– То есть получается, что общались не с одним этим вот Мышкиным. – Подытожил крашеный.
– Подождите, я начинаю припоминать – включилась Дина. – Помню какой-то звонок, говорили про встречу, но я подумала, что это очередные мошенники, просто послала их на три буквы. Так это были вы? – Обратилась она к Абсманову.
– А? Да, но не конкретно я, а наши люди. – Фёдор звонил кому-то по телефону. На том конце взяли трубку. Мужчина буркнул «Да, будьте добры».
– Мне суки даже не пытались позвонить! – Разозлился Гриша. – И сразу въебали с электрошокера!
– У вас нет телефона, Григорий. – Вздохнул Федя.
– Да мне ПО!
– Так или иначе, всех, кто не пришёл добровольно – привезли на машинах.
– Как свиней!
– Ну, вы преувеличиваете, но если вы оскорблены, Григорий, то я попрошу переписать ваш контракт с нами, чтобы включили дополнительную компенсационную сумму для вас.
– Правда? – Парнишка сразу сделался гладким. – Так о какой сумме идёт речь?
– Если бы некоторые меня не перебивали, то мы уже смогли дойти до этой части, но вы пост…
– То есть получается это вот что! – Заговорил неожиданно друг крашенного. – Получается, как нас смогли отыскать? Я теперь понял, всё понял, да… И, кажется, я даже понимаю, как нас отыскали. Один из нас крыса, верно? ВЕРНО?!
– Успокойся, Миш. – Попытался утихомирить его товарищ.
– Ты не понимаешь, если бы один pidor держал свой рот на замке, держал свой ум при себе, то мы бы здесь не торчали, а были бы уже за границей!
– Вам что, деньги лишние? – Вставил свои пять копеек ведущий, но Срокин его проигнорировал.
– И теперь из-за этой гниды мы можем лишиться!
– Так, Миш, следи за языком, ты ведь знаешь… Короче, замолчи!
– Он! – Резко выкрикнул Михаил, тыкая своим длинным пальцем в Мышкина. – Эта тварь сдала нас с потрохами! Позволил гад подключить к себе все эти жидовские проводки, а?! ОТВЕЧАЙ!
– Не я один! – Мышкин сидел в оцепенении с красным, от стыда, лицом. Он дрожал всем своим немощным тельцем. Никто не заметил, как замок повернулся, в комнату вбежали знакомые люди в чёрной форме.
– Молодой человек поступил правильно, как настоящий п-т! – Вступился за парня Союз Демьянович.
– ОТВЕЧАЙ, КРЫСА! – С этим боевым кличем Миша выпрыгнул через стол на Фёдора, да так, что чуть ли не сломал своим телом парню шею.
2.Бойня (стансы классике)
Неподалёку от метрополитена Проспект Полярнова (оранжевая ветка) в семи минутах ходьбы расположился бизнес-центр. Главный вход оккупировала элитная мебельная фирма «Gold-Papa» или как местные с издёвкой называли глухой центр papa gondon.
По краям с центрального фасада раскидались кафешки. Пройдя во внутренний двор человек оказывался на большой парковке, а во весь боковой фасад здания, ровно посередине, находилась единственная железная дверь, над которой висел очень даже уродливый дугообразный козырёк.
Так выглядел второй вход в горе-бизнес-центр, который вёл на лестничную клетку, где на втором этаже находились сомнительные конторы турфирм, а весь третий этаж заняло самое крупное издательство страны «Экмос».
На мягком пожеванном диване, рядом с входной дверью, на которой висела табличка «Главный редактор Пулутинский Альберт Вавилонович» сидел пухленький, уже немолодой мужчина. На вид ему смело давали сорокет. Под его носом красовались аккуратные усы, а на щеках имелась лёгкая щетинка. На массивном же лице (к удивлению случайных прохожих) сидели большие, такие даже плутовские глаза-молодца. Бывает так, смотришь на кого-то, и сразу понимаешь, вот этот человек высокого ума, а сколько жизненной энергии!
Друзья звали мужчину Лёней. Более молодые знакомые по «цеху» обращались Леон-тьевич, по паспорту Скеров Леонид Игнатьевич.
По профессии же Леонид был экономистом. Деньги он зарабатывал… а впрочем, он никак не зарабатывал. Благодаря накоплениям (ныне покойного) отца и мудрому решению вложить имеющиеся финансы под проценты, позволили Лёне в свои годы нигде не страдать, полностью отдавшись мечте. Или, быть может, правильней сказать – отдаться призванию.
Леонид Игнатьевич в небольших кругах считался искусным поэтом. Высокому слову он посвятил всю свою прожитую жизнь. Главной мечтой же этого пухленького, вечно одинокого человека, являлось признание творчества, как акт неотделимого наследия, но пока он ценился только в очень узких кругах любителей бунтарской поэзии, а если быть точнее, то Лёню любила молодёжь, принадлежащая к сомнительным кругам.
Вот и сейчас мужчина сидел, листал свежий выпуск литературного журнала С.О.В.О.К. и ждал, когда же главный редактор освободится (а занят ли он на самом деле?) Полгода назад Леонид приносил огромную стопку своей поэзии на рассмотрение к Альберту Вавилоновичу. Это было его не первое посещение и не первый отказ, но Скеров верил, что труд и время должны победить злого дядьку-басурмана (в данном случае главного редактора).
За дверью раздался голос Пулутинского: «войдите!» Секретарши у него не было по личному желанию. Лёня захлопнул копию ежемесячного журнала, небрежно кинув её. Сделав глубокий вдох, без стука, поэт ворвался в кабинет.
Внутри этого маленького заваленного кабинета был спёртый табачный смог. Такая устойчивая дымка, которая, казалось, никогда уже не выветрится, а всё потому, что Вавилоныч (так звали его близкие друзья) любил много курить и обожал тепло, поэтому окна не открывались даже летом.
– Здравствуйте, Альберт. – Уверенно поприветствовал поэт этого пожилого, болезненно худого человека.
– Да, да, кто это у нас? – Вгляделся Альберт. – Ах, чёрт меня дери, Леонид! Заходи, присаживайся. Давно тебя было не видать.
– А чего вы удивляетесь? Я же вам вчера позвонил, предупредил о своём появлении.
– Думаешь, я вот только о тебе и думаю? Мне знаешь сколько приходится вопросов решать? Вечные эти рукописи всяких недотёп, просмотр отработанного материала, вечные счета, встречи! У меня крыша едет к чёртовой матери!
– А вы разве читаете присылаемые рукописи?
– Ну, кхм… не все, но, чтобы отнести многотомные блоки испорченной бумаги нужно потратить время, знаешь ли.
– Ясное дело…
– Ну чего ты, чего набычился сразу? Я же не говорю, что и твои труды я удачно отнёс на помойку.
– Неужели?
– Леонид. Лёня. Вот такого ты мнения о старике, да? Между прочим, я многое прочитал… Ты ведь знаешь, твои мысли мне безумно нравятся, иначе ты бы тут не сидел. Сейчас, погоди. – Редактор развернулся на своём кресле к шкафу у стены, открыл нижнюю дверцу и, покопавшись, достал толстенький блок листов. Рукой сбросил накопившуюся пыль на титульнике, где красовалась фамилия поэта.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: