Генеральный дьявол
— Ничего не понимаю, — сбрасываю с ног туфли, про которые забыла. — Ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.
Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:
— Тимур Робертович?
— Кайсаров, — киваю на Нинин живот.
Она качает головой.
— Какой Кайсаров?
— Нина, не шути так, — нервно улыбаюсь.
— Тимофей.
Тим, Тимур, Тимофей. Что происходит?
— Я смотрела видео Мишиной, я на нее подписана, — Нина всхлипывает. — Он ее изнасиловал и ударил по лицу.
Все еще стою не двигаясь.
До меня слишком медленно доходит смысл ее слов.
— Тимофей. Гадлевский?
— Да, твой босс.
Действительно, формально бухгалтерия напрямую подчиняется Гадлевскому.
Он же финансовый директор.
Кайсаров коммерческий.
У нас два директора.
— А тот журнал, о котором мы говорили, где он?
— Журнал? В моей комнате на столе. Майя?
Что-то во всей этой ситуации конкретно неправильно.
Прохожу мимо сестры, сидящей на диване, в ее спальню. Щелкаю выключателем. Рядом с разобранной постелью сумка с учебниками. На автомате поднимаю ее и ставлю на стул. Возле окна стол с кучей тетрадей — у Нины вечно беспорядок. Стена над рабочей зоной вся в разноцветных стикерах, на полках стопки раскрытых книг.
Меня раздражает ее привычка так держать учебники, а Нине удобно, они всегда открыты на нужных страницах. Взял с полки и читаешь.
Поднимаю недописанный конспект, стопку распечатанных листов с правками — это курсовая. Опять книги, а где чертов журнал?!
Нина тогда тоже на эмоциях мне говорила: увидела фото, он там такой красивый. Тим… И тест показала. Большую часть ее рассказа о Тимуре, то есть Тимофее, я восприняла как белый шум. У меня две яркие полоски перед глазами полыхали, мне этого хватило.
Рушилась наша привычная жизнь, Нинина будущая карьера, к тому же сестра оказалась беременна. Мне было не до деталей. И так понятно: клуб, випка, порванный презерватив.
Дергаю за страницу глянцевого журнала, завалившегося наполовину за стол. Обложка рвется, выскальзывает из рук, приземляясь на пол у стены. Чертыхаясь, лезу под стол и выуживаю медицинский журнал.
Какого черта Гадлевский влез на его обложку? В офисе о нем даже никто не упоминал.
— Шефская помощь… капитальный ремонт детских поликлиник…
Да уж, где детская поликлиника, а где пьяный Кайсаров, спящий в декольте проститутки. Или журналистки.
Черт.
Я все перепутала.
Я чертов журнал при Нине и треклятое интервью не упоминала даже, чтобы ее не ранить. Он же был там с другой и признавался в том, что дети ему не нужны.
Меня кроет.
Из груди рвется дурной смех. Чтобы не пугать Нину, закрываю рот ладонью.
Кайсаров вообще ни при чем.
Я подумала не на того брата.
И организовала себе кучу проблем.
Да почему я такая бедовая?!
Но один положительный момент есть: я не сунулась к Гадлевскому.
Он всегда меня пугал и, как оказывается, не зря.
— Майя? — раздается с тревогой из-за спины.
— Я заработалась, прости, — обнимаю сестру, — крыша совсем поехала без сна.
— Я заметила, ты по ночам работаешь. А я на твоей шее сижу, — слышу в голосе Нины вину, но я сама так решила, так что это глупо.
— Ну… это мой вклад в собственное будущее. Ты выучишься, на пенсии я буду ходить к тебе без записи. Никаких тебе очередей и бабок в них.
— Я детский педиатр.
— Это то же самое, просто таблетки взрослые.
— Угу, действительно, — Нина отклоняется и смотрит на меня с укором.
Я сажусь на Нинину постель, она опускается рядом и кладет голову мне на плечо.
— Как я так вляпалась? — спрашивает тихо.
И я заодно с Ниной.
Кайсаров отстал, но это из-за проблем в компании. Такие, как он, не забывают обид, не выпускают свою добычу из рук.
— Думаешь, его посадят?
— Таких не сажают, — тут я тоже иллюзий не питаю. Выкрутится, откупится.
— Майя, а вдруг она врет? — голос Нины опять начинает дрожать.
— Ты ее видела? — я обвожу пальцем свое лицо. — Что он с ней делал, даже объяснять не надо. И так видно.
— Ты права, я просто….
— Он тебе понравился, к тому же он отец твоего ребенка. Ты не хочешь, чтобы он был насильником.
— Да, не хочу.
На работу я больше не поехала, у меня просто не было сил. Меня сморил тяжелый сон прямо в постели Нины, а разбудил назойливый звонок с незнакомого номера.
Глава 07
Открываю глаза и первые минуты пытаюсь сообразить, где я. Темно, неудобно, слишком мягко.
Точно, я уснула у Нины, да еще прямо в одежде. Голова от слишком короткого, недостаточного для отдыха сна ощущается чугунной.
Оглядываюсь — Нины нет, свет не горит. Увидела, что я отключилась, и решила дать мне отдохнуть.
Звонок оборвался, но затем зажужжал по новой, раздражая и привлекая к себе внимание.
— Да, — устало выдыхаю в трубку.
— Майя Кирилловна, это Адам Кравцов вас беспокоит. Вы дома?
— Да, а что такое? Сколько сейчас времени?
Выглядываю в окно. Темнеет, но еще не ночь.
— Восемь.
— Я завтра буду на работе, у меня сегодня семейные обстоятельства, — начинаю оправдываться. — Если есть какие-то вопросы, мы можем перенести их на утро?
Хотя какие вообще могут быть вопросы у начальника службы безопасности к бухгалтеру?
— Вам нужно спуститься.
— Куда?
— Я внизу у подъезда, жду вас в машине.
— Зачем? — все еще заторможенно поднимаюсь на ноги. Сон немного выветривается из головы, но соображаю я все еще средне. Самое ужасное для моего организма — проснуться в середине сна.
— Это ненадолго, Майя. Я могу подняться, если хотите.
— Нет, не нужно, — обнаруживаю сестру, посапывающую в гостиной на моем диване. Нине и так хватило впечатлений на сегодня, пусть отдыхает. Никаких посторонних мужчин нам в квартире не надо.
Надеваю в прихожей туфли и тихонько выскальзываю в подъезд, еду на скрипящем лифте вниз.
Колесики в голове начинаю потихоньку крутиться, и мне становится тревожно. Что хочет Кравцов? Может, Кайсаров его прислал? Если так, то что хочет он?
Я уже знаю, что Нина беременна не от него, но ситуации это не меняет. Между нами ничего не может быть, я не готова быть рядом с таким, как он, ни в каком виде. Тем более как любовница-однодневка.
Выйдя из подъезда, ежусь — к вечеру на улице прилично похолодало. Тонированный внедорожник уже у подъезда. Как только я спускаюсь по ступенькам, задняя пассажирская дверь открывается. Вижу там Кравцова и забираюсь внутрь.
— Слушаю.
— Нам нужно будет прокатиться, Майя.
— Куда? — с опаской оборачиваюсь на захлопнувшуюся за мной дверь.
— В офис, — голос Адама звучит мягко, словно успокаивающе.
— Зачем?
— Есть несколько вопросов, которые не могут подождать до завтра.
— Вопросы... — стягиваю с волос резинку, тру пальцами кожу головы. Так становится немного легче. До офиса точно буду в норме. — Какие вопросы? Квартальный отчет еще не сверстан, на столе черновой вариант.
— Думаю, нам стоит приехать на место и там поговорить более предметно.
Мне не нравятся его расплывчатые ответы и то, что мы едем в офис почти ночью тоже.
— Тимур Робертович там?
— Да.
— А Гадлевский?
— Его нет.
— Это правда? Ну то, в чем его обвиняют? Его посадят?
— Я не уполномочен обсуждать этот вопрос.
— Ясно, — отворачиваюсь к окну и смотрю, как мы пролетаем вдоль освещенных улиц. Люди прогуливаются парочками, улыбаются. Вот это жизнь, а не моя вся в проблемах и работе. Когда я вообще была беззаботной за последнее время? Права Нина — когда я жить наконец начну?
Может, оно и к лучшему. Уволюсь из "СтройДома", потрачу неделю на себя: буду гулять, ходить в кино, может быть, познакомлюсь с каким-нибудь парнем. Простым, с обычной работой, хватит с меня мужчин с деньгами. От них одни проблемы.
Немного денег у меня на случай форс-мажора отложено, а работа найдется.
— Приехали, — Адам выбирается из машины и подает мне руку. Водитель остается у внедорожника, провожая нас нечитаемым взглядом. Он странный, больше на охранника похож.
В бизнес-центре пусто, в холле горит лишь дежурное освещение. У лифта мне становится совсем неспокойно, но я держусь. Все равно Кравцов ничего не скажет.
Похоже, меня ждет разговор с самым главным.
Ладно, мы решим любую проблему, и я увольняюсь окончательно. Первое заявление я не отнесла только потому, что Алла Петровна просила остаться, пока она в больнице будет.
На нашем этаже так же пусто, темно и тихо, как и в остальном здании. В бухгалтерии, наоборот, горит яркое освещение, за компьютерами сидят айтишники, Кайсаров напряженно разговаривает по телефону у окна.
При виде меня разговоры обрываются и воздух словно тяжелеет.
— Все выйдите, Адам и Сергей, останетесь.
Сергей — начальник айти-отдела. Именно он со своей командой проводит проверки всех компьютеров и разыскивает того самого крота, который слил инсайдерскую информацию.
Почему они именно у нас в такое позднее время?
— Проходи, Майя, — Кайсаров напряжен, как и все остальные. Мужчины спешно покидают кабинет, успевая при этом бросить на меня любопытные взгляды.
— Что происходит?
Кайсаров отодвигает мой рабочий стул и жестом приглашает присесть. Поскольку ответа не получаю, просто подчиняюсь.
Сажусь за стол, складываю руки перед собой. На мониторе вместо привычного отчета открыты неизвестные мне таблицы.
— Что это? — пытаюсь понять, что значат колонки дат, время и короткие сухие описания: вошел в систему... отправил сообщение... данные удалены... Они все разные, и у меня так и не получается собрать их в систему.
— Это все, Майя. Мы восстановили все, — Кайсаров становится за моим креслом. Его ладони впиваются в мягкую экокожу до противного скрипа.
— Я не понимаю, — качаю головой.
— Хватит ломать комедию, Майя! Мы тебя вычислили.
— Вычислили? — до меня все еще не доходит.
— Чем ты занималась, — раздается пробирающим шепотом Кайсарова мне на ухо. — Думала, сойдет с рук?
Ледяной трескучий страх медленно распространяется по телу. Я знаю, что после слива важной инсайдерской информации ищут крота, что проверяют все отделы и наш тоже.
— Вы думаете, это я? — резко оборачиваюсь на Кайсарова. Я все еще надеюсь, что это не так. Но его взгляд говорит об обратном. — Это неправда. Я бы не стала.
— Хватит, Майя, — мужские ладони со спинки кресла перемещаются на мои плечи. Руки у него тяжелые, словно бетонные плиты. Кайсаров сжимает пальцы, больно впиваясь в мою кожу через плотную ткань пиджака. — Ты допрыгалась!
Бред.
Неужели он опустился настолько низко и решил таким образом расквитаться за отказ?
— И какие у вас доказательства? — с трудом спихиваю мужские руки с плеч.
Сергей подкатывает второе офисное кресло к моему столу и садится рядом. Он, как всегда, тих и безэмоционален. Протирает тряпочкой свои квадратные очки с толстыми линзами. Пальцем указывает на экран.
— Перед вами отчет для полиции.
От упоминания правоохранительных органов мой страх перерастает в дикий ужас.
— Здесь все операции, которые вы совершали с вашей учетной записи.
— Что ж я, такая тупая, получается, что под своим именем все делала? — язвлю, перебивая Сергея.
— Вы были уверены, что за вами пдочистят. Но ваши спецы не учли, что мы сменили систему кибербезопасности и обновили часть протоколов. Я сделал это лично, и никто даже в моем отделе был не в курсе. Вот, — Сергей проводит пальцем по строчкам вниз, — это отчет по последним сделкам, по остаткам на складах, по предварительным договорам на поставку и так далее. Все они скопированы вами из базы с помощью вашей учетной записи и Анны Петровны. Ее пароль вы использовали, чтобы добраться до информации, которая была вне вашего доступа.
— Неправда, я этого не делала.
— Все операции совпадают по времени с записями видеокамер. Они установлены в кабинете, думаю, вы в курсе.
— Конечно я в курсе!
Именно поэтому никогда бы не решилась. Да я вообще не из тех, кто возьмет чужое.
— Меня подставили!
— Это ты будешь следователю рассказывать, Майя.
— Нельзя посадить человека за то, чего он не делал!
— Молодец, актриса из тебя отличная, но это не пройдет ни здесь, ни там.
— Сколько он тебе заплатил?
— Мне никто ничего не платил.
— На тебе есть жучки?
— Что? Нет, вы спятили! Если хотите, можете все проверить и убедиться. Я чиста!
— Проверим, — обещает Кайсаров, он отходит на пару шагов, поворачивается к Кравцову. — Обыщите дом, телефон, проверьте все контакты. Пока по-тихому.
В душе теплится надежда, что если это не розыгрыш, а реальная подстава, то никаких свидетельств моей вины или связи с Дементьевым они не найдут. А потом и ситуация на работе прояснится. Если у Кайсарова такие спецы работают, как он думает, то до правды они должны докопаться.
— Ее тоже нужно, — Адам бросает на меня косой взгляд. — Если жучков нет, не значит, что не осталось следов. Она была в этой одежде с утра?
— Да, — отвечает Сергей.
Они вообще говорят, будто меня здесь нет. А я есть, нельзя так со мной.
— Раздевайся, Майя, — Кайсаров даже не оборачивается. Я не двигаюсь, и он добавляет: — Здесь или едешь в полицию. Если хочешь побыть на свободе еще немного, лучше не упрямься.
Я не хочу в полицию. Не глядя на мужчин, поднимаюсь с кресла и снимаю пиджак, кладу его на стол. Пальцы дрожат, как и все мое тело.
Пусть забирают, пусть проверяют. Мне нужно немного времени, я подумаю, я найму адвоката, все выяснится. А в тюрьме я точно не смогу ничего сделать, меня запрут по щелчку пальцев Кайсарова и ключ выбросят.
— Сергей, выйди, — доносится до меня. Дверь хлопает.
Снимаю блузку, за ней юбку, туфли. Остаюсь в белье и чулках. Мне холодно, и я не могу поднять глаз на мужчин.
— Все, — Кайсаров подходит вплотную, а Кравцов выходит, оставляя нас одних.
— Думаете, я в трусах что-то спрятала?
— Снимай — или тебя увезут в ментовку, там разденут и спрашивать не будут.
— Это месть, да? — вскидываю на него ненавидящий взгляд. — За отказ?
— У меня заканчивается терпение.
Щелкаю застежкой лифчика и бросаю его на стол, следом скатываю по ногам чулки, трусы оказываются сверху стопки.
Без одежды чувствую себя максимально уязвимой, закрываюсь руками.
Мои глаза устремлены в пол, но я точно знаю, что он смотрит. Его дыхание сбивается и становится более поверхностным, подтверждая мою теорию.
— Можно мне что-то взамен?
— Ты договаривалась с Дементьевым лично? — Кайсаров двигается ближе, я отступаю. Бедра больно врезается в стол за мной.
Он цепляет пальцами мой подбородок и заставляет смотреть себе в глаза.
— Сколько он заплатил?
— Мне никто не платил, вы во всем ошибаетесь.
— Думаешь, если защищать своего хозяина будешь, он поможет? Он тебя кинет, дурочка, откажется. И ты сгниешь в тюрьме.
Мимо воли по щекам начинают катиться слезы. Я не могу, я не верю в то, что происходит сейчас. Это страшный сон, я проснусь завтра, и все будет хорошо. Будет!
— Пожалуйста, я ничего не делала, я ничего не знаю.
— Ты врешь!
— Нет, — качаю головой, вырывая свой подбородок из захвата. — Пожалуйста, можно мне одеться? Я не могу так. — Паника совершенно захватывает меня.
Кайсаров шумно вздыхает и стягивает с себя пиджак, накидывает мне на плечи.
— Что со мной будет?
— Идем.
Кайсаров не отвечает. Он толкает меня к двери и идет следом. В коридоре стоящие за дверью мужчины разом оборачиваются. Мне дико, что они смотрят на меня такую. Опускаю голову вниз, плотнее кутаясь в пиджак, плечи ссутуливаются. Если бы я могла, просто исчезла бы, сбежала, спряталась в темный угол.
Безвольно позволяю Кайсарову провести себя вдоль шеренги мужчин и посадить в ожидающую внизу машину. Все это время я была босиком и не чувствовала холода. Только страх и безысходность внутри. В машине не могла поднять головы из-за пережитого унижения и даже не поняла, куда меня привезли.
— Выходи, — Кайсаров подхватывает меня под локоть и тащит, спотыкающуюся, за собой. Наверное, мне нужно было кричать или отбиваться, но я просто не могла. Онемела. Он растоптал меня полностью.
По пушистому белому ковру, в котором утонули мои ступни, я догадываюсь, что мы попали в квартиру. Дверь захлопнулась.
Я стою не шелохнувшись, спиной к нему. Тишину нарушает лишь мое сбитое дыхание и звук приближающихся мужских шагов. Когда волосы опаливает теплым дыханием, а шершавые пальцы касаются шеи, я шумно вдыхаю, и сердце замирает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.