Генеральный дьявол
- Мне кажется здесь интереснее, чем там, - Кайсаров постукивает пальцами по тыльной стороне моей ладони, возвращая внимание к своей персоне.
- Извините.
- На ты, Майя.
К Кайсарову на ты?
Что-то я не уверена….
- Ну же, Майя. Просто Тимур.
- Тимур Робертович…
- Тимур и на ты.
Генеральный говорит безапелляционно, тоном не терпящим отказа.
- Хорошо, - соглашаюсь, робея.
Этот мужчина для меня настоящая загадка. Он то ледяной и застывший, то горячий и страстный, властный и в то же время готовый извиниться если не прав. Я все время теряюсь, не понимая каким он будет дальше. С Кайсаровым как все равно по минному полю ходишь.
Официант приносит вино. Перед тем как разлить по бокалам, дает Тимуру Робертовичу попробовать. И тот делает все прямо как в фильмах – нюхает с закрытыми глазами, немного пробует на язык, хмурится.
Пока он раздумывает достаточно хорошо ли вино, официант натягивается по струнке. Кайсаров одобрительно кивает и тот расслабляется.
Делаю небольшой глоток из своего бокала и морщусь. Я к вкусу алкоголя не привыкла, мне кисло, слишком терпко и отдает спиртом.
- Не понравилось?
- Нет, - запиваю водой из стакана рядом.
- Можешь выбрать любое.
Тимур Робертович, неужели непонятно, что я вообще не разбираюсь? Ни в блюдах, многие названия которых прочла в меню впервые. Ни уж тем более в здешних винах. Тут бутылка, как моя зарплата стоит, не меньше.
Реальных цен я не знаю, потому что в меню не было указано ни одной*.
Это потому что такие как Тимур Робертович, а вернее Тимур, денег не считают?
- Можно мне сок? Яблочный.
Взгляд между тем все время цепляется за Дементьевых. Мне хочется понять почему Инга предпочла Романа.
По сравнению с Кайсаровым тот определенно проигрывает. Он немного ниже, не такой мощный. Я бы даже назвала его внешность слегка женственной. Идеально постриженная бородка, уложенные волосы, узкое лицо.
- И как? – Тимур усмехается.
- Что как?
- Раз уж разглядываешь ты Романа, интересно твое мнение.
- Он мне не нравится.
- Ну конечно…
- Серьезно, вы намного интереснее, - краснею и прикусываю губу. Я сейчас в своей симпатии призналась, да? Он же теперь может решить, что я заигрываю. А я не заигрываю. Это факт вот и все.
- Ты так мило краснеешь.
- Спасибо.
- И еще, ты Майя очень красивая женщина, - его ладони накрывают мои, сплетая наши пальцы. Кайсаров ловит мой взгляд и не отпускает, смотрит пронзительно. Я таю как наивная дурочка, позволяя себе эту небольшую слабость. Совесть острым шипом колет, но мне так хорошо.
- Timur, - сверху раздается картавое покашливание. Перед нами невысокий плотный мужчина с животиков в белоснежной форме и колпаке. Даже усики есть, - Quelle belle fleur tu as apporté avec toi. Je suis conquis.**
- Bonsoir, Paul. Ne touchez pas, la fleur m'appartient.** - Кайсаров отвечает по французский.
-Quel dommage. Mais au moins je vais y jeter un oeil. - Улыбчивый француз оборачивается ко мне. - Des pétoncles pour une belle princesse. C'est le meilleur aphrodisiaque***
Из всего я поняла только «принцесса»
- Поль не говорит по-русски? – радуюсь, что у меня появилась возможность переключиться с опасной темы на что-то отвлеченное.
- За два года так и не хватило терпения выучить.
Мне звонит Нина и я сбегаю от Кайсарова поговорить с ней и припудрить носик. В огромном зеркале дамской комнаты не узнаю своих расширенных счастливых глаз. К щекам прилип предательский румянец.
- Я буду через час или два. На работе задержалась, - отчитываюсь обеспокоенной сестре. Она пришла с учебы раньше и не застала меня дома, - ты покушала? Не тошнит?
- Тошнит, - Нина устало вздыхает, - ладно, пойду приму ванну. Думала вместе поужинать, но теперь вообще не буду.
- Нина, ешь. Так и до обморока недалеко.
Понижаю голос, когда замечаю девушку вошедшую в дамскую комнату следом за мной. Инга проходит к умывальнику и становится рядом. Насмешливо оценивает меня в зеркале.
- Мне нужно идти, Нина. Пока.
Вешаю трубку, так же рассматривая бывшую жену Кайсарова в ответ.
Не выдерживаю первой:
- Вы что-то хотели?
- Познакомиться, - она притворно вздыхает, - Тимур так долго был один после развода, страдал бедный. Шлюхи, алкоголь, - пухлые губы изламываются в победной улыбке. Ей явно нравится, что она стала причиной страданий своего бывшего мужа, - я надеялась, что в конце концов он найдет себе кого-нибудь и успокоится. Кого-нибудь достойного его внимания. Но видимо вкус у него совсем испортился.
Она брезгливо кривится, рассматривая мой дешевый костюм и волосы, связанные в хвост. Всем своим видом показывает, что я не ровня ей, а человек второго сорта.
- Не хочу тебя обидеть...
Хочет, еще как.
- Но с мужчинами уровня Тимура и Романа нужно лучше о своей внешности заботиться. Так выглядеть в приличном месте моветон и оскорбление для своего мужчины. Попроси у Кайсаров денег хотя бы салон красоты.
- Да пошла ты, - вырвалось из меня неконтролируемо.
- Советую быть поосторожнее в выражениях, милочка. Я жена уважаемого человека этого города, а ты временная подстилка моего бывшего мужа, который до сих пор меня не забыл. Ты Тимуру по-настоящему даже неинтересна, раз он в тебя не вкладывается. Будешь дерзить – устрою тебе такие проблемы, что в жизни не расхлебаешься, - красивое лицо исказила гримаса злости.
____
*Одна из европейских традиций. Мужчинам дают полноценное меню. А женщинам, которые пришли с ними, вручают меню, в котором не указаны цены на еду и напитки.
*Гребешок - известный афродизиак. Он не только повышает сексуальное влечение между партнерами, но и улучшает работу репродуктивной системы организма.
** Quelle belle fleur tu as apporté avec toi. Je suis conquis (фр.) - Какой прекрасный цветок ты привел с собой. Я покорен.
** Bonsoir, Paul. Ne touchez pas, la fleur m'appartient (фр) - Добрый вечер, Поль. Руки прочь, цветочек принадлежит мне.
*** Quel dommage. Mais au moins je vais y jeter un oeil. Des pétoncles pour une belle princesse. C'est le meilleur aphrodisiaque (фр.) - Какая жалость. Но я хотя бы посмотрю. Гребешки для прекрасной принцессы. Это самый лучший афродизиак.
Глава 5
Инга хлопнула дверью, оставляя меня одну. Внутри всю колотило от напряжения.
Сука, вот она кто. Нет у меня приличных слов для бывшей жены Тимура Робертовича.
Как он вообще с ней жил?
Возвращаюсь обратно за столик, где Кайсаров скучает.
Он рассеянно смотрит перед собой. Не замечает меня, пока не сажусь напротив.
- Я долго?
- Нет… но с бывшим другом перекинуться парой слов успел.
Вижу по Кайсарову, что настроение его окончательно испорчено.
Роман с Ингой поднимаются из-за столика и направляются на выход, мне достается финальный презрительный взгляд от бывшей жены Кайсарова.
Тимур Робертович в их сторону даже не посмотрел. Я тоже отвернулась.
Кошмарная парочка, надеюсь они когда-нибудь получат по заслугам за все, что творят.
- А ты читала последнюю статью обо мне? – вдруг спрашивает он.
- Мммм, да, - неловко улыбаюсь. Был ли в этого городе человек, который ее вообще не читал?
- И что думаешь?
Смотрю в нетронутую тарелку с гребешками. Тяжелый взгляд Кайсарова выдержать не могу.
- Ваша жизнь, имеете права делать, что хотите, - отвечаю обтекаемо.
- Опять на вы? – он усмехается. – И это не ответ. Что ты думаешь на самом деле?
- Мне жаль, что после развода вы разочарованы в женщинах, - отвечаю после некоторых раздумий.
- Тебе меня жаль? – мужчина хмыкает, - Не стоит, Майя, не стоит.
Между нами повисает молчание.
- Я могу спросить? – решаюсь узнать о важном.
- Да, давай.
- Почему вы не хотите детей?
- Дети должны расти в любви, - высекает он ледяным тоном, - меня она не интересует.
- Вот как? - Разочарованно охаю.
- Деньги и работа, вот все, что мне интересно. Остальное просто фон, - он вздыхает, сжимая переносицу. Слегка отклоняется на стуле, - ты не против, если мы уедем? Хочу убраться отсюда и спокойно отдохнуть.
- Да, конечно, - с готовностью киваю.
Сейчас Кайсаров открылся мне с новой стороны и она мне совсем не нравится. Да, все мы обжигаемся. Кого-то бросают, кого-то просто не замечают годами, у некоторых любимые даже умирают.
Боль – это часть жизни.
Со временем она утихает и нет ничего плохого в том, чтобы попробовать снова.
Кайсаров же слишком категоричен.
На парковке Тимур Робертович открывает для меня пассажирское сиденье:
- Я отпустил водителя, не хочу больше видеть сегодня лишних людей.
- Я могу уехать на такси.
- Нет, садись, - он помогает мне забраться внутрь и захлопывает дверь.
Когда мы отъезжаем, называю свой адрес. Однако машина проезжает всего одну улицу и въезжает на охраняемую территорию фешенебельной высотки.
- Где мы? – с тревогой смотрю через ветровое стекло на освещенную дверь подъезда.
- Майя, - Кайсаров разворачивается ко мне, - я хочу сделать тебе предложение.
- Какое? – я уже все прекрасно понимаю, но все равно спрашиваю.
- Ты красивая женщина, я богатый мужчина.
Качаю головой в разные стороны не в силах на Тимура Робертовича смотреть.
Черт, зачем он так со мной?
Разве я похожа на такую?
- Щедрый, Майя. У меня нет ни времени, ни желания прыгать вокруг тебя.
- И не надо, - пальцы впиваются в сумочку на коленях до побелевших костяшек.
- Содержание миллион в месяц. Ты делаешь мне приятно в постели, начинаешь ухаживать за собой как положено и не ебешь больше мозг своими играми.
Похоже, все то хорошее, что я нашла в Кайсарове – существовало лишь в моей голове.
Вот дурочка.
Он именно такой, каким его описали в той статье. Да сам во всем признался.
Его не интересуют нормальные отношения, семья и дети.
Он не способен любить.
Все, что он хочет – это покупать себе кукол, которые будут делать что и как он хочет. Он не нужен мне со своим предложением, он не нужен Нине и ее ребенку.
Мы обе как-нибудь без его денег обойдемся!
- Мне это не интересно, - тянусь к ремню безопасности и отстегиваю его. Дергаю за ручку двери, но та оказывается закрытой, - выпустите меня пожалуйста.
- Как с тобой сложно, - Кайсаров хватает меня за руку и дергает на себя. Сминает мои губы жестким поцелуем, не позволяя больше возмущаться. Игнорирует удары кулаком в грудь, - сладкая, пиздец, - его нос скользит по моей шее, зубы нетерпеливо чиркают по мочке уха, - сколько, Маяй? Лям триста? Пусть будет полтора.
- Немедленно отпустите! – во мне начинает клокотать ярость. Ублюдок. Да что он ко мне прицепился?
Руки Кайсарова перестают меня держать и я забиваюсь на сиденье у двери. Он шумно дышит через ноздри, сверлит меня злым голодным взглядом.
- Я всегда получаю то, что хочу, Майя, - голос мужчины отливает металлом.
- Не в этот раз, Тимур Робертович. Вы сами в интервью заявили, что интересуетесь исключительно проститутками. Вот к ним и катитесь.
- Сука.
- Открой дверь! – ударяю в нее локтем.
Центральный замок щелкает и я вываливаюсь из машины. Без оглядки убегаю прочь через охранный пост, едва не падая на высоких каблуках.
Завтра же напишу заявление на увольнение. Компания Кайсарова не единственная в городе, где нужны бухгалтера. На первое время перебьюсь подработкой. Вроде наклевывается еще одна фирмочка.
- Черт! – стираю со щек слезы и оглядываюсь по сторонам. Он предупредил, что получается все, что хочет. Чем это может мне грозить? Он же не может меня заставить?
А если узнает про беременность Нины, что с ней будет страшно подумать.
Чтобы успокоиться иду пару улиц пешком, потом вызываю такси. По дороге в машине тщательно вытираю растекшуюся по лицу тушь и припудриваю лицо. Не хватало только, чтобы Нина стала меня расспрашивать.
В мыслях постоянно повторяю:
«Майя, спокойно»
«Майя, спокойно!»
«Майя, спокойно, твою мать!!!»
Но мне неспокойно.
Слишком много произошло за этот вечер – угрозы Инги, угрозы Кайсарова. Хорошо хоть Роману Дементьеву на меня плевать было.
Как я так вляпалась?
Дома тихонько сбрасываю туфли в темной прихожей. Света в квартире нет, так что Нина спит. На кухне обнаруживаю на столе ужин с запиской «тебе я сделала нормальный»
На столе тарелка с паровой котлетой и салат из помидоров. Рядом вишневый компот. Все еще теплое, но аппетита нет.
Принимаю горячий душ и заворачиваюсь в махровый халат. В кухне завариваю себе успокоительный чай с ромашкой. Из верхнего ящика в пожелтевшем кухонном гарнитуре вынимаю мятую пачку сигарет.
Нина покуривала и думала я не знаю.
Наивная…
Теперь точно не курит. В пачке как было три штуки, так и осталось.
Включаю вытяжку над плитой и пытаюсь потихоньку затянуться. Где-то я прочитала, что курение успокаивает нервы. Мне сейчас как раз надо.
- Куришь? – растрепанная, в пижаме со спанчбобом в проеме появляется Нина.
Я закашливаюсь.
Застукала, блин…
- А чего им пропадать, ты-то теперь не куришь, - не могу не подколоть.
- Это не мои, - Нина невозмутимо садится за стол напротив и принимается есть остывшую котлету, - от хозяев остались.
- Ну да, - затягиваюсь еще раз. В голове начинает плыть, во рту неприятное ощущение, будто кошки там нагадили. Не уверена, что курево расслабляет, скорее оно отвлекает от проблем, - отвратительно.
- Согласна, - сестра с завистью смотрит на сигарету.
Выбрасываю окурок в урну, грустно вздыхаю:
- Меня, скорее всего, уволят с основной работы.
- Почему? – глаза Нины округляются.
- Ну… - неопределенно взмахиваю рукой, - не сошлась с начальством. Но не страшно, у меня сейчас три фирмы левые, плюс будет еще одна. Справимся.
- Мне нужно срочно выходить на работу.
- Нет, тебе нужно доучиться, - нажимаю я.
- Маюша…
- Что Маюша? Ты об этом мечтала.
И я мечтала, но не получила.
Папа был хирургом. Его в городе уважали, я даже стопку статей о нем собрала. В детстве бредила, что буду как он. Книжки по биологии читала, химию штудировала. Моя мечта уперлась в невыносимые условия жизни с теткой, дневную форму обучения и отсутствие возможности подрабатывать хоть как-то. Можно было выбить общежитие, стипендию, но это означало оставить Нину с теткой и ее ублюдошным любовником. Я так поступить не могла.
Поэтому окончила курсы бухгалтеров, отложив мечту подальше. А потом просто отдала свой шанс Нине.
И я не переживу, если она его упустит.
Просто не переживу.
Папа бы хотел, я знаю.
Родители бы гордились.
- Но академ брать все равно придется, - сестра кладет руку на живот, нежно трогает.
- На год, когда родишь. Возьмем тебе репетитора, чтобы программу не забыла, я помогать с малышом буду.
- Помогать, - Нина опускает голову, - а сама когда жить будешь?
- Потом… я успею, - поднимаюсь на ноги, - пойду спать. На работу завтра, мне еще заявление писать.
Совершенно не выспавшись, спешу утром в офис. Заявление в сумочке, настроение несмотря ни на что боевое.
Вика нагоняет меня на выходе из метро.
- Мая, ну расскажи, - канючит она, все пытаясь выведать информацию про тайного поклонника.
- Нет, - вынимаю из ее рук книгу с закладкой, видимо читала, пока ехала, - ого.
- Жесть там у них, конечно была, - она обмахивается сумочкой, - Кайсаров такой жестокий, бедная Инга. Если хочешь, возьми почитать, я почти закончила.
- Возьму.
Что Кайсаров жестокий, я уже хорошо на себе прочувствовала. Но и Инга далеко не бедная овечка.
- «Сквозь розовые очки», Инга Дементьева. Блогер, балерина, женщина, - цитирую обложку.
- Он же ее из балета заставил уйти, - Вика размахивает руками, - из дома не выпускал, ревновал страшно. У Инги просто выхода не было, она сбежала. И правильно, Роман Дементьев прекрасный мужчина, благородный.
- Это ты тоже в книге вычитала? – иронично усмехаюсь.
- Да, она очень откровенно обо всем рассказывает, - Вика отвечает на полном серьезе, - ты почитай.
Мы проходим через холл бизнес-центра и вызываем лифт. В кабину следом за нами входят Кравцов и Кайсаров.
- Доброе утро, красотки.
- Здравствуйте, Адам Русланович, - Вика мгновенно включает милую кошечку. Адам у нас не женат, в серьезных отношениях не замечен. Бабник, но Вика считает для мужчины это плюс. Выгуляется, потом в браке верным будет. К тому же, учитывая должность, Кравцов для нее очень хорошая партия.
Парочка смещается немного в сторону, обмениваясь комплиментами и мы с Кайсаровым остаемся друг напротив друга. Флешбеки из машины начинают вспыхивать в голове.
Его жадные губы, властные руки. Нетерпение, с которым он меня касался. И грязные слова - «пусть будет полтора». Очень дорого оценил меня Кайсаров. Я такие деньги почти год зарабатывать у него в должности бухгалтера буду.
- И как? – его равнодушный взгляд отрывается от моего лица и опускается на книгу.
- Пока не читала.
- Ммм … буду ждать отзыв, Майя.
Даже веселая парочка поняла, что что-то не так, затихла. Вика, когда поняла о чем мы говорим, задушено всхлипнула.
- Обязательно поделюсь, Тимур Робертович.
Он хмыкает, пропуская меня на выход из лифта. Бледная Вика семенит следом за мной.
- Прости, прости, - нашептывает на ухо, - надо было ее в газету завернуть. Он так смотрел, ужас!!! Боже, Майя, он же исчадие ада, - Вика выхватывает у меня из рук книгу и бросает ее в урну, - что теперь будет?
Глава 6
Майя
За книгу мне не было ничего, так же, как и за отказ стать содержанкой. В свете последних событий в «СтройДом» Кайсарову вообще было не меня.
Тут и там слышались шепотки о сливах инсайдерской информации. От нас отказался крупный заказчик. По слухам заключение важного контракта было под угрозой. Все понимали, что положение компании стало шатким.
На этаж к начальству без серьезного повода подниматься не хотел никто.
Анна Павловна не выдержала и слегла с сердцем в больнице.
- Надо искать новую работу, - Леля без аппетита ковыряла салат.
Мы девочками выбрались пообедать и проветриться от наших душных стен. Обстановка в офисе была слишком накаленной.
- Может все еще наладится? - С надеждой сказала Вика, - мне тут нравилось.
- А может нас просто купят? Дементьев точно захочет, – вставила Юля, - ну там рейдерские захваты, поглощения конкурентов. Какая нам разница, кто в кресле генерального сидит, главное, чтобы зарплату платили вовремя.
Я в разговоре не участвовала. Голова от цифр слишком опухла, голос от постоянных звонков и разговоров прилично подсел.
Обязанности главбуха кому-то исполнять надо было, работу поделили. Но Леля с Юлей и так были заняты под завязку своей работой, у них конец квартала, так что ушли в полный отказ. Тамара Сергеевна сломала руку, засела дома. Вика задавала миллион вопросов. Как-то так получилось, что основную часть работы переложили на меня, как на самую опытную.
Хотя кому я вру, на саму безотказную.
За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.
Гадлевкий тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.
Что Кайсаров, что он – оба психи от которых стоит держаться подальше.
- Майя, ты как? – Вика сочувственно улыбнулась.
- Норм, - я опустила голову еще ниже в свой салат. Спать хочу, не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. Тут я за себя и за всех.
Я сама скоро слягу в больнице с истощением и нервным срывом.
- Молодец, может тебя повысят по результатам. Ты справляешься, – ободряюще говорит Леля.
- Угу…
- А Дементьев ничего, - Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал и понижает голос до шепота, - я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный, ну знаете женат и очень Ингу любит, говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить различным социальным проектам.
- Да, - подхватывает Вика, - я про него еще в книге у Инги читала – он очень благородный.
- Не то что наши, - Леля поджимает губы – один по проституткам шатается, второй вообще непонятный, я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может он вообще из этих, ну вы знаете…
- Гадлевский натурал, - Вика цокнула, - его Галя из планового видела, как он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, та очень красивая была.
- У Гали зрение минус три, - не сдается Леля.
- Она носит линзы, а Гадлевский гетеро, - подаю я голос.
Гадлевский обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше не знала куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил не встречались мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.
Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.
После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых будет внутренний аудит – посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.
- Девочки, - Вика вскрикивает за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном, - кошмар! Вы только посмотрите.
Все быстро сбежались к ней и обступили вокруг.
- Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, - Вика пролистывает статью до самого верха, - подождите, тут ссылка есть на саму запись.
- Что за запись? – Леля нависла над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову всунуть не могу.
- Сейчас, вот, - Вика переходит по ссылке и включает запись.
На экране появляется заплаканное лицо молодой девушки. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.
- Боже, - у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, - кто ее так.
- Я не могу молчать, - по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, ей тяжело, она собирается с мыслями, - вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский, он был другом нашей семьи и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, - девушка срывается и рыдает, - всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.
- Какой кошмар! - ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.
- Насильник, - Леля качает головой, - лучше бы он педиком был.
- А эта девушка кто вообще? – не успокаивается Юля.
- Ольга Мишина написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.
- Теперь нам точно конец, - Юля возвращается к себе за стол, - с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.
Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.
Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос – где сестра находится, Нина выдавила – дома.
Это немного успокоило.
Я повесила трубку, собрала вещи и предупредила девчонок, что нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.
От офиса взяла такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила, проблема была связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.
Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?
На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.
У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.
- Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? – Нина садится на диване.
- Ничего не понимаю, - сбрасываю с ног туфли про которые забыла, - ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.
Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:
- Тимур Робертович?
Вы ознакомились с фрагментом книги.