Мой чужой лорд
Джина Шэй
В холодном Джанхе царят суровые законы. Женщины-драконы от рождения лишены права выбирать свою судьбу.
Жених, день свадьбы, срок рождения первого ребенка – за юных дракониц решено абсолютно все.
Юная Фэй была уверена в своем будущем и лучший друг должен был стать ее мужем. Судьба ее обманула. В ход свадьбы вмешиваются. Другой мужчина – лорд Дернхельма, чародей-выскочка становится мужем Фэй.
Она сама и ее тело отныне принадлежит жестокому, могущественному волшебнику. На что он пойдет ради своей мести?
Джина Шэй
Мой чужой лорд
Глава 1.
С утра весь дворец гудел. Вроде как слуги только перешептывались, обменивались улыбками, но общий гул их эмоций доходил до меня даже сквозь стены. Волнение было везде, оно окутывало меня, заставляя трепетать, волноваться, тревожно трястись. Я даже проснулась раньше срока и больше часа лежу и вслушиваюсь в окружающее меня пространство.
Где-то там «командовал парадом» мой отец; кажется, он волновался сильнее прочих. Еще бы. Сегодня единственная дочь – наследница династии – наконец-то выйдет замуж. Можно сказать, моего двадцатилетия ждали с ликованием. С той самой поры, как я родилась драконом.
Увы, много ограничений – например, только один день в жизни предназначен для заключения брака.
Кандидатом в супруги непременно должен быть дракон или маг, равный ему по силе.
Необходимость зачатия ребенка – в течение года после консумации. Позже – ребенка можно и потерять…
Но в качестве компенсации за следование этим требованиям – лишь только драконы могли участвовать в ежегодном ритуале – Весенней Пляске, в котором остывающее Джанхийское светило напитывалось драконьим жаром.
И земли великого Джанха были благодарны драконам за эти ежегодные жертвы. И после – после этой жизни, в течение которой я приносила Джанху пользу одним лишь своим существованием, – мне полагалось гарантированное право на реинкарнацию. Кем – драконом ли, человеком ли – тут уже никаких гарантий, но в Джанхе перерождаться кем угодно было в удовольствие. С тех пор как Кхат победил здесь темных духов, провел первый ритуал по согреванию остывающего солнца этого мира и как в Джанхе начали рождаться носители драконьих меток у простых людей.
В общем-то, да, это все было ужасно волнительно. И этот один дурацкий день, в который я должна была выйти замуж, обещал стать самым суетливым за всю мою жизнь. Но вообще, все было готово заранее. У меня не было повода волноваться.
– Поднимайся, соня. – В мою спальню впорхнула моя сестра. Сестра по матери, не являющаяся княжной и дочерью великого князя земель Элвиана. Да, моя мать была весьма вольных взглядов на супружескую верность, поэтому мой отец выслал её три года назад на самую окраину княжества. С тех самых пор как выяснилось, что дочь одного из ближайших советников князя – еще и дочь княгини Филионор.
Лэрви оставили при дворце. Отец даже любил её, но по-своему, как приемную дочь. Он всегда хотел еще детей, но после рождения меня ему пришлось отказаться от этого желания. Увы, после рождения дракона в союзе двух людей рожать еще детей не рекомендовалось. Велика была вероятность либо мертворождения, либо рождения маленьких драконов, умирающих в течение пары первых лет жизни из-за слабости их тепловых желез. Это была великая жертва моего отца, потеря, которую я ему до сих пор не могла компенсировать, – он всегда хотел сына. И все, что я могла сделать для него, – оправдать его ожидания. Принести пользу Джанху, как дракон. Сделать все как полагается. Тогда и он, как отец дракона, получил бы право на реинкарнацию.
Лэрви плюхнулась в изножье моей кровати, опаляя меня ярким ворохом своих эмоций.
– Ради всего святого, Лэрви, проведи границу, – умоляюще простонала я. Мне было достаточно общего, пробивающегося ко мне эмоционального фона дворни, суетящейся перед ритуалом и приемом.
Сестрица торопливо закивала, подбирая свои эмоции, пряча их от меня. Для меня – довольно привычная вещь, я не любила много сообщать окружающим о собственных чувствах. Но когда ты эмпат… К этому, в общем-то, привыкаешь. Привыкаешь и следить за своими чувствами, и просить других сдерживаться, потому что, например на Лерви иной раз было невозможно смотреть – свет её эмоций ослеплял.
А она вообще-то была ужасно красивой, я иногда ей даже завидовала. Золотистые волосы, как у матери, лежали красивейшими кудрями. Высокая, изящная как статуэтка. Она была младшей сестрой, но в росте уже обогнала меня на два дюйма, а в телесной зрелости – и того больше. Кожа нежная, светлая, без малейшего изъяна, губы тонкие изящные. В красивом платье из голубого шелка, с открытыми плечиками. Лэрви была роскошным, ярким цветком. Я бы сама в неё влюбилась, если бы была мужчиной. И в отличие от меня, дочери князя и девушки-дракона, Лэрви имела право выбора. Ей не приходилось несколько лет примиряться с мыслью, что в принципе, да, лучший друг – не такой уж и плохой кандидат в мужья.
Нужно сказать, нам с Эвором и дружить-то разрешали только для того, чтобы я не вздумала влюбиться в кого-то еще. Смешно сказать, но до сегодняшнего дня меня даже не выводили в свет, чтобы я ненароком не увлеклась каким-нибудь неподходящим мне мужчиной. Вокруг меня было полно прислуги, но ни одного мужчины. Лишь только мой отец. Даже его советников я не видела в глаза. Жила затворницей в своем крыле замка и радовалась всякому дню в компании Эвора. Что ж, интересно, как изменится моя жизнь после сегодняшнего дня? Изменится ли? Эвор часто говорил мне, что он ужасно ревнив. Впрочем, с этой мыслью я вполне смирилась. Я – дракон, у меня есть долг, а развлечения – это скорее приятный, но отнюдь не необходимый бонус в моей жизни. В конце концов, жила же я как-то до двадцати лет. И мне было с кем поговорить, хоть с той же Лэрви. Или с отцом. Ну и с наставницами я общалась тоже.
– С днем рождения, Фэй, сестренка, – радостно улыбнулась Лэрви, отвлекая меня от моих суетливых мыслей. – Волнуешься?
Я бы хотела сказать, что нет. Я бы хотела сказать, что все в порядке, что я ко всему готова. Но нет, на самом деле я готова отнюдь не ко всему. Я до сих пор не знаю, как пройдет ритуал. Даже отдельных его моментов.
Но времени на переживания мне оставили не так и много. Вот уже зазвенели браслетами служанки, торопящиеся собрать меня к ритуалу. Вот уже не осталось в моем сегодняшнем дне ни единой свободной минуточки.
Сначала – ванна. Двенадцать смен воды, в конце концов, сегодня особое событие. Чего только не было намешано в ту воду. Молоко, ароматные масла, душистые травы, щипучие кислоты. Все для того, чтобы на моем теле не осталось ни единой пылинки, ни единой шероховатости. Кожа должна быть бархатистой и нежной, как лепестки розы. И это не я придумала, это служанки об этом тараторили.
Волосы подсушивали легкими магическими ветерками и расчесывали битый час, чтобы добиться от них идеально шелковой гладкости. Господи, кто бы знал, как я устала от тех длинных волос, спускающихся до бедер. Тяжело было. А золотые нити, которыми мне перевивали пряди, только добавляли веса.
Впрочем, зря я капризничала, Эвору нравились мои косы.
Есть мне не полагалось вплоть до ритуала. Впрочем, и не хотелось. Я волновалась настолько сильно, что мне казалось, что меня сейчас стошнит, если я возьму в рот хоть что-то кроме воды. Служанки хихикали, поздравляли меня, болтали обо всякой ерунде. Дурочки.
– Ох, госпожа Фэй, вы такая счастливая, – мечтательно протянула Сингрид, плетущая мне косы, закатывая глаза. – Князь Дэлрей весьма хорош собой.
– Этого у него не отнять, – усмехнулась я. Эвор действительно был на редкость привлекательным мужчиной. Порой мне даже казалось, что красивее его и быть-то сложно. На контрасте с моим суровым отцом Эвор с его густой рыжей шевелюрой казался удивительно ярким, черты его лица были изысканно утонченны, а в синих глазах светился насмешливый и острый ум.
Эвор был драконом. Наследник княжеского престола, он рано сменил своего отца, и увы, это печально сказалось на частоте наших свиданий. Мужчинам, рожденным драконами, магия диктовала несколько иные законы, но я не особенно вдавалась в подробности. Договор о нашей помолвке с Эвором Дэлреем был заключен, как только придворным магикам-целителям стало ясно, что я буду рождена драконом – и девочкой.
На мои веки нанесли золотистую пыльцу, губы натерли чуть пощипывающим маслом, чтобы они казались розовее. На самом деле подобные ухищрения мне не очень-то и нужны, сама по себе я вполне себе ничего. Не могу представить, чтобы Эвор согласился на некрасивую невесту.
Когда ко мне в покои явился отец, я была практически готова. Служанки оправили уже каждую складку на белоснежном струящемся платье с широкими и длинными полупрозрачными рукавами. Когда я сложу ладони и встану у алтаря – края рукавов будут касаться пола. На предплечьях и вороте – узоры золотой нити и жемчуг. Мне нравится это платье, я в нем похожа на легкую белую бабочку.
Лоб мой украшает изящный венец княжны, и это единственное мое украшение сегодня.
– Ох, Фэй, – мой отец, пресветлый князь Элвея, Джалкин Раэрдон Телонис, глядя на меня, улыбнулся. – Ждала ли ты этого дня, как я?
– Да, отче, – спокойно откликнулась я и ничуть не покривила душой. Честно говоря, дня своего двадцатилетия я практически вожделела. Как бы то ни было, но я хотела перемен в своей жизни. После венчания бояться как будто будет нечего, я буду занята второй своей обязанностью – зачатием ребенка. Мне будет не до поисков любовника. Так что может хотя бы мой муж доверится мне и разнообразит мое общество новыми людьми. Впрочем, я не против, даже если это будут только женщины. Лишь бы новые и, желательно, образованные.
Я обожала Лэрви, но сестрица иногда была ужасно бестолковой и романтичной. Все мечтала о роковой любви, страстном чародее. Дурочка. Я подобными иллюзиями себя не тешила. В союзе с Эвором я видела главное достоинство – спокойствие. Его я знала вечность, знала, что от него ждать. Им я, в конце концов, могла управлять, он был действительно предсказуем. И это меня успокаивало.
«Пресветлая княжна Элвианская, госпожа Фэй Алуа Раэрдон Тэлонис, урожденная графиня Голуэба…»
У меня ужасно длинное имя для общественных приемов. Как церемониймейстер зачитывает его без бумажки – ума не приложу. Я сама его до сих пор не выучила, дальше третьего титула. А у Эвора имечко еще длиннее, он же у нас венчанный на княжение.
В зале для ритуала – тысяча гостей. Сам зал – огромен, под стать великому княжеству Элвея, самому крупному из всех государств Джанха. Гости стоят по две стороны от серебряной ковровой дорожки. Эта дорожка – венчальная, её ткали из серебряных нитей с первого же дня моего рождения. Благодаря ей я не слышу эмоций окружающих меня гостей, серебро подавляет мое эмпатическое восприятие. Так я могу расслабиться.
После моего венчания эта дорожка будет лежать в этом зале и чтиться как великая святыня. И дело не во мне, совсем не во мне. Просто пока светит солнце Джанха, пока ночь длится лишь положенные ей часы, рождение дракона – великое счастье в любой семье. И все эти почести – тем звездам, что разрешили мне родиться с драконовой меткой – алой точкой над переносицей.
Эвор шагает ко мне с другой стороны зала. Да, сегодня мне наверняка завидует не одна явившаяся на этот прием княжна, леди или царевна. Мой жених сегодня может затмить собой солнце. Он рыж как огонь, он чуть улыбается и источает всем своим существом самоуверенность. Не будь я ответственной невестой, разглядывая этот белый камзол, эту княжескую мантию на его плечах, расшитые таким количеством серебряных узоров, я бы назвала его павлином. Что сказать, Эвор любит внимание…
Мы остановились оба у золотой чаши на высокой ножке. Венчальная чаша. Здесь будут омываться наши ладони, в этой воде растворится наша с ним кровь, из этой чаши мы должны будем сделать три глотка. Но позже.
Мой отец произнес речь, в ней звучали все его чувства, все надежды, что появились у него с моим рождением. Я не узнала ничего нового, но Эвор слушал внимательно. Его отец умер рано, поэтому сегодня ничего аналогичного в адрес моего жениха зачитано не будет.
– Не зевай, – послал мне Эвор мысленный привет, и я тихонько показала ему кончик языка. Все равно все смотрели на отца, кому есть дело до моих шалостей. Я и не думала зевать. У меня желудок сводило от волнения, мне было не до зевоты.
– Сегодня вечером я смогу с чистой совестью надрать тебе уши, – проворчал Эвор все так же телепатически.
– Я думала в первую брачную ночь кое-чем другим занимаются, – откликнулась я, и мой жених едва заметно улыбнулся.
– Желает ли кто-то оспорить супружеское право жениха моей дочери? – прогремел голос моего отца, и я на это поднимаю брови.