Кость. А где же мы ещё можем быть, если не на Земле? – немного успокоившись, ответил товарищу Орлов. – Вот сейчас придёт доктор Шувалов и, как всегда пошутив о погоде, расскажет нам о нашем здоровье.

Голубой оттенок свечения сферы стал медленно меняться и плавно превратился в тёплый белый. Прямо перед товарищами на одном из участков загадочным образом образовался проход овальной формы, в котором появилась высокая фигура в чёрной накидке с глубоким капюшоном. Ни лица, ни рук видно не было, как, впрочем и ног. Фигура просто вплыла. После этого проход закрылся, и сфера обрела свою прежнюю форму.

Климов молча наблюдал за происходящим. Орлов, бросив взгляд на командира, убрал ноги с подлокотника и устроился в кресле поудобнее в ожидании следующего действия. В голове у него промелькнули мысли: «Да этот, в чёрном балахоне, совсем не доктор Шувалов, а возникающие и пропадающие проходы в стенах даже для наших секретных лабораторий – уж больно крутая фишка. И, может быть, прав Климов, что мы не на Земле. Но если не на Земле, то где?».

– Вы правы, Александр Викторович. Вы с вашим другом не на Земле и даже не в пределах галактики Млечный Путь,– прозвучал мягкий баритон из-под капюшона.

– Но тогда объясните нам, пожалуйста: кто Вы, где мы находимся и что произошло с нашим кораблём? – Климов старался держаться спокойно, хотя сделать это в сложившихся обстоятельствах было не просто.

– Я постараюсь ответить на все интересующие Вас вопросы, Константин Анатольевич. Начнём с последнего: корабль «Фаэтон» был разрушен звездой, которую на Земле называют «Тау Кита». Он вынырнул из «прыжка» в непосредственной близости от звезды, был затянут её гравитацией и впоследствии прекратил своё существование в верхних слоях звёздной плазмы. Отвечая на второй вопрос, я скажу, что на данный момент Вы со своим другом находитесь в специальной защитной Сфере, подготовленной для вас, и которая располагается в центре Реликтового пятна, более известного людям как Сверхпустота Эридана. Мы извлекли вас из «Фаэтона» за доли секунды до «прыжка». Что касается вопроса «кто мы?», то я постараюсь ответить и на него. Я – представитель Хранителей Вселенной, которые наблюдают за её развитием, в том числе за галактикой Млечный Путь. И меня зовут Тор, – Хранитель замолчал.

В сфере наступила тишина. Услышанное нашими друзьями оказалось таким невероятным, что поверить во всё это было трудно. Конечно, и Климов, и Орлов любили фантастику и с детства зачитывались Азимовым, Стругацкими, другими классиками жанра, но чтобы вот так в жизни – это было трудно осознать. Минуту друзья находились словно в шоковом состоянии, а напротив них, как привидение, висела фигура в чёрном по имени Тор. Первым очнулся Орлов:

– Но позвольте, Тау Кита находится от Солнца в трёх парсеках. Не мог же я так ошибиться? Конечно, проверять расчёты у меня времени не было, но я почти уверен, что всё посчитал правильно.

– Уважаемый Александр Викторович! Погрешность в один процент, которую дала Ваша линейка, не так уж мала для расчётов гиперпространственных прыжков. Я понимаю, что других вариантов у Вас не было. Но даже это не так важно. Главная ошибка в том, что в формуле расчётов, которую Вы использовали, отсутствует переменная Времени. Земные учёные откроют её, и эта важнейшая переменная появится в алгоритме расчётов межгалактических прыжков. Но это будет ещё не скоро. А пока за пределы галактики человечеству вылетать не стоит.

После этих слов Хранитель переместился ближе к космонавтам и уселся на кресло, которое появилось откуда ни возьмись.

– Послушайте, Тор, положение наше очень необычное, как и то, что мы от Вас услышали. Трудно представить, что мы находимся в центре Сверхпустоты Эридана, которая находится от Земли на расстоянии трёх миллиардов световых лет. И что собой представляет эта самая переменная времени? – Климов постарался задавать вопросы корректно, но не очень скрывая имеющееся недоверие к хозяину этой необычной сферы.

– Я понимаю Вашу настороженность и неверие, Константин Анатольевич. И с вопросом о Сверхпустоте всё будет совсем просто. Убедитесь сами.

Сказав это, Хранитель совершил короткий взмах рукой. Через мгновение оболочка сферы стала постепенно становиться прозрачной, и вскоре Климов с Орловым оказались парящими на своих креслах уже не внутри неё, а в настоящем космосе. Вокруг них была полная темнота и невероятная пустота. Ни звёздочки, ни газового облака, не наблюдалось вокруг.

– От нас до границы Сверхпустоты – один миллиард световых лет. Прошу вас посмотреть направо, – при этом Тор повернулся на кресле в указанную сторону и что-то нажал на своём подлокотнике. В тот же момент справа стала образовываться круглая линза, которая походила на огромный окуляр телескопа, через который начали проглядываться маленькие светящиеся точки. Одна из таких точек с невероятной скоростью стала превращаться в плоский спиральный диск. – Это ваша галактика Млечный Путь. А вот и ваша Солнечная система с планетой Земля. – Тор остановил приближение, как только в линзе появилась голубая планета, вокруг которой вращался её спутник.

Это было фантастическое зрелище. Климов с Орловым смотрели на Землю, и им было трудно не только поверить, но и представить, что их родная планета, их дом находятся сейчас за четыре миллиарда световых лет, и всё, что с ними произошло, не сон, а настоящая явь.

– Скажите, Тор, обладая такими невероятными возможностями, не могли бы Вы переместить меня и моего друга на эту самую планету, которую Вы нам так любезно продемонстрировали? – Климов оторвал взгляд от Земли и повернулся в сторону Хранителя, ожидая ответа на свой вопрос.

– К сожалению, это невозможно. И здесь мы приступаем к разъяснению смысла «переменной времени». – Хранитель встал со своего кресла, выключил «линзу», перевёл оболочку сферы в первоначальное состояние и продолжил. – Дело в том, что когда вы совершили прыжок, то по какой-то непонятной случайности выпрыгнули из своего Времени. Понимаете, вы потеряли своё Время и оказались во Времени Глубокой Тьмы. И даже мы не можем переместить вас теперь назад.

– Но почему? – вступил в разговор Александр.

– Да, потому что если сопоставить время вашего нахождения сейчас со временем в момент старта Фаэтона, то вы оказались бы в прошлом лет на пятьдесят.

– Этого не может быть! Путешествовать в прошлое невозможно, – постарался возразить Орлов.

– Да нет, Саша, вероятно, это как-то возможно. Тору нет смысла вводить нас в заблуждение, но я, честно говоря, ничего не могу понять. – Климов вопросительно посмотрел на Хранителя.

– Хорошо, я постараюсь объяснить, как можно потерять своё время, – Тор поднялся с кресла и продолжил. – Дело в том, что время, по которому живёт Вселенная, многослойно. Оно делится на время жизни галактик, звёзд и элементарных частиц пространства. В свою очередь, время жизни звёзд также неоднородно и сплетено из нитей времени непосредственно самой звезды и времени жизни литосферы и биосферы планет, если таковые имеются. Время галактик и время звёзд с планетными системами не вступают в противоречия. То есть, если вы находитесь в пределах действия Времени галактики, то всё в порядке, ваше время течёт в том же направлении и с тем же ускорением. Скорости течения времени могут быть различны, но направления течения и ускорения должны совпадать. Возьмите, к примеру, время жизни комара и человека. Комар проживает жизнь по человеческим меркам всего за сорок или пятьдесят дней, а человек живёт в среднем сто лет. Но комар за эти пятьдесят дней проживает полноценную жизнь по своим меркам. Для него время сжато и течет с гораздо большей скоростью. Для человека и комара время течет с разными скоростями, но в одном направлении и с одинаковым ускорением, и в этом нет никакого противоречия. Нити времени человека, времени комара, времени жизни целой планеты, сплетаются вместе и составляют в совокупности время жизни звездной системы, а та, в свою очередь, становится частью времени жизни целой Галактики. Единичные нити времени вплетаются в единое полотно Времени жизни Вселенной. И в каждой из этих нитей Времени скорости разные, а направление и ускорение одинаковые. Если же оказаться во времени с другим ускорением, то можно оказаться в непредсказуемом положении. Что касается вас, то вы попали во время Темной материи, которое имеет совершенно другое ускорение. Поэтому теперь вы не можете вернуться в свое время, в точку, из которой совершили прыжок. Термины «направление течения», «ускорение времени» и «скорость времени» я выбрал специально для того, чтобы вы смогли понять меня. Что же касается самой структуры Времени Вселенной, то всё гораздо сложнее.

– И что же у нас нет никакого выхода, чтобы попасть в своё время? – спросил Орлов.

– Для того чтобы вернуться на Землю, надо прожить дополнительно лет сто пятьдесят в каком-нибудь Времени, где мы сравняемся со временем нашего старта. Но мы не можем прожить сто пятьдесят лет! – отчаянно произнес Климов.