– Или заканчивалась ею.
Куру Кан вскинул голову:
– Возможно. Ум воина способен к неожиданным выводам. Насколько важно твое наблюдение? Узнаем, и очень скоро… Начинается или заканчивается. Но если Курган неподвластен смятению, тогда почему эта плитка с таким упорством оказывается в одном и том же месте? Возможно, нам еще предстоит увидеть, что это значит. Скорее всего, беспокойство касается грядущих событий. Это предупреждение.
– Сэда, а вы бывали на месте Азатов?
– Да. Башня и подземелье пребывают в прежнем состоянии. Обитель сохраняет прочность и цельность… Теперь, финадд, давай смотреть дальше. Что ты видишь на следующей плитке?
– Ворота, образованные разверзнутой пастью дракона.
– Врата, пятая плитка в Обители Драконов. Как она соотносится с Курганом Азатов? Врата предшествуют Кургану или следуют за ним? Впервые за всю свою жизнь я столкнулся в раскладе с плиткой из Обители Драконов. Мы являемся очевидцами… или же вскоре станем таковыми… чего-то необыкновенного.
Брис перевел взгляд на мага:
– Мы приближаемся к Седьмому завершению. Если верить летописям, нас ожидают грандиозные события. Должна возродиться Первая империя. Преображение ждет и короля Дисканара. Он перейдет в сонм Взошедших и примет древний титул первого императора.
Куру Кан обхватил руками плечи. И заметил:
– Распространенное верование. Но истинное пророчество, финадд… оно весьма неясное.
Слова сэды встревожили Бриса. До сих пор он не сомневался в таком истолковании Седьмого завершения.
– Неясное? И в чем же это выражается?
– В пророчестве сказано: «Король, правящий к моменту Седьмого завершения, должен преобразиться, равно как должно произойти возрождение Первой империи». Но тут сразу начинаются вопросы. Как именно преобразиться? Каким образом возродиться? Во плоти? Ведь Первая империя вместе с ее правителем были уничтожены не тут, а далеко отсюда, на другом континенте. Здешние поселения оказались брошенными на произвол судьбы. Мы очень долго жили в отрыве от остального мира. Понимаешь, финадд? Гораздо дольше, чем ты думаешь.
– Я знаю. Это длилось около семи тысяч лет.
– Язык со временем меняется, – улыбнулся сэда. – Прежние значения и понятия искажаются. При каждом очередном переписывании появляются новые ошибки. Даже верные стражи точности – цифры – могут по чьей-то небрежности в один момент трансформироваться до неузнаваемости. Хочешь, я поделюсь с тобой своими мыслями на сей счет? Что бы ты сказал, узнав, что несколько нулей попросту исчезли? Допустим, это произошло в начале нынешнего Седьмого завершения.
«Неужели наша обособленность от мира длилась семьдесят тысяч лет? Или… целых семьсот тысяч?»
– А теперь опиши мне следующие четыре плитки.
Испытывая легкое головокружение, Брис заставил себя вернуться к созерцанию спирали.
– Эта мне знакома. Предатель из Пустой Обители. За ним идет… Белая Ворона из… как же их называют… Опорных плиток, то есть черепков. Вот что изображено на третьей, ума не приложу. Похоже на острые куски льда, торчащие из земли и отражающие свет. Такое ощущение, что они растут.
Куру Кан со вздохом кивнул:
– Это Семя – последняя плитка в Обители Льда. Еще одна редкая гостья, которую я никогда прежде здесь не видел. Ну а четвертая?
Брис пожал плечами:
– Мне кажется, она пустая.
– Так оно и есть. Здесь гадание заканчивается. Возможно, ему препятствуют события ближайшего будущего, поскольку выбор, который направит их в то или иное русло, пока еще не сделан. Или же эта плитка указывает на начало чего-то только-только появившегося. И концом цепи событий должна стать последняя плитка – Курган. Удивительный расклад. Просто не знаю, что и сказать.
– Сэда, а этот расклад видел еще кто-нибудь? Вы с кем-нибудь говорили про эти… странности?
– Первый евнух знает. Я сообщил ему, что представляю, с какими неожиданностями он может столкнуться во время Великой встречи. Ну, теперь еще и ты это увидел. Получается, всего трое.
– А почему именно я удостоился такой чести?
– Да потому, что ты королевский защитник. Твоя обязанность – охранять жизнь правителя.
– Король почему-то держит меня на расстоянии, – вздохнул Брис.
– Я напомню ему еще раз, – пообещал Куру Кан. – Дисканару пора уже отказаться от своей любви к уединению. А когда он смотрит в твою сторону, никто не должен загораживать ему обзор… Теперь расскажи, к чему королева подстрекала своего сына в старом Тронном зале.
– Подстрекала? Я бы назвал это совсем другим словом.
– Не имеет значения. Расскажи, что видели твои глаза и слышали твои уши. Но важнее всего, Брис Беддикт, что шептало тебе твое сердце.
Брис опять уставился на пустую плитку.
– Халл может сильно усложнить ситуацию, – сдавленно произнес он.
– Это прошептало тебе сердце?
– Да.
– Осложнения могут возникнуть во время Великой встречи?
Беддикт кивнул.
– Каким образом?
– Боюсь, сэда, как бы мой брат не убил принца Квилласа.
Прежде этот двухэтажный дом принадлежал плотнику. На первом этаже помещалась его мастерская, а на втором – несколько неказистых жилых комнат. Наверх вела крутая скрипучая лестница. Фасадом дом выходил на канал Квилласа. Судя по причалу напротив, весь материал плотнику доставляли по воде.
Бывшая мастерская была достаточно просторной. Особенно теперь, когда отсюда вывезли верстаки и прочие необходимые приспособления. Там, где они прежде крепились, теперь чернели в полу дырки. На стенах оставались крюки, куда вешали плотницкие инструменты. Их силуэты и сейчас еще были ясно различимы, ибо стены покрывал слой пыли от опилок. В помещении до сих пор сохранялись запахи свежей стружки и разных жидкостей, которыми протравливали и покрывали древесину. Слева от двери во всю стену тянулся еще один рабочий стол, по какой-то причине оставленный здесь бывшим хозяином. Фасадная стена была устроена так, что при необходимости часть ее снималась, позволяя без труда заносить материалы или выносить готовую продукцию.
– И зачем только плотнику понадобилось продавать этот дом? – недоверчиво спросил Техол Беддикт, поглядывая на трех женщин, стоявших возле лестницы. – Место бойкое, расположение удобное.
– Нам он сказал, что ему здесь тесно, – ответила Шанда. – Дескать, дело расширяет. Да и семья увеличилась.
– Прямо на канале… Такой домик задешево не купишь.
– Две тысячи третьяшек выложили. Мы ведь купили еще и почти всю мебель наверху. И вдобавок заказали стол. Вчера вечером его как раз притащили.
Шанда обвела рукой пространство первого этажа:
– Это твое. В смысле, пара тех стен. Проход от двери к лестнице, само собой, останется общим.
– А эта труба тоже моя? – уточнил Техол, указывая на обломок глиняной трубы, спускавшейся сверху и исчезавшей в полу.