Хранители времени

– А вот как раз это возможно. Вам нужно отдохнуть и осмыслить полученную информацию. Увидимся завтра. А сейчас вам необходимо подкрепиться. До свидания, – Тор встал с кресла, на стенке сферы образовался проём, через который он выплыл.

После ухода хранителя в сфере образовался настоящий пол теплого белого цвета. С правой стороны из стены выкатился стол с едой и напитками. Еда и питье оказались совсем земными, так что елось и пилось нашим друзьям вполне по-домашнему. Окончив с трапезой, товарищи наконец-то встали на ноги и немного прошлись, разминая затекшие мышцы.

Главное, Климов и Орлов были живы. Те, кто вытащил их из корабля за доли секунды до гибели, были, конечно, странными личностями. Кто были эти Хранители? Люди не люди, духи не духи? Пока ещё было не понятно, но то, что они не были врагами, было очевидно.

…

Пока наши друзья рассуждали о своем фантастическом спасении, прохаживаясь по полированному полу необычной сферы, где-то в пространстве были слышны голоса:

Первый голос: Я разговаривал с ними.

Второй голос: И как твое впечатление?

Первый голос: Мы не ошиблись. Они подходят нам.

Третий голос: Если все сложилось благополучно, то надо начинать готовить их к предназначенному.

Первый голос: Подготовка уже началась.

***

А в миллиардах световых лет от Сверхпустоты Эридана неслась в своём Времени по своему Вселенскому Пути Галактика Млечный Путь, увлекая за собой планету Земля. А на Земле, в своей московской квартире спал профессор истории Черышев Дмитрий Михайлович. Он спал и в очередной раз во сне разговаривал с капитаном Климовым.

Нити времени переплелись на пути Вселенского движения, и этот узел следовало обязательно развязать. Но всё должно было произойти в назначенное время. И это время ожидаемо приближалось, с учётом нужного направления и с установленным ускорением.

"Часть третья"

«Лабиринты невозможного»

"Глава 1"

"Утро 30 июня"

30 июня 7124 года в шесть часов утра по земному времени в пределах звездной системы QR-7024 появилась белоснежная яхта, на корме которой переливалась золотом табличка с надписью «Энергия». Яхта двигалась в нужном направлении с установленным ускорением.

«Яхта "Арктур" вошла в гравитационное поле звёздной системы QR-7024». Сообщение разбудило меня визгливым женским голосом. Я открыл глаза и посмотрел на часы. Было шесть часов утра. «И что это за напасть такая? Обязательно будить человека всякий раз в шесть часов утра», – подумал я и поднялся с кровати. Надо было позаботиться о завтраке и навестить Настю. Она вчера жаловалась на головную боль и тошноту. Видимо, её организм не переносил полётов в космическом пространстве. Что же бывает. А голос речевого информатора я решил заменить. С утра он был особенно противен. Одевшись и умывшись, я поспешил на кухню готовить завтрак. На яхте роботов не было, Гаррисон их терпеть не мог. Да это и к лучшему. За такой девушкой, как Настя, ухаживать самому было особенно приятно.

Через полчаса я подходил к каюте моей спутницы, катя впереди себя сервировочный столик с завтраком. На фаянсовой тарелочке дорогущего китайского сервиза дымился омлет с беконом, а рядом – чашечка кофе и стаканчик апельсинового сока. У двери я ещё раз осмотрел сервировку и постучался.

– У меня открыто, можно входить, – тут же отозвалась Настя.

– Завтрак приехал.

Вкатив столик в каюту, я расположил его рядом с кроватью.

– Зачем, Пол? Я бы и на кухне позавтракала.

– Вчера ты была не в лучшей форме, и я подумал, что тебе лучше перекусить у себя. Мы в пределах звёздной системы. Скоро будем на Глории. Приятного аппетита. Жду тебя в рубке, – сказал я и вышел из каюты.

Я сидел в капитанском кресле и думал о том, что Гаррисон поведал мне на последнем сеансе связи. Шеф сидел за своим дубовым столом и курил неизменную сигару. Вид у него был усталый. Спросив о здоровье Анастасии, он начал без предисловий: «Пол, мальчик мой, слушай меня внимательно. «Волки галактики» – это отморозки, которые занимаются всякими безобразиями за деньги. Их нанимают те, кому надо попугать конкурентов или организовать какой-нибудь протест. Формально их деятельность запрещена, но власти почему-то их пока терпят, сажая на пару месяцев то одного, то другого активиста. За квартирными кражами и похищениями людей ранее замечены не были. Полянский – человек Стивенсона, владельца компании «Братья Райт и Ко». Стивенсон занимается перепродажей художественных ценностей и антиквариата. Он аферист с большой буквы и большими связями в высших эшелонах власти. За ним пунктирным шлейфом тянутся очень тёмные делишки, связанные с торговлей оружием и пропажей людей. На его деньги была проведена предвыборная кампания нынешнего мэра Нью-Йорка четыре года назад. Сейчас этот мэр включился в предвыборную гонку на пост президента двух Америк, а ему, между прочим, и сорока нет. И нетрудно догадаться, на чьи деньги будет финансироваться это мероприятие. Я тебе это говорю для того, чтобы ты понимал, какие силы заинтересованы в получении артефактов с Глории и что они ни перед чем не остановятся. Я предполагаю, что артефакты Стивенсону нужны не для того, чтобы их подороже продать, а для каких-то иных целей, где будет гораздо большая выгода и в деньгах, и в его положении. Не верь никому, кроме Ван Ли и начальника его службы безопасности, которого зовут Том Бонэм. Ты его должен знать по службе в России. Будь осторожен, Пол. У меня всё».

Я, конечно, помнил Тома Бонэма. Он был командиром бригады специального назначения, и под его началом я проходил службу. Это была приятная новость. Он может помочь мне в поисках профессора. Что же касается опасений Гаррисона, то они в целом оправданы, исходя из послужного списка этого Стивенсона. Пока же нас никто не преследовал. Во всяком случае, системы кругового слежения "Арктура" никакого преследования не обнаружили. Будем надеяться, что на какое-то время мы с Настей оторвались от этих подонков. Прибудем на планету, переговорим с Ван Ли и Томом, а потом будем выстраивать алгоритм наших поисков.

В рубку вошла Настя. На этот раз она была одета в спортивный костюм нежно-голубого цвета, который приятно подчеркивал её фигуру. Распущенные каштановые волосы раскинулись по плечам, а на ногах – розовые домашние тапочки с помпончиками, что было особенно мило. Движения девушки были непринужденными и в то же время грациозными.

Я встал и пригласил Настю присесть на кресло второго пилота.

– Как твое самочувствие? Эти два дня полета ты выглядела не очень хорошо.

– Ой, Пол, ты не представляешь, как мне неудобно за себя. Я самолёт-то переношу с трудом, постоянно кружится голова, а тут эти межзвёздные «прыжки». Я очень приземлённый человек и не уютно чувствую себя на высоте, а в космосе и подавно. Сейчас, правда, мне гораздо лучше.

– Ничего, скоро прибудем на Глорию. И я обещаю, что больше никаких высотных экспериментов.

– Да, уж лучше не пробовать, – Настя посмотрела на меня и улыбнулась. – А когда мы прилетим?

– Часа четыре мы будем добираться до орбитального космопорта. Там пару часов карантина, а ещё через час уже прибудем на Глорию. Гаррисон пообещал, что нас встретят люди Ван Ли.

– Ну-у. Семь часов я как-нибудь потерплю, – засмеялась Настя. – А что мы будем делать всё это время?

– Пока мы не прибыли на Глорию, расскажи мне, пожалуйста, о сообщении Ван Ли. Что в этом сообщении могло поразить профессора? И вообще, расскажи мне про Черышева. Какой он?

Ночная встреча с бандитами, стремительное бегство с Земли, неважное Настино самочувствие в период полёта не позволяли мне расспросить её об таинственных артефактах, которые так удивили Нобелевского лауреата. Сейчас выдалось подходящее время. Настя, минуту подумав, с чего начать, стала рассказывать и об уральской прошлогодней экспедиции, и о фотографиях Ван Ли, и немного о самом профессоре. Я внимательно слушал, стараясь не упускать ни одной мелочи.

***

А пока «Арктур» стремительно приближался к Глории, где-то в Центральной Америке один человек кормил своих рыбок…

"Глава 2"

"Опять, где -то в центральной Америке"

Мистер Стивенсон был в приподнятом настроении. Два дня назад он провернул успешное дело с продажей нескольких картин. Кандидат в президенты двух Америк, за год до выборов, имел неплохой рейтинг, а пышногрудая секретарша Зоя сказала сегодня ночью, что он настоящий «гигант». Так что мистер Стивенсон имел полное право быть в хорошем настроении. Он стоял у огромного аквариума и кормил своих любимых золотых рыбок. Больше всего в своей коллекции он ценил рыбку породы «Нанкин». Хвост этой золотой рыбки походил на перевернутую букву «V». «Виктория», – что значит «победа». "Да, победа – это мое второе имя. Я всегда буду побеждать. Всегда и во всем. А тех, кто будет мне мешать, я буду уничтожать", – думал Стивенсон, кормя своих золотых рыбок.

В кабинет вошла секретарша с докладом: «Мистер Стивенсон, к Вам мистер Полянский. Впускать?». Стивенсон молча кивнул. В кабинет вошел посетитель, сделал шаг от двери и замер.

– А, это вы, Полянский. Как ваше здоровье? Как дела? – мягкий голос хозяина кабинета располагал к доверительности и не предвещал ничего плохого.

– Спасибо, мистер Стивенсон. Мои дела идут неплохо, и на здоровье грех жаловаться. Спасибо, мистер Стивенсон. – Полянский несколько приободрился и даже немного расправил плечи.

– Так-так. Значит, эти двое недоумков из «Волков Галактики» вспомнили, как они попали в Нью-Йорк, как упустили московскую девчонку из-под собственного носа? Вспомнили, как их зовут? – Стивенсон закончил кормление рыбок и посмотрел на океан. Океан был прекрасен в эти утренние часы.

– Поразительное дело, мистер Стивенсон. Память к ним так и не вернулась. Они продолжают ничего не помнить. Что я с ними только ни делал, каким специалистам ни показывал. – Голос Полянского слегка дрожал.

Стивенсон оторвал взгляд от океана и медленно отвернулся от окна. "Значит, вы не выполнили моего поручения? Вы не добились нужных мне результатов и у вас всё хорошо? – на этот раз голос Стивенсона «обжёг» посетителя своим леденящим холодом. Полянский нервно сглотнул слюну. Он тут же представил перед собой раскрытую пасть акулы и даже почувствовал, как её смертоносные зубы с хрустом дробят его шейные позвонки. «Вот и смерть моя пришла. А как хотелось пожить», – подумал бедный Полянский.

Стивенсон театрально выдержал паузу и, уловив ужас, терзавший стоявшего у двери человека, удовлетворенно продолжил более спокойным тоном:

– Ладно, Полянский. У меня слишком хорошее настроение, чтобы Вы смогли его испортить. Я вызвал Вас по другому поводу. На днях я устраиваю лёгкую прогулку на яхте для своих друзей. Мне нужны три девушки для приятной компании. Только не ищите их в своих борделях. Девушки должны быть высшего класса и не лишены интеллекта. Вам всё понятно?

– Да, мистер Стивенсон. Всё будет сделано в лучшем виде. Вы останетесь довольны.

– Если все понятно, то вы свободны.

Стивенсон, потеряв интерес к посетителю, вновь повернулся к океану. Полянский, пробурчав «Спасибо, мистер Стивенсон. До свидания, мистер Стивенсон», буквально вылетел из кабинета. Проходя мимо Зои и обратив внимание на её глубокое декольте, он подумал: «Пронесло на этот раз. Что же, поживу ещё».

Стивенсон, наконец, оторвался от созерцания могущества водной стихии, отошел от окна и уселся за стол. В кабинет вошла Зоя и принесла кофе: «Ваш кофе, мистер Стивенсон. Что-нибудь ещё?». Стивенсон с удовольствием оглядел её стройную фигуру и поручил вызвать к нему начальника службы безопасности. Со словами «Слушаюсь, мистер Стивенсон», Зоя вышла из кабинета. Ни намека на прошедшую ночь. Ночью Зоя была его Афродитой, а с 8:00 и до глубокого вечера – только исполнительной секретаршей. Стивенсону это нравилось, и потому на месте Зои он никого не хотел видеть.

Когда в кабинете антикварные часы немецкой марки Columbus (настоящие) пробили полдень, начальник службы безопасности Фил Джексон сидел в кресле перед своим шефом и мелкими глотками попивал виски известной марки «Green Spot». Виски был редким и очень дорогим. Напиток обладал прекрасным фруктовым вкусом с густым ароматом ванили и ириса и предназначался для особых случаев. Фил был давним другом и соратником Стивенсона, и поэтому ему позволялось угощаться этим чудесным ирландским напитком.

Стивенсон не любил виски. Он предпочитал коньяк. Но не простой коньяк, а настоящий армянский, производившийся на знаменитом Ереванском заводе. В его коллекции имелись и десятилетний «Ахтамар», и двадцатипятилетний «Арарат», и даже тридцатилетний «Эребуни». Он когда-то узнал, что один знаменитый древний политик, управлявший Великобританией ещё во втором тысячелетии, предпочитал всем другим крепким напиткам именно армянский коньяк. Как звали этого древнего политика, он, конечно, не помнил, но с того времени стал выписывать из далёкой Армении коллекционные коньяки. На этот раз Стивенсон выбрал десятилетний «Ахтамар».

И вот в июньский полдень вторника 7124 года на восьмидесятом этаже нового офисного здания сидели два давних товарища. Один попивал дорогой виски, а второй – коллекционный коньяк. Они сидели довольные собой и беседовали о насущных делах.

– Как там наши беглецы? – сделав глоток янтарного напитка, спросил у собеседника Стивенсон.

– Наши беглецы в этот момент, вероятно, причаливают к орбитальному космопорту Глории.

– Ты в этом уверен?

– Дорогой Шон, если бы я не был в этом уверен, я бы тебе этого не говорил. – Джексон сделал очередной глоток и поставил бокал на стол.

– Что же, это очень хорошо. Надеюсь, у тебя всё идёт по плану, и артефакты скоро будут у меня?

– Да, всё идёт по плану. Но будут ли там найдены какие-нибудь артефакты, кроме этих настенных надписей – это вопрос. И скажи мне, пожалуйста. Неужели это стоит того, чтобы тратить большие деньги неизвестно на что? – Джексон допил виски и посмотрел на Стивенсона.

– Стоит, Фил, ещё как стоит. Игра, которую я затеял, требует выдержки и больших денег. Наш дорогой Мак Милли через год станет президентом двух Америк. Уж я-то постараюсь, чтобы так и случилось. Став президентом, он пригласит меня на должность вице-президента с очень широким кругом полномочий. А дальше… – Стивенсон помедлил с продолжением своей мысли.

– А дальше с президентом может случиться какая-нибудь неприятность или несчастный случай, и он не сможет исполнять свои обязанности, – продолжил за Стивенсона Джексон.

– Вот именно. Если этот Мак Милли не сможет исполнять свои обязанности, то по конституции я становлюсь президентом обеих Америк. А через три года выборы в президенты Земли, и я выдвину свою кандидатуру. А кто правит Землей, тот правит всей Галактической Федерацией.

– Но причём здесь артефакты Глории? – Джексон вопросительно посмотрел на собеседника.

– В нужный момент я вытащу эту карту из рукава, и она окажется козырной. Поверь мне, мой друг, я знаю толк в политических интригах.

– План хорош. Я думаю, ты не забудешь бедного Фила, когда взлетишь на такую высоту?

– Конечно, не забуду. Мы на эту высоту будем подниматься вместе. Президенту Земли нужен руководитель службы безопасности, а лучше тебя с этим никто никогда не справится. Но это всё в будущем, а что нас ждёт в настоящем?

– А в настоящем всё идёт по плану. Занавес пока не открыт, и представление ещё впереди, и к нему всё готово. А теперь мне надо идти. Много дел, – Джексон встал и пошёл к двери. – Кстати, отличный виски.

– Буду ждать результатов. – Стивенсон проводил друга и на прощание пожал ему руку.

– Удача любит подготовленных, Шон, – с улыбкой ответил Джексон, выходя из кабинета.

В то время, когда за Джексоном закрылась дверь кабинета на восьмидесятом этаже офисного здания, где-то в Центральной Америке, к причалу номер три орбитального космопорта Глории подошла белоснежная яхта «Арктур». Всё шло по плану, всё свершалось в назначенное время.

"Глава 3"

"Не уютная планета"

К орбитальному космопорту Глории причаливала белоснежная яхта. На её корпусе огромными буквами было написано название «Арктур». Случилось это 30 июня 7124 года в 11 часов утра по земному времени, которое, кстати, ничем не отличалось от глорианского. Ничего удивительного в этом не было. Просто первые посетители планеты взяли и решили, что на Глории будет такое же время, как и на Земле. Саму планету, разумеется, об этом никто и не спрашивал. Что ж бывает.

Яхта пристыковывалась к третьему причалу. Два других были уже заняты. У первого стоял корабль алмазной корпорации Ван Ли, а у второго находилось неказистое судно с поблекшей надписью «Экологическая служба Галактики».

А что же Глория? А на Глории в 11 часов утра, как раз над центральной частью западного континента, шёл дождь. И не просто дождь, а настоящий ливень.

…

Ван Ли сидел в своем кабинете и смотрел в окно. На часах было 11:00, а за окном шёл настоящий ливень. Настроение у владельца компании «Алмаз-групп Холдинг» было скверным. Скверным оно было по нескольким причинам, и дождь, который продолжался уже шестой день, был одной из них. Если длительное время идет дождь, то руду из карьера вывозить становится трудно, и добыча алмазов замедляется.

Третий год подряд предприятие на Глории показывало отрицательную рентабельность, и прогнозов на улучшение положения аналитики компании не давали. Ван Ли это совсем не нравилось. А ещё ему не нравилась погода на Глории. То зарядят дожди на неделю, как сейчас, то стоит невыносимая жара. Погода была совершенно непредсказуемой. Но на этом все странности не заканчивались.

Ли ни как не мог понять, почему на планете, где есть океаны, моря, реки и озера, практически нет ни рыб, ни других водных обитателей. Во всяком случае, за три года он ни разу не встретил ни одного жителя подводного мира. Заядлые рыболовы говорили, что в местной речушке водится одна малюсенькая рыбка, которую ловить – срам один. А птицы? Их тоже практически не было. Прилетит одна несчастная пичуга, посидит на шпиле флагштока компании и упорхнет. И опять никого. Разнообразием зверья планета тоже не баловала Во всяком случае такое наблюдалось на этой стороне перевала.

Хотя был один зверь, который наводил ужас на жителей городка. Все, кто видел этих хищников, называли их волками. Но это были не волки. Звери лишь походили на волков огромных размеров. Высота в холке у них могла достигать полутора метров. Шерсть рыжая, короткая на спине и длинная на загривке, а зубы достигать десяти сантиметров. Хвоста у животных не было, а уши торчали, как штыковые лопаты.

Первый раз с этими животными рабочие повстречались полгода назад, когда группа из четырёх человек решила исследовать местность у перевала, расположенного в трёх километрах к востоку. Там они и повстречали двоих: самку с детёнышем. Животные никак не реагировали на людей и не проявляли агрессии. Надо было просто потихоньку покинуть это место, сделать пару снимков и уйти. Но один не выдержал и двумя выстрелами убил и мать, и детёныша. Выстрелы были совершенно необдуманными, спонтанными. Но эти два выстрела изменили всю жизнь городка. Животные стали мстить за убитых сородичей. На протяжении двух месяцев они тайно проникали по ночам в городок, а утром пропадал один из той четвёрки. Так происходило, пока все, кто был в тот день у перевала, не исчезли бесследно. После этого пропажа людей прекратилась, и в городке этих животных никто больше не видел. Ван Ли понимал, что животные отомстили за убитых членов стаи, и никакой злобы к ним у него не возникало. Злобы не было, но был страх.

Несколько раз бригадиры собирали команды по отлову и уничтожению этих «волков». Люди, вооружённые до зубов, выходили к перевалу. Но всё было напрасно. На самой вершине перед охотниками вставала какая-то мерцающая пелена, которая не пускала их дальше. У всех появлялся безудержный страх, учащалось сердцебиение. У одного водителя тягача чуть не случился инсульт, и его еле откачали. В общем, после нескольких неудачных попыток поквитаться с животными, охота на них прекратилась.

Последний же случай с обнаружением на безлюдной планете рукотворной пещеры, да ещё с какими-то надписями на стенах, полностью выбил из колеи президента холдинга. Дойдя в своих мыслях до таинственного лабиринта, Ван Ли с болью в сердце вспоминал пропавшего друга, профессора Черышева. Он раз за разом прокручивал в памяти события того дня.

Профессор прилетел на Глорию. Они радостно встретились после долгой разлуки. Ван Ли хотелось по душам побеседовать с другом, но тот, словно одержимый, попросил немедленно отвести его в пещеру. Осмотрев надписи, он остался доволен, и они вернулись в кабинет Ли. Там они просидели до полуночи. Расставаясь, Черышев сказал, что завтра обследует пещеру подробнее и ему никто не нужен. «Не надо отрывать людей от своих дел. С осмотром я и один справлюсь», – сказал Дмитрий на прощание.

К полудню 24 июня профессор вошёл в пещеру. Ван Ли всё-таки отправил с ним сопровождающего, так на всякий случай. И в 13 часов 20 минут этот сопровождающий доложил Ли, что профессор исчез. Они осмотрели всю пещеру и ничего не нашли. Следы Черышева обрывались около странной овальной плиты в рост человека, будто вмурованной в скальную породу. На плите были выбиты какие-то непонятные слова. На этом всё и закончилось. Затем он вызвал из Нью-Йорка детектива, а из Москвы – помощницу Дмитрия Михайловича. Ему доложили, что они уже причалили к орбитальному космопорту Глории. Что же, с прибытием детектива, возможно, что-нибудь прояснится.

Ван Ли встал и подошел к окну. Дождь продолжал лить, не утихая. «Найдём Черышева и надо сворачивать здесь всякую деятельность. Необходимо убедить совет директоров прекратить разработки и покинуть Глорию, – решил для себя Ван Ли, отходя от окна. – Я безумно устал от этой планеты».

Он взял со стола текущие финансовые сводки, но его мысли в эту минуту были далеки от диаграмм и отчетов. Не видя цифр, он в который раз вспоминал, как стоял у этой таинственной плиты, вмурованной в стену, на которой были высечены непонятные слова, и у которой так таинственно пропал его друг Дмитрий Михайлович Черышев.

"Глава 4"

"Знак бесконечности»

24 июня 7124 года на планете Глория в 13 часов 10 минут профессор Московского Государственного университета Дмитрий Михайлович Черышев стоял в пещере около овальной плиты и рассматривал вырубленные на ней слова. Через минуту он нашел то, что ему было нужно. В самом низу он увидел знак «бесконечности», заключенный в окружность. Посмотрев по сторонам и не заметив посторонних, он отвернул подол плаща (на улице лил дождь) и снял с груди подвеску, сделанную из серебристого металла, с точно таким же знаком. Затем он приложил её к изображению на плите. Они совпали миллиметр в миллиметр. После этого овальная плита чудесным образом и без всякого шума отошла в сторону, освободив проход вглубь скалы. Черышев сделал шаг вперед, после чего плита вернулась на свое место, не оставив никаких следов своего перемещения.

Коридор, в котором оказался профессор, имел высоту порядка двух метров. Стены заканчивались сводчатым потолком, который подсвечивался мягким голубоватым светом. Дмитрий Михайлович без раздумий пошёл вглубь коридора. Место, в которое шагнул Черышев, оказалось сложным лабиринтом со множеством боковых ходов. По ним он шёл уверенно, сворачивая то вправо, то влево. Несколько раз на его пути возникали мерцающие сферы, напоминающие шлюзовые камеры. Не раздумывая, он входил внутрь них и через десять минут выходил оттуда, продолжая свой путь по сложным ходам лабиринта, которые уходили на запад, вплоть до горной гряды.

…

Когда закрытое плотными тучами солнце находилось в зените, у подножия горы остановился некто, одетый в плащ антрацитового цвета с полами до земли. Лицо незнакомца скрывал глубокий капюшон. У его ног начиналась тропа, идущая к перевалу. Немного постояв, незнакомец тронулся в путь. Мерцающая пелена, висевшая над перевалом, не стала для него преградой. Он спокойно прошёл сквозь неё и стал спускаться вниз в долину.

Ливший целую неделю дождь остался там, за горами. Здесь же всё было по-другому. Над долиной в голубом небе светило солнце, в лесу пели птицы, а воздух был свежим и наполненным запахом многочисленных цветов. Тропа шла через лес, в котором ветер трепал вершины исполинских деревьев, а в густой траве то и дело слышалось какое-то шуршание. Лес был полон жизни, но звуки этой жизни не отвлекали незнакомца, который уверенной походкой шёл к своей цели, известной только ему.

Переходя обширную поляну, он заметил за густым кустарником движение. Это была стая стиксов – хищных животных, похожих на волков, но гораздо крупнее. Взрослый зверь своими десятисантиметровыми клыками мог растерзать крупного быка. И если стая затевала охоту, то спасения от неё не было. Но в этот раз хищники во главе с огромным вожаком, учуяв шедшего по тропе, тихо удалились в чащу.