Сделка с дьяволом
– Вы что, даже по магазинам со мной ходить будете? – удивляюсь, когда он следует за мной.
– Я буду везде, Татьяна Владимировна. Везде, где понадобится. Такой приказ.
– Но это же просто свадебный шопинг! Я бы хотела остаться наедине с подругой.
– Простите, исключено, – с каменным выражением лица отзывается Артем, не глядя на меня.
Мне приходится приложить усилия, чтобы не фыркнуть и не топнуть ногой. Но я дышу так, будто из ноздрей сейчас повалит дым. И только изящная фигурка подруги, стоящей напротив витрины магазина, немного ослабляет мою злость.
– О, а вот и наша невеста! – радостно восклицает Катя и заключает меня в объятия.
– Не начинай, – бубню я.
– Ну ты чего так невесела? Ой, здрасьте, – она улыбается Артему. – А вы кто?
– Моя охрана, – мрачно отзываюсь и тащу подругу к магазину.
– Оу, – выдыхает она и играет бровями. – Такой хорошенький.
– Ну Кать, – стону я, пока она кокетливо поглядывает на охранника.
Первые несколько магазинов мы обходим безрезультатно. Я не примеряю ни одного платья. Я вообще на них не могу смотреть, меня сразу подташнивать начинает.
– Тань, – когда мы выходим на улицу, Катя берет меня под руку, – ну красивые же платья. Почему ты ни одно не захотела примерить?
– Мне они не понравились.
– А, может, все дело в том, что ты просто не хочешь этой свадьбы?
– Кать, ну как я могу ее хотеть? – спрашиваю, не сдержав мученического стона. – Он же бандит, – добавляю, понизив голос.
– Зато он согласился тебя защитить. А еще он красавчик. Прикинь, какие красивые у вас будут дети.
– Ну какие дети? – тяну я, закатывая глаза. – Я не собираюсь рожать от него.
– И как ты планируешь этого избежать?
– Найду способ. Пойду к врачу за таблетками.
– А если он захочет?
– Пусть хочет, мне-то что?
– Ой, Танюха, – вздыхает подруга. – Может, тогда на сегодня закончим с шоппингом и попробуем завтра?
– Нет, – отрезаю решительно. – Зайдем в еще один магазин, и там я точно выберу платье. И пусть будет самое уродливое! Пусть Громов любуется на меня в страшном наряде. А еще сделаю страшный макияж. Например, смоки айс. Или нет! – восклицаю, когда меня посещает идея. – Нарисую синие тени! И губы накрашу морковной помадой. И челку начешу. Буду уродиной, зато Громов получит то, что хотел.
Под Катин смех мы заходим в большой магазин.
– Пройдете в зал, чтобы ваша подруга увидела вас в платье? – спрашивает консультант, когда спустя полчаса я наконец выбираю более-менее красивое платье.
Ладно, не более-менее. Оно ошеломительное. Нереальное. Потрясающее. В таком я бы хотела выйти замуж за любимого мужчину. Кружевные рукава, плотный гладкий лиф, переходящий в подол из такой же гладкой, струящейся ткани. По совету консультанта я связала волосы в пучок, собрав их наверху. Это помогло открыть шею, которая благодаря вырезу на платье кажется еще тоньше и длиннее.
Сглатываю, рассматривая себя в огромном зеркале, а потом киваю и, развернувшись, иду в зал, где на белом диванчике сидит Катя, потягивая шампанское. Она стреляет взглядами в Артема, который делает вид, что не замечает ее. Сканирует пространство магазина, хоть он пуст, и кроме нас здесь больше нет посетителей.
– Ох, мамочки! – восклицает Катя, когда я появляюсь перед ней. Поднимает руку и делает вид, что закрывается ладонью от солнца. – Я ослепла от этой неземной красоты!
Улыбаюсь и радуюсь тому, что у меня есть подруга, способная даже в такой ситуации поднять мне настроение.
– Так а где фата? – обращается Катя к консультанту. – Образ не полный. Тань, ты босиком, что ли?
– Ну да.
– И туфли несите! – кричит Катя вдогонку консультанту. – Тридцать седьмой размер!
Поставив бокал на столик возле дивана, моя подруга поднимается и подходит ближе. Окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног. Потом обходит, рассматривая со всех сторон.
– Идеально. Осталось только дополнить фатой и туфлями.
Поворачиваюсь к огромному зеркалу и рассматриваю себя со всех сторон. Правда, для полноценной картины убрать бы еще прищепки на спине, но размер платья больше нужного, и они требуются, чтобы показать, как оно будет сидеть в правильном размере.
– Вот обувь, – суетится консультант, ставя передо мной пару роскошных белых туфель на каблуке. Задник отделан камнями, сверкающими в десятках ламп, освещающих салон. – И фата. Вы позволите?
Я киваю, и консультант закрепляет практически невесомую фату на моем наскоро собранном пучке, поправляет ее, распределив ткань так, чтобы она слегка прикрывала плечи. После этого помогает мне надеть туфли, и я наконец рассматриваю себя в зеркале.
На глаза наворачиваются слезы. Мне настолько идет этот наряд, что я не могу оторвать взгляд от своего отражения. Но причина слез другая, я плачу из-за того, что все должно было быть не так. Предполагалось, что я буду светиться от счастья, выбирая свой свадебный наряд, потому что должна идти под венец с любимым мужчиной. И сейчас, наряжаясь для того, кого не люблю и боюсь, я горько сожалею о том, как повернулась моя жизнь.
– Ты потрясающе красивая, – вздыхает Катя, сложив ладони на груди. Она смотрит на меня с таким восторгом, что это даже заставляет меня смутиться и слегка покраснеть. – Ты будто фея из сказки!
– Фея, – вздыхаю. – Только досталась бандиту, – бормочу еле слышно, проглатывая горечь.
– Все будет хорошо, – обнимая меня со спины, подруга кладет голову на мое плечо. – Вот посмотришь, он влюбится в тебя до умопомрачения. И будет делать все, чтобы ты была счастлива.
– Так бывает только в сказках, – отвечаю с грустью, накрывая руку подруги своей.
– Так ты же фея, – подмигивает Катя и добавляет: – Из сказки.
Глава 12 – Свадебные хлопоты
Татьяна
– Готово, – визажист делает шаг назад и, развернув мое кресло, дает рассмотреть себя в зеркале.
С самого утра в нашей городской квартире суета. Визажист, стилист, охрана Громова, моя подруга и мои родители. Мама пытается прикормить громил, которых послал мой – ужас, даже вслух это не произнести – будущий муж. Они отказываются и ретируются в коридор, давая немного больше пространства, так что я могу дышать чуть легче.
Рассматриваю себя в зеркале и не могу поверить, что в отражении именно я. Нюдовый макияж с акцентом на глаза делает мое лицо каким-то более взрослым. Скульптурным, я бы сказала. Скулы подчеркнуты, и теперь кажутся выше и графичнее, губы нежные, но тоже удивительным образом выделены, хотя помада очень светлая. А глаза… Сейчас они кажутся какими-то нереальными. И они… сверкают! Несмотря на то, что последние три дня мне казалось, что от волнения и страха даже цвет потускнел.
– О, моя красавица, – восторгается мама, всплеснув руками. Мастер только закончил с ее укладкой, и теперь она выглядит гораздо более стильно.
– Я и говорю – фея, – отзывается Катя с улыбкой.
Встав, уступаю маме место, а сама встаю рядом с подругой у окна. Она передает мне чашку чая с мятой, которым поит с самого утра, чтобы я меньше нервничала.
Ну разве можно меньше переживать, когда в таких обстоятельствах выходишь замуж? Если бы выходила за любимого парня, наверняка мне давалось бы это легче. А за Громова… я боюсь. Больше всего меня страшит неизвестность. Я ведь не знаю, какой он на самом деле, только догадываюсь. К тому же, нам предстоит первая брачная ночь. А это до ужаса пугающее событие, особенно учитывая мою невинность.
Будет ли он нежным? Сможет ли сделать все так, чтобы я не боялась и мне не было больно? Откровенно говоря, я вообще не хочу подпускать его к себе. Как только подумаю, что рано или поздно это должно случиться, поджилки трясутся. Стоит представить на своей тонкой коже его огромные лапы, аж тошнить начинает.
– Ну ты чего бледная такая? – тихо спрашивает Катя и делает музыку на акустической системе немного громче, чтобы мама с визажистом не слышали наш разговор. – Замороженная какая-то. Выше нос, подруга! Все будет отлично.
– Мне бы твой оптимизм, – качаю головой. – А если он захочет первую брачную ночь?
– Само собой, захочет, – хмыкает она. – Но с таким не грех и вишенки своей лишиться, – подмигивает она, а я начинаю злиться на подругу.
– Ну раз он так тебе нравится, сама за него и выходи! – цежу недовольно.
– Да я бы, может, и с радостью, только он хочет тебя, а не меня, – отвечает она, а потом ее лицо смягчается. – Прости. Я всегда такую чушь несу. Но это только потому, что пытаюсь пошутить, чтобы разрядить обстановку, но не всегда получается.
– И ты меня прости. Я просто… меня аж трясет от страха, Кать, – шепчу подруге. – И ничего не помогает успокоиться.
– Даже мята?
– Мне надо ее целое поле, наверное, съесть, чтобы успокоиться, – усмехаюсь невесело, но улыбка подруги помогает немного взять себя в руки и продолжить собираться.
Катя кружит вокруг меня и болтает о всякой чепухе. Даже втягивает меня в дискуссию о романах Толстого, только бы отвлечь. Знает, что беседа о литературе – это беспроигрышный вариант, и поэтому затевает разговор, в который я включаюсь как по щелчку пальцев.
А спустя два часа я уже выхожу из машины на территории загородного ресторана. Вижу, что сбоку установлена цветочная арка, к которой постелена белая дорожка. Справа и слева от прохода стоят стулья с огромными белыми шелковыми бантами на спинках. Чуть поодаль – шатер со столами, и там тоже все белое.
Внезапно к горлу подкатывает горький ком, и меня начинает мутить так сильно, что, кажется, сейчас вырвет. Катя, без слов понимая, что происходит, хватает меня за руки и разворачивает лицом к себе, отворачивая от места будущей церемонии.
– Дыши, – приказывает подруга, глядя мне прямо в глаза. – Не смотри на всех этих людей. Плевать на них. Ты их даже не знаешь. – Людей? Каких людей? О ком она говорит? Пытаюсь повернуть голову, чтобы еще раз посмотреть в том направлении, но Катя кладет пальцы мне на щеку и не позволяет развернуться. – На меня смотри. Эта церемония продлится не больше получаса. У тебя экзамен тянется дольше. Не обращай ни на кого внимания. Относись к этому просто как к миссии. Ее надо выполнить и вздохнуть с облегчением. Ладно?
– Мама с папой приехали, – киваю на черную машину, въезжающую во двор.
– Вот и славно. Пойдем.
Катя берет меня под руку и разворачивает лицом к шатрам, но тут к нам подбегает молодая девушка в синем деловом костюме, кедах и белой блузке.
– Здравствуйте. Я – Майя, ваш распорядитель свадьбы
– У меня есть распорядитель? – задаю глупый вопрос, но Майю это не смущает. Улыбнувшись еще шире, она кивает.
– Есть. Так что, если что-то нужно, вы всегда можете обратиться ко мне. Вы свидетельница? – спрашивает она Катю.
– Да.
– Тогда пойдемте вместе.
– А родители… – оборачиваюсь и вижу, как охранник помогает папе выбраться из машины.
– Их проведут на их места, не волнуйтесь, – кивает Майя и ведет нас с Катей в огромный дом Громова.
А уже через полчаса под марш Мендельсона, который красиво играет на белом фортепиано девушка в черном платье, я делаю первый шаг по белоснежной ковровой дорожке, ведущей к алтарю.
Глава 13 – Сомнения
Алексей
– Алексей Валерьевич, проверите арку? – спрашивает Майя, подойдя к нам с мамой, когда мы прогуливаемся по территории загородного ресторана.
– Нет необходимости, – отвечаю я. – Уверен, там все нормально.
– Надо посмотреть, – говорит мама и, взяв меня под локоть, разворачивает нас и ведет к украшенной цветами арке.
Мы останавливаемся напротив этой конструкции и молча рассматриваем оплетающие ее живые цветы.
– Красиво, – произносит мама и судорожно вздыхает.
– Да, – отвечаю просто потому, что она ждет ответ.
На самом деле, мне плевать, как выглядит арка. Будь моя воля, я бы просто вызвал домой регистратора, мы с Татьяной поставили бы подписи в книге регистрации, и моя новоиспеченная жена просто осталась бы в моем доме. Все эти церемонии совершенно ни к чему. Но, когда я рассказал маме о своем намерении, она настояла на свадьбе.
Самое удивительное, что мама все еще в трауре, с похорон отца не прошло и недели. Но она сказала, что Татьяна, как и всякая девушка, будет ждать торжественную церемонию. На мои слова о том, что это договорной брак, мама ответила, что по прошествии многих лет я и сам буду сожалеть, что не подарил жене эту сказку. Только вот о какой сказке речь? Разве что о сказке со страшным концом. Потому что другого в моем бизнесе не бывает. Но мне странным образом хочется максимально обезопасить мою будущую жену от такой развязки. Может, мне даже удастся сохранить жизнь ей и ее близким.
– Жаль, что Валера не увидит твою свадьбу, – всхлипывает мама, а я сжимаю лежащую на моем локте тонкую прохладную кисть.
Мне не жаль. Мой отец наконец там, где ему самое место. Не среди живых людей, которых он может обидеть. А в могиле, где в скором времени черви будут доедать его останки.
Конечно, я не скажу такого матери. Она любила его до последнего дня, несмотря ни на что. И, хоть сам я ни черта не понимаю, как можно питать такие чувства к чудовищу, это был ее выбор.
– Нормальная арка, – произношу, чтобы подвести итог осмотра и, развернув маму, веду ее дальше на прогулку.
– Леша, заботься о жене, – говорит мама, немного успокоившись. – Не обижай ее. Даже если не любишь, все равно не огорчай. Не знаю, что за такой договорной брак ты задумал, но всегда помни, что твоя жена – это твоя ответственность. За то, как она себя будет чувствовать и как будет к тебе относиться, отвечаешь ты. Потому что мужчина – это сильная составляющая брака. Счастливая женщина дает мужчине силу. Несчастливая – отбирает ее. Сделай Татьяну счастливой, и сам обретешь счастье.
– Невозможно осчастливить человека, который не готов к этому, – мрачно отвечаю я.
И как я, по ее мнению, должен осчастливить Татьяну? Причинить ей добро вопреки ее воле? Или, может, насильно навязать какие-то светлые чувства ко мне? Она видела меня всего пару раз. О каких чувствах вообще можно говорить?
Но мама как будто не слышит меня, продолжая талдычить про счастье и внимание к жене. Про заботу и искреннюю любовь. Я не переубеждаю и не объясняю, чем наши с Татьяной отношения отличаются от традиционного брака, в который люди вступают по любви. Маме ни к чему эта информация. Да и вряд ли ее мнение поменяется. Думаю, она продолжит рассказывать о том, какие именно усилия я должен приложить во имя нашего с Татьяной семейного благополучия.
Спустя четыре часа двор ресторана наполняется гостями. Учитывая траур, который, надо сказать, я совсем не держу, потому что смерть отца для меня скорее праздник, – торжество не будет пышным. К тому же, сейчас, когда я на грани войны с Плюхановым, чем меньше непонятных людей будет крутиться рядом, тем лучше.
– Алексей, – поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с Лебедевым – очень полезным силовиком, помогающим мне удерживать мои позиции в городе и укреплять их.
– Спасибо, что приехал, Игорь, – улыбаюсь и пожимаю протянутую руку. – Миши не будет? – уточняю, спрашивая о лучшем друге и напарнике Лебедева.
– Чуть позже подъедет, что-то там с беременной женой. Повез в больницу.
– Надеюсь, все будет хорошо.
– Я тоже. На пару слов? – кивает, и мы отходим в сторону. – До меня дошли слухи, что ты женишься на невесте Плюханова.
– Я женюсь на своей невесте. То, что Олег по какой-то причине решил, будто она принадлежит ему, это его личные тараканы.
– Согласен. Но, я так понимаю, назревает война.
– Игорь, ты ведь прекрасно понимаешь, она была неизбежна. Пока идет передел территорий, война не закончится.
– Главное, чтобы сейчас новый игрок не вышел на арену.
– А есть кому?
– Пока нет. Так, перестраховываюсь.
– Территории Миши останутся при нем. С Плюхановым я сам решу вопрос. Он пока метит только на то, что принадлежит мне.
– Судя по всему, включая невесту, – хмыкает Лебедев, но в глазах ни капли юмора. Мы вроде как ведем довольно легкую беседу, однако за простыми словами скрывается довольно весомый смысл.
Дернув бровями, оставляю этот комментарий без ответа.
– Хочу наконец познакомить тебя со своей женой.
– С радостью, – киваю я и иду с Лебедевым знакомиться с очаровательной Маргаритой.
А ровно в одиннадцать часов дня я уже стою у алтаря и смотрю, как гости рассаживаются по обе стороны от белоснежной дорожки, постеленной в проходе. Обвожу взглядом собравшихся и останавливаю его на распахнутых дверях ресторана. Оттуда должна выйти моя невеста. И почему-то внутри как-то все сжимается от этой мысли.
Я не собирался жениться еще, по крайней мере, лет пять. Это время я собирался потратить на то, чтобы наконец занять крепкие позиции в городе. А это означает неизбежные войны с конкурентами и огромные риски. К тому же, я думал, что найду жену из своего круга. Возможно, я бы женился на сестре Лебедева, чтобы укрепить наш партнерский статус. Или взял бы в жены дочь кого-то из представителей власти. Но вышло так, как вышло. Именно из-за того, что мои планы меняются, я раздумывал, стоит ли жениться на Татьяне. Но было что-то такое во взгляде, которым она смотрела на меня, что помогло отбросить все сомнения.
Еще и Соня истерику закатила. С любовницей у меня отношения около года. И она, вероятно, рассчитывала, что я женюсь именно на ней. Но зачем мне девочка с периферии, от которой никакой пользы, кроме качественного секса? Возможно, если бы я питал к ней какие-то чувства, все сложилось бы иначе. Но поскольку их нет, я не видел смысла жениться на ней.
И снова я думаю о том, что связать себя узами брака с Татьяной так же нелогично, как было бы, решись я взять в жены Соню. Хотя от любовницы в этой ситуации было бы даже больше проку, поскольку она знает, что я люблю в постели, и не лезет в мои дела. С другой стороны, может, и Татьяна подстроится.
Наконец музыканты начинают играть марш Мендельсона, и моя будущая жена выходит из ресторана.
Глава 14 – Жених может поцеловать невесту
Татьяна
– Дыши, – приказывает мне Катя, и я пытаюсь сделать глубокий вдох. Снова выглядываю из-за тонкой занавески во двор, и сердце подскакивает к горлу, когда я вижу спины гостей и стоящего у алтаря Алексея. – Ну что такое? Ты же уже успокоилась.
– Кать, а если это на всю жизнь? – шепчу дрожащим шепотом.
– Конечно, на всю жизнь, дурочка, – смеется подруга. – Вот посмотришь, ты будешь счастлива с этим мужчиной.
– Что-то я сильно сомневаюсь, – бубню и наконец делаю глубокий вдох.
– Вот так. Молодец, еще, – поощряет меня подруга, и я делаю один за другим вдохи, понемногу успокаиваясь.
– Ноги дрожат.
– Немудрено, – философски заключает подруга. – К такому мужику идешь.
– Катя! – восклицаю. – Ты совсем не помогаешь!
– Слушай, может, тебе коньячка налить?
– Спасибо, воздержусь, – бурчу, а потом сердце снова делает кульбит, когда распорядительница поворачивается ко мне и улыбается, а на улице звучит марш Мендельсона.
– Пора, – говорит Майя, подбадривая меня улыбкой. Я сейчас просто не способна ответить тем же. Лицо будто онемело и застыло маской, и я никак не могу выдавить улыбку.
Выхожу на улицу, стараясь игнорировать поднявшихся со своих мест гостей и обращенные на меня десятки пар глаз. Ноги так дрожат, что я едва понимаю, как вообще иду к алтарю. И почему у нас нет этой традиции, чтобы отец провожал дочь до алтаря? Возможно, если бы папа мог довести меня, я бы чувствовала себя немного увереннее.
Мой взгляд пересекается со взглядом Громова, и на этом моменте я как будто начинаю двигаться по прямой траектории. Цепляюсь за Алексея, выбрав его своим маяком, на который безошибочно иду, чтобы не сбиться с пути.
Мне так страшно! Чертовски страшно даже думать о том, что будет после церемонии. О первой брачной ночи я вообще молчу! Я даже еще никогда ни с кем не целовалась, не говоря уже о том, чтобы заняться сексом. Сегодня Катя в шутку предложила показать мне, как надо целоваться, а я довольно грубо отшила подругу. Спасибо ей, что она понимающая и не обиделась на меня. Она, наверное, единственный человек, который пытается все же найти положительные стороны в этом фарсе, который мы называем браком.
Остановившись у алтаря, смотрю в глаза Алексею. Выражение его лица нечитаемое. Он смотрит на меня так, как смотрел, когда я пришла к нему в кабинет и попросила защиты. Как будто ему абсолютно плевать на то, что через несколько минут мы станем мужем и женой.
Внезапно в голову приходит мысль о том, что, может, наш брак и правда останется номинальным? Наверняка такой мужчина, как он, не блюдет целибат. У него точно есть любовница, а то и не одна. И ему есть, где удовлетворять свои сексуальные аппетиты. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что если он захочет от меня исполнения супружеского долга… я его разочарую.
Господи, какое мне вообще дело до того, разочарую ли я Громова?! Может, это и к лучшему. Он поймет, что со мной в постели каши не сваришь, и пойдет к любовницам удовлетворять свои желания. Ну вот я уже и количество любовниц увеличила до нескольких. Буквально за секунду, даже еще не зная, есть ли у него хоть одна.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне не нравится идея о том, что у моего мужа будут любовницы. Или даже одна. Какая разница? Мне противно даже думать о том, что после меня он будет идти к какой-то другой женщине и брать у нее то, что не додала я. Он же мой муж! Мой!
Боже, я еще не вышла за него замуж, а уже присваиваю!
Громов протягивает руку, и я вкладываю в его ладонь свою, второй крепко сжимая небольшой букет. Поднимаюсь на помост перед аркой, и Алексей разворачивает меня лицом к регистратору.
Церемония начинается, и я даже улавливаю, что регистратор произносит какие-то красивые слова, сильно отличающиеся от речи ее коллеги в ЗАГСе. И мне, как будущему филологу, хочется послушать красиво выстроенные предложения и нетривиальные слова. Но шум крови в ушах и грохочущее сердце мешают разобрать смысл. Я слышу только призыв обменяться кольцами.
Повернувшись лицом к Алексею, подставляю свою руку, и его теплые пальцы аккуратно надевают золотой ободок на мой безымянный палец. Потом беру с подушечки его кольцо, передаю букет Кате, а сама тянусь к ладони Алексея, чтобы обездвижить ее. Это помогает немного унять дрожь в собственных пальцах. Легонько сжимаю его теплую ладонь и невольно провожу большим пальцем по выпуклым венам на тыльной стороне. Это завораживает. Даже контраст в цвете нашей кожи заставляет меня рассматривать, как моя тонкая, практически прозрачная контрастирует с его смуглой.
– Кольцо, – тихо напоминает мне Алексей, и я сталкиваюсь взглядом с его нереальными глазами. – Ты должна надеть мне кольцо, – уточняет он.
Опустив взгляд, чувствую, как горят мои щеки. Неужели я настолько замешкалась, что ему пришлось напоминать мне о моих обязательствах?
Надеваю кольцо на палец Громова и тихонько вздыхаю. Церемония практически завершена. Осталось только поставить подписи и… поцеловаться. Я тяжело сглатываю, склоняясь над книгой регистрации, чтобы оставить росчерк. Выпрямившись, вцепляюсь пальцами в букет, который мне вернула Катя, и стараюсь дышать, чтобы не рухнуть в обморок.
Ощущения ужасные. Мне так страшно сближаться с Громовым, что приходится бороться с порывом сбежать с собственной свадьбы. Хотя куда еще ближе? Мы теперь муж и жена. Подписи поставлены, согласие выражено, кольца надеты. Регистратору остается только растянуть губы в улыбке и произнести:
– Властью данной мне… – она что-то еще говорит, но я опять ее не слышу, потому что мы с Алексеем поворачиваемся лицом друг к другу, и наши взгляды снова сталкиваются.
Мне кажется, или безмятежное выражение его лица немного меняется? Ноздри широко раздуваются, а взгляд становится таким… обжигающе горячим, что мои щеки снова вспыхивают. Как и внутренности, что совершенно неожиданно. По телу мощной волной разливается кипяток, когда я слышу новые слова регистратора:
– Жених может поцеловать невесту, – и лицо Алексея начинает приближаться к моему.
Глава 15 – Знакомство с монстром
Татьяна
Дыхание застревает в горле, когда губы Алексея оказываются буквально в паре сантиметров от моих. Я смотрю на него широко распахнутыми глазами.
– Дыши, – шепчет он, обдавая своим дыханием мои губы, и наконец накрывает их своими.
По телу проходит неконтролируемая дрожь и тот самый кипяток, который окатывал меня раньше, сейчас ударяет в голову и стремительно несется вниз. Заливает грудную клетку и разливается кипящей лавой внизу живота. Я вздрагиваю от этих ощущений и рукой, свободной от букета, вцепляюсь в ткань пиджака Алексея, чтобы не упасть.