Генеральный дьявол
На фото в журнале Лада всегда прекрасна, а в жизни еще лучше. Она немногим старше меня, очень ухожена. Ее фигура похожа на фигуры балерин: тонкие кисти, худенькие хрупкие плечи, длинная лебединая шея. Светлые волосы в растрепанной модной косе перекинуты через плечо. И платье воздушное, белое. Почти ангел.
— Мне кажется, здесь интереснее, чем там, — Кайсаров постукивает пальцами по тыльной стороне моей ладони, возвращая внимание к своей персоне.
— Извините.
— На ты, Майя.
К Кайсарову на ты?
Что-то я не уверена….
— Ну же, Майя. Просто Тимур.
— Тимур Робертович…
— Тимур и на ты.
Генеральный говорит безапелляционно, тоном, не терпящим отказа.
— Хорошо, — соглашаюсь, робея.
Этот мужчина для меня настоящая загадка. Он то ледяной и застывший, то горячий и страстный, властный и в то же время готовый извиниться, если не прав. Я все время теряюсь, не понимая, каким он будет дальше. С Кайсаровым будто по минному полю ходишь.
Официант приносит вино. Перед тем как разлить по бокалам, дает Тимуру Робертовичу попробовать. И тот делает все прямо как в фильмах: нюхает с закрытыми глазами, немного пробует на язык, хмурится.
Пока он раздумывает, достаточно хорошо ли вино, официант вытягивается по струнке. Кайсаров одобрительно кивает, и тот расслабляется.
Делаю небольшой глоток из своего бокала и морщусь. Я к вкусу алкоголя не привыкла, мне кисло, слишком терпко и отдает спиртом.
— Не понравилось?
— Нет, — запиваю водой из стакана рядом.
— Можешь выбрать любое.
Тимур Робертович, неужели непонятно, что я вообще не разбираюсь? Ни в блюдах, многие названия которых прочла в меню впервые. Ни уж тем более в здешних винах. Тут бутылка как моя зарплата стоит, не меньше.
Реальных цен я не знаю, потому что в меню не было указано ни одной*.
Это потому, что такие, как Тимур Робертович, а вернее Тимур, денег не считают?
— Можно мне сок? Яблочный.
Взгляд между тем все время цепляется за Дементьевых. Мне хочется понять, почему Лада предпочла Романа.
По сравнению с Кайсаровым тот определенно проигрывает. Он немного ниже, не такой мощный. Я бы даже назвала его внешность слегка женственной. Идеально подстриженная бородка, уложенные волосы, узкое лицо.
— И как? — Тимур усмехается.
— Что как?
— Раз уж разглядываешь ты Романа, интересно твое мнение.
— Он мне не нравится.
— Ну конечно…
— Серьезно, вы намного интереснее, — краснею и прикусываю губу. Я сейчас в своей симпатии призналась, да? Он же теперь может решить, что я заигрываю. А я не заигрываю. Это факт, вот и все.
— Ты так мило краснеешь.
— Спасибо.
— И еще, ты Майя очень красивая женщина, — его ладони накрывают мои, сплетая наши пальцы. Кайсаров ловит мой взгляд и не отпускает, смотрит пронзительно. Я таю, как наивная дурочка, позволяя себе эту небольшую слабость. Совесть острым шипом колет, но мне так хорошо.
— Timur, — сверху раздается картавое покашливание. Перед нами невысокий плотный мужчина с животиком в белоснежной форме и колпаке. Даже усики есть. — Quelle belle fleur tu as apporté avec toi. Je suis conquis.**
— Bonsoir, Paul. Ne touchez pas, la fleur m'appartient.*** — Кайсаров отвечает по-французски.
— Quel dommage. Mais au moins je vais y jeter un oeil. — Улыбчивый француз оборачивается ко мне. — Des pétoncles pour une belle princesse. C'est le meilleur aphrodisiaque.****
Из всего я поняла только «принцесса».
— Поль не говорит по-русски? — радуюсь, что у меня появилась возможность переключиться с опасной темы на что-то отвлеченное.
— За два года так и не хватило терпения выучить.
Мне звонит Нина, и я сбегаю от Кайсарова поговорить с ней и припудрить носик. В огромном зеркале дамской комнаты не узнаю своих расширенных счастливых глаз. К щекам прилип предательский румянец.
— Я буду через час или два. На работе задержалась, — отчитываюсь обеспокоенной сестре. Она пришла с учебы раньше и не застала меня дома. — Ты покушала? Не тошнит?
— Тошнит, — Нина устало вздыхает, — ладно, пойду приму ванну. Думала вместе поужинать, но теперь вообще не буду.
— Нина, ешь. Так и до обморока недалеко.
Понижаю голос, когда замечаю девушку, вошедшую в дамскую комнату следом за мной. Лада проходит к умывальнику и становится рядом. Насмешливо оценивает меня в зеркале.
— Мне нужно идти, Нина. Пока.
Вешаю трубку, так же рассматривая бывшую жену Кайсарова в ответ.
Не выдерживаю первой:
— Вы что-то хотели?
— Познакомиться, — она притворно вздыхает. — Тимур так долго был один после развода, страдал, бедный. Шлюхи, алкоголь, — пухлые губы изламываются в победной улыбке. Ей явно нравится, что она стала причиной страданий своего бывшего мужа. — Я надеялась, что в конце концов он найдет себе кого-нибудь и успокоится. Кого-нибудь, достойного его внимания. Но видимо, вкус у него совсем испортился.
Она брезгливо кривится, рассматривая мой дешевый костюм и волосы, собранные в хвост. Всем своим видом показывает, что я не ровня ей, а человек второго сорта.
— Не хочу тебя обидеть...
Хочет, еще как.
— Но с мужчинами уровня Тимура и Романа нужно лучше заботиться о своей внешности. Так выглядеть в приличном месте — моветон и оскорбление для своего мужчины. Попроси у Кайсаров денег хотя бы на салон красоты.
— Да пошла ты, — вырывается у меня неконтролируемо.
— Советую быть поосторожнее в выражениях, милочка. Я жена уважаемого в этом городе человека, а ты временная подстилка моего бывшего мужа, который до сих пор меня не забыл. Ты Тимуру по-настоящему даже неинтересна, раз он в тебя не вкладывается. Будешь дерзить — устрою тебе такие проблемы, что в жизни не расхлебаешь, — красивое лицо искажвает гримаса злости.
____
*Одна из европейских традиций. Мужчинам дают полноценное меню. А женщинам, которые пришли с ними, вручают меню, в котором не указаны цены на еду и напитки.
*Гребешок — известный афродизиак. Он не только повышает сексуальное влечение между партнерами, но и улучшает работу репродуктивной системы организма.
** Quelle belle fleur tu as apporté avec toi. Je suis conquis (фр.) — Какой прекрасный цветок ты привел с собой. Я покорен.
** Bonsoir, Paul. Ne touchez pas, la fleur m'appartient (фр) — Добрый вечер, Поль. Руки прочь, цветочек принадлежит мне.
*** Quel dommage. Mais au moins je vais y jeter un oeil. Des pétoncles pour une belle princesse. C'est le meilleur aphrodisiaque (фр.) — Какая жалость. Но я хотя бы посмотрю. Гребешки для прекрасной принцессы. Это самый лучший афродизиак.
Глава 05
Лада хлопает дверью, оставляя меня одну. Сердце колотится от напряжения.
Сука, вот она кто. Нет у меня приличных слов для бывшей жены Тимура Робертовича.
Как он вообще с ней жил?
Возвращаюсь обратно за столик, где скучает Кайсаров.
Он рассеянно смотрит перед собой. Не замечает меня, пока не сажусь напротив.
— Я долго?
— Нет… но с бывшим другом перекинуться парой слов успел.
Вижу по Кайсарову, что настроение у него окончательно испорчено.
Роман с Ладой поднимаются из-за столика и направляются на выход, мне достается финальный презрительный взгляд от бывшей жены Кайсарова. Тимур Робертович в их сторону даже не смотрит. Я тоже отворачиваюсь.
Кошмарная парочка, надеюсь, когда-нибудь они получат по заслугам за все, что творят.
— А ты читала последнюю статью обо мне? — вдруг спрашивает он.
— М-м-м, да, — неловко улыбаюсь. Был ли в этом городе человек, который ее вообще не читал?
— И что думаешь?
Смотрю на нетронутую тарелку с гребешками. Тяжелый взгляд Кайсарова выдержать не могу.
— Ваша жизнь, имеете права делать что хотите, — отвечаю обтекаемо.
— Опять на вы? — он усмехается. — И это не ответ. Что ты думаешь на самом деле?
— Мне жаль, что после развода вы разочарованы в женщинах, — отвечаю после некоторых раздумий.
— Тебе меня жаль? — мужчина хмыкает. — Не стоит, Майя, не стоит.
Между нами повисает молчание.
— Я могу спросить? — решаюсь узнать о важном.
— Да, давай.
— Почему вы не хотите детей?
— Дети должны расти в любви, — выдает он ледяным тоном. — Меня она не интересует.
— Вот как? — разочарованно охаю.
— Деньги и работа — вот все, что мне интересно. Остальное просто фон, — он вздыхает, сжимая переносицу. Слегка отклоняется на стуле. — Ты не против, если мы уедем? Хочу убраться отсюда и спокойно отдохнуть.
— Да, конечно, — с готовностью киваю.
Сейчас Кайсаров открылся мне с новой стороны, и она мне совсем не нравится. Да, все мы обжигаемся. Кого-то бросают, кого-то просто не замечают годами, у некоторых даже любимые умирают.
Боль — это часть жизни.
Со временем она утихает, и нет ничего плохого в том, чтобы попробовать снова.
Кайсаров же слишком категоричен.
На парковке Тимур Робертович открывает для меня пассажирскую дверь:
— Я отпустил водителя, не хочу больше видеть сегодня лишних людей.
— Я могу уехать на такси.
— Нет, садись, — помогает мне забраться внутрь и захлопывает дверь.
Когда мы отъезжаем, называю свой адрес. Однако машина проезжает всего одну улицу и въезжает на охраняемую территорию фешенебельной высотки.
— Где мы? — с тревогой смотрю через ветровое стекло на освещенную дверь подъезда.
— Майя, — Кайсаров разворачивается ко мне, — я хочу сделать тебе предложение.
— Какое? — я уже все прекрасно понимаю, но все равно спрашиваю.
— Ты красивая женщина, я богатый мужчина.
Качаю головой из стороны в сторону, не в силах смотреть на Тимура Робертовича.
Черт, зачем он так со мной?
Разве я похожа на такую?
— Щедрый, Майя. У меня нет ни времени, ни желания прыгать вокруг тебя.
— И не надо, — пальцы впиваются в сумочку на коленях до побелевших костяшек.
— Содержание — миллион в месяц. Ты делаешь мне приятно в постели, начинаешь ухаживать за собой, как положено, и не ебешь больше мозг своими играми.
Похоже, все то хорошее, что я нашла в Кайсарове, существовало лишь в моей голове.
Вот дурочка.
Он именно такой, каким его описали в той статье. Сам во всем признался.
Его не интересуют нормальные отношения, семья и дети.
Он не способен любить.
Все, чего он хочет — покупать себе кукол, которые будут делать что и как он хочет. Он не нужен мне со своим предложением, он не нужен Нине и ее ребенку.
Мы обе как-нибудь без его денег обойдемся!
— Мне это неинтересно, — тянусь к ремню безопасности и отстегиваю его. Дергаю за ручку двери, но та оказывается закрытой. — Выпустите меня, пожалуйста.
— Как с тобой сложно, — Кайсаров хватает меня за руку и дергает на себя. Сминает мои губы жестким поцелуем, не позволяя больше возмущаться. Игнорирует удары кулаком в грудь. — Сладкая, пиздец, — его нос скользит по моей шее, зубы нетерпеливо чиркают по мочке уха. — Сколько, Майя? Лям триста? Пусть будет полтора.
— Немедленно отпустите! — во мне начинает клокотать ярость. Ублюдок. Да что он ко мне прицепился?
Руки Кайсарова перестают меня держать, и я сжимаюсь на сиденье. Он шумно дышит через ноздри, сверлит меня злым голодным взглядом.
— Я всегда получаю то, что хочу, Майя, — голос мужчины отливает металлом.
— Не в этот раз, Тимур Робертович. Вы сами в интервью заявили, что интересуетесь исключительно проститутками. Вот к ним и катитесь.
— Сука.
— Открой дверь! — бью в нее локтем.
Центральный замок щелкает, и я вываливаюсь из машины. Без оглядки убегаю прочь через пост охраны, едва не падая на высоких каблуках.
Завтра же напишу заявление на увольнение. Компания Кайсарова не единственная в городе, где нужны бухгалтеры. На первое время перебьюсь подработкой. Вроде наклевывается еще одна фирмочка.
— Черт! — стираю со щек слезы и оглядываюсь по сторонам. Он предупредил, что получает все, что хочет. Чем это может мне грозить? Он же не может меня заставить?
А если узнает про беременность Нины — что с ней будет, страшно подумать.
Чтобы успокоиться, иду пару улиц пешком, потом вызываю такси. По дороге в машине тщательно вытираю растекшуюся по лицу тушь и припудриваю лицо. Не хватало только, чтобы Нина стала меня расспрашивать.
В мыслях постоянно повторяю:
«Майя, спокойно».
«Майя, спокойно!»
«Майя, спокойно, твою мать!»
Но мне неспокойно.
Слишком много произошло за этот вечер: угрозы Лады, угрозы Кайсарова. Хорошо хоть Роману Дементьеву на меня плевать было.
Как я так вляпалась?
Дома тихонько сбрасываю туфли в темной прихожей. Света в квартире нет, Нина спит. На кухне обнаруживаю ужин с запиской: «Тебе я сделала нормальный».
На столе тарелка с паровой котлетой и салат из помидоров. Рядом вишневый компот. Все еще теплое, но аппетита нет.
Принимаю горячий душ и заворачиваюсь в махровый халат. Завариваю себе успокоительный чай с ромашкой. Из верхнего ящика в пожелтевшем кухонном гарнитуре вынимаю мятую пачку сигарет.
Нина покуривала и думала, я не знаю.
Наивная…
Теперь точно не курит. В пачке как было три штуки, столько же и осталось.
Включаю вытяжку над плитой и пытаюсь потихоньку затянуться. Где-то я прочитала, что курение успокаивает нервы. Мне сейчас как раз надо.
— Куришь? — растрепанная, в пижаме со Спанч Бобом, в дверном проеме появляется Нина.
Я закашливаюсь.
Застукала, блин…
— А чего им пропадать, ты-то теперь не куришь, — не могу не подколоть.
— Это не мои, — Нина невозмутимо садится за стол напротив и принимается есть остывшую котлету, — от хозяев остались.
— Ну да, — затягиваюсь еще раз. В голове все начинает плыть, во рту неприятное ощущение, будто кошки нагадили. Не уверена, что курево расслабляет, скорее отвлекает от проблем. — Отвратительно.
— Согласна, — сестра с завистью смотрит на сигарету.
Выбрасываю окурок в урну, грустно вздыхаю:
— Меня, скорее всего, уволят с основной работы.
— Почему? — глаза Нины округляются.
— Ну… — неопределенно взмахиваю рукой. — Не сошлась характерами с начальством. Но не страшно, у меня сейчас три фирмы левые, плюс будет еще одна. Справимся.
— Мне нужно срочно выходить на работу.
— Нет, тебе нужно доучиться, — нажимаю я.
— Майюша…
— Что Майюша? Ты об этом мечтала.
И я мечтала, но не получила.
Папа был хирургом. Его в городе уважали, я даже стопку статей о нем собрала. В детстве бредила, что буду, как он. Книжки по биологии читала, химию штудировала. Моя мечта уперлась в невыносимые условия жизни с теткой, дневную форму обучения и отсутствие возможности подрабатывать хоть как-то. Можно было выбить общежитие, стипендию, но это означало оставить Нину с теткой и ее ублюдочным любовником. Я так поступить не могла.
Поэтому окончила курсы бухгалтеров, отложив мечту подальше. А потом просто отдала свой шанс Нине.
И я не переживу, если она его упустит.
Просто не переживу.
Папа бы хотел этого, я знаю.
Родители бы гордились.
— Но академ брать все равно придется, — сестра кладет руку на живот, нежно трогает.
— На год, когда родишь. Возьмем тебе репетитора, чтобы программу не забыла, я помогать с малышом буду.
— Помогать, — Нина опускает голову, — а сама когда жить будешь?
— Потом… я успею, — поднимаюсь на ноги. — Пойду спать. На работу завтра, мне еще заявление писать.
Совершенно не выспавшись, спешу утром в офис. Заявление в сумочке, настроение, несмотря ни на что, боевое.
Вика нагоняет меня на выходе из метро.
— Майя, ну расскажи, — канючит она, все пытаясь выведать информацию про тайного поклонника.
— Нет, — вынимаю из ее рук книгу с закладкой. Видимо, читала, пока ехала. — Ого.
— Жесть там у них, конечно, была, — она обмахивается сумочкой, — Кайсаров такой жестокий, бедная Лада. Если хочешь, возьми почитать, я почти закончила.
— Возьму.
Что Кайсаров жестокий, я уже хорошо на себе прочувствовала. Но и Лада далеко не бедная овечка.
— «Сквозь розовые очки», Лада Дементьева. Блогер, балерина, женщина, — цитирую обложку.
— Он же ее из балета заставил уйти, — Вика размахивает руками, — из дома не выпускал, ревновал страшно. У Лады просто выхода не было, она сбежала. И правильно. Роман Дементьев — прекрасный мужчина, благородный.
— Это ты тоже в книге вычитала? — иронично усмехаюсь.
— Да, она очень откровенно обо всем рассказывает, — Вика отвечает на полном серьезе. — Ты почитай.
Мы проходим через холл бизнес-центра и вызываем лифт. В кабину следом за нами входят Кравцов и Кайсаров.
— Доброе утро, красотки.
— Здравствуйте, Адам Русланович, — Вика мгновенно включает милую кошечку. Адам у нас не женат, в серьезных отношениях не замечен. Бабник, но Вика считает, для мужчины это плюс. Нагуляется, потом в браке верным будет. К тому же, учитывая должность, Кравцов для нее — очень хорошая партия.
Парочка смещается немного в сторону, обмениваясь комплиментами, и мы с Кайсаровым остаемся стоять друг напротив друга. Флешбеки из произошедшего в машине начинают вспыхивать в голове.
Его жадные губы, властные руки. Нетерпение, с которым он меня касался. И грязные слова: «Пусть будет полтора». Очень дорого оценил меня Кайсаров. Я такие деньги почти год зарабатывать у него в должности бухгалтера буду.
— И как? — его равнодушный взгляд отрывается от моего лица и опускается на книгу.
— Пока не читала.
— Ну-ну… Буду ждать отзыв, Майя.
Даже веселая парочка догадывается, что что-то не так, и затихла. Вика, когда понимает, о чем мы говорим, сдавленно всхлипывает.
— Обязательно поделюсь, Тимур Робертович.
Он хмыкает, пропуская меня на выход из лифта. Бледная Вика семенит следом за мной.
— Прости, прости, — нашептывает мне на ухо. — Надо было ее в газету завернуть. Он так смотрел, ужас! Боже, Майя, он же исчадие ада. — Вика выхватывает у меня из рук книгу и бросает ее в урну. — Что теперь будет?
Глава 06
За книгу мне не было ничего, так же, как и за отказ стать содержанкой. В свете последних событий в «СтройДоме» Кайсарову вообще было не меня.
Тут и там слышались шепотки о сливах инсайдерской информации. От нас отказался крупный заказчик. По слухам, заключение важного контракта было под угрозой. Все понимали, что положение компании стало шатким.
На этаж к начальству без серьезного повода подниматься не хотел никто.
Анна Павловна не выдержала и слегла с сердцем, попала в больницу.
— Надо искать новую работу, — Леля без аппетита ковыряет салат.
Мы девочками выбрались пообедать и проветриться из наших душных стен. Обстановка в офисе слишком накаленная.
— Может, все еще наладится? — с надеждой говорит Вика. — Мне тут нравилось.
— А может, нас просто купят? Дементьев точно захочет, — вставляет Юля. — Ну там рейдерские захваты, поглощение конкурентов. Какая нам разница, кто в кресле генерального сидит, главное, чтобы зарплату платили вовремя.
Я в разговоре не участвую. Голова от цифр опухла, голос от постоянных звонков и разговоров прилично подсел.
Обязанности главбуха кому-то исполнять надо, так что работу мы поделили. Но Леля с Юлей и так заняты под завязку, у них конец квартала, так что ушли в полный отказ. Тамара Сергеевна сломала руку, засела дома. Вика задавала миллион вопросов. Как-то так получилось, что основную часть работы переложили на меня, как на самую опытную.
Хотя кому я вру — как на самую безотказную.
За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.
Гадлевский — тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.
Что Кайсаров, что он — оба психи, от которых стоит держаться подальше.
— Майя, ты как? — Вика сочувственно улыбается.
— Норм, — опускаю голову еще ниже, глядя в свой салат. Спать хочу — не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. И тут я за себя и за всех.
Сама скоро слягу или попаду в больницу с истощением и нервным срывом.
— Молодец, может, тебя повысят по результатам. Ты справляешься, — ободряюще говорит Леля.
— Угу…
— А Дементьев ничего, — Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал, и понижает голос до шепота. — Я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный — ну знаете, женат и очень Ладу любит. Говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить на различные социальные проекты.
— Да, — подхватывает Вика, — я про него еще в книге Лады читала. Он очень благородный.
— Не то что наши, — Леля поджимает губы. — Один по проституткам шатается, второй вообще непонятный. Я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может, он вообще из этих, ну вы знаете…
— Гадлевский натурал, — Вика цокает. — Его Галя из планового видела, он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, очень красивая.
— У Гали зрение минус три, — не сдается Леля.
— Она носит линзы, а Гадлевский — гетеро, — подаю я голос.
Гадлевский — обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски, и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше, не знала, куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил, не встречались ли мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.
Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.
После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых, будет внутренний аудит: посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.
— Девочки, — вскрикивает Вика за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном. — Кошмар! Вы только посмотрите.
Все сбегаются к ней и быстро ее обступают.
— Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, — Вика пролистывает статью до самого верха. — Подождите, тут ссылка есть на саму запись.
— Что за запись? — Леля нависает над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову просунуть не могу.
— Сейчас. Вот, — Вика переходит по ссылке и включает запись.
На экране появляется заплаканное лицо молодой женщины. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.
— Боже, — у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, — кто ее так?
— Я не могу молчать, — по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, что ей тяжело, она собирается с мыслями. — Вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский. Он был другом нашей семьи, и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, — девушка срывается и рыдает. — Всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.
— Какой кошмар! — ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.
— Насильник, — Леля качает головой. — Лучше бы он педиком был.
— А эта девушка кто вообще? — не успокаивается Юля.
— Ольга Мишина. Написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается, Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.
— Теперь нам точно конец, — Юля возвращается к себе за стол, — с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.
Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.
Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос, где сестра находится, Нина выдавливает: «Дома».
Это немного меня успокаивает.
Я сбрасываю звонок, собираю вещи и предупреждаю девчонок, что мне нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.
От офиса беру такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила меня; проблема связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.
Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?
На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.
У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.
— Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? — Нина садится на диване.
Вы ознакомились с фрагментом книги.