Я твоя Кошка
Прикрыв глаза, весь как-то сжавшись, Кот тихим голосом мне рассказывал эту историю. Семейная повесть о том, один страшный обман порождает трагедию. Как начиналась история чудовищного предательства, длящаяся до сих пор. Известный формат и финал ожидаемый.
Оригинальными были лишь главные действующие лица.
Величайшая демоница, доставшая, по настойчивой просьбе отца, давно запрещенное зелье иллюзорного облика.
Отец-маг, любящий этого похотливого демона, мучительно и безнадежно.
Молодая жена – пума, оборотень, на свою беду полюбившая мага-спасителя. Он увез ее в горы, в чудесное, райское место. Медовый месяц стал их первым шагом к концу. Колдун напоил девушку зельем, сделав ее точной копией демоницы. Той, что никогда не смогла бы подарить ему наследников. Демоны всегда жили по каким-то, одним им известным, законам. Был ли Кирьян тогда счастлив? Наверное.
Все участники этой истории тогда с наслаждением и самозабвенно обманывались.
Весна, буйство южных красок, пьянящие запахи, иллюзия настоящей любви. И вокруг ни единого зеркала, в котором счастливая молодая могла бы увидеть себя, точную копию Гиры. Действие зелья закончилось быстро, и свои чувства Кирьян обманул.
Так ему показалось.
Колдун подарил этой девушке наивной, в него влюбленной, частицу себя. И мучительной болью от запретной и противоестественной страсти к темной бессмертной он тоже с женой поделился.
Вместе с единственным, пока еще не рожденным наследником.
Сжимая в объятиях девушку-кошку, он шептал ей все то, в чем признаться великой бессмертной маг так и не смог. Не посмел. А она ему верила. До тех самых пор, пока не увидела свое отражение в чашке с водой. Все поняла сразу и… промолчала.
Такая любовь может даже заставить молчать.
Мне кажется, это ее чувств хватило тогда на двоих. Я в этом уверена. Даже если бы старший из рода Котов не солгал ей тогда, Марк родился бы все равно. Мы, женщины, это умеем.
– Знаешь, отец никогда не называл маму по имени. Так повелось, и я только теперь стал понимать почему. Представь: он боялся проговориться. И попробуй вообразить себе, каково было ей: любящей, молодой и бесконечно одинокой. Безымянной… К своему стыду, я только в школе узнал, как зовут мою маму. Мне до сих пор перед ней очень совестно.
– Даже после того, как она заставила вас голодать? – мне не хотелось перебивать его, но я еще не все понимала.
– Конечно. У нее украли одного любимого мужчину, потом меня, – замерев на секунду, Марк громко вздохнул и сгреб меня на колени обратно. Так, словно, держа меня крепко в руках, он чувствовал себя намного спокойнее. Судя по ощущениям, так и было. Я и не возражала, устроившись поудобней у него на руках, но допроса не прерывая. – А ведь она имела право хотя бы на снисхождение. В столкновении с бессмертными азеркинами мы проигрываем всегда. Они словно мясорубки, перемалывают нас и наши чувства, даже не замечая особо потерь. «Никогда не связывайся с бессмертными», – эту фразу отца я четко запомнил еще с раннего детства. Не получилось, конечно.
Ему было трудно рассказывать мне эту историю. Больно. Я остро чувствовала: посвятить меня в эту семейную тайну для него – демонстрация высочайшей степени доверия.
– Гира – отличный специалист. Оперативник, следователь, профи. Разумная, хладнокровная. Вся история их отношений со смертным Кирьяном Котом была тщательно ею записана, представляешь? Целый архив. Вот его она мне и вручила, когда… – Кот замялся, и я сразу же уловила причину.
– Отношения с сыном Кирьяна перешли в неформальную стадию. Не напрягайся, я не ревнива. И ты – не отец.
Интересно, а протокол отношений с моим уже мужем она вручит кому? Надо будет прижать эту сволочь.
Благодарный поцелуй в лоб, и выдохнув, Марк продолжил:
– Именно там в этом архиве я впервые и нашел упоминание о мимикримах. Отец поступил опрометчиво, прибегнув к помощи запрещенного зелья. В этом весь он: «Вижу цель, не вижу препятствий». Демоница нашла ему этих двоих, а переговоры о приобретении зелья вел он уже сам.
Меня насторожила очевидная нестыковка по времени. Брат и сестра мимикримы выглядели моими ровесниками. Августа и вовсе девчонкой. А прошло сколько лет?
Словно прочтя мои мысли, Марк усмехнулся и вкратце рассказал мне историю запрещенной расы.
Лучше бы он промолчал.
10. Бытовушка
«Главная семейная наука – уметь чутко слышать друг друга». М. К. Кот «Дневники и записки»
Словно прорвало невидимую плотину, годами державшую этот поток..
Откровение следовало за откровением, признания текли щедрым потоком.
Это меня муж мой знал, как прочитанную книгу, а я только сейчас начинала его открывать. Эротическо-фантастический триллер с коротким и ярким названием «Кот». Захватывающий сюжет с первых страниц покоряет читателей.
– Марк, а эти твои мимикримы… Тебе не приходило в голову то, что им нужны ваши Звери?
Долгую и тягостную минуту на меня муж смотрел. П потом неохотно признал:
– Знаешь, сейчас я почувствовал себя форменным идиотом. Не очень приятное ощущение. Утешает лишь то, что обставила меня собственная жена.
Сдержать торжествующую улыбку оказалось непросто… Но я справилась. Опытная потому что.
– Повезло тебе! – сделав вид скорбный, призналась ему.
Я давно уже слезла с уютных колен и, вооружившись комплектом из бумажки и карандашика, рисовала свой план. Не в каком-то там инофоне (мой гаджет вот так обзывался), а пальчиками трудолюбивыми. Буду самозабвенно и с наслаждением вить наше гнездо, я так решила. Вот этими ручками, золотыми, (надеюсь) Котовьими, под моим руководством, конечно.
Марк смотрел на меня удивленно. Пытался решить, очевидно, чему в его грустной истории жизни могла я еще позавидовать.
– Я ощущаю себя лютой дурой уже несколько лет. Главное не привыкнуть.
Мой муж недоверчиво ухмыльнулся. Не верит, наверное. Или себе признаваться не хочет.
– Кстати, идея о том, что охотится эта наша семейка на Зверя, действительно в голову нормальным людям не приходит. – Я попыталась его убедить. – Просто я неформат.
Это правда. Даже в школе Илона Король все задачки решала своим, личным способом. Ответ правильный, но вот решение… Даже видавших многое преподавателей мои варианты ставили в полный тупик.
– Что-то в этом упорном стремлении к Зверю есть еще, – я поспешила продолжить, пока муж меня слушал внимательно. – Практически маниакально зациклились. Что-то такое, чего мы не видим, о чем не догадываемся. Сам подумай: им ведь достаточно превратиться в любого и получить в свое полное распоряжение таким образом целую кучу помощников. Я же видела, как послушен был Лиас. Зачем убивать, да еще так жестоко?
Марк молча кивнул, снова окинув меня очень задумчивым взглядом. Быстро сунула ему в руки тарелку с нарезанной крупными ломтиками пиццей, буквально только что привезенной с доставкой продуктов. Кот хищно сглотнул и рассмеялся внезапно, заразительно фыркая.
– Хорошо еще, я хоть женился удачно. Но все равно идиот, – и вцепился зубами в кусок.
Правильно. Стрессы лучше всего заедаются.
– Ты просто следовал логике, – стараясь ему не хихикать в ответ, я продолжила: – Все началось с запрещенного зелья иллюзий. Кстати, очень интересно: оно правда имело к ним физическое отношение? Что там они добавили? Плюнули ядом в бутылку? Соскребли с себя грязь мимикрийную? Халтура на выделениях, волосы жгли? Фу, какой бред, – Марк невесело мне усмехнулся, задумчиво пиццу жуя.
– Идея совсем не бредовая. По этому принципу изготавливаются и артефакты и зелья. Но я не нашел никаких образцов этой дряни. Нет даже в секретных архивах, лишь только описание действия зелья и выписка из закона о полном запрете. Кстати, о расе наших чересчур многоликих там не было тоже ни слова. Я с огромным трудом нашел упоминание о законе, чуть ли еще не античных времен.
Я согласно кивнула, похоже, у меня этот жест тоже входит в привычку. Проследив за тоскливым взглядом Кота, отрезала еще пару кусков. Он с благодарностью принял, посматривая виновато.
– Угу. Все это время ты считал, что дело в уникальности дара твоего отца. И все было логично: есть некая достоверная информация о том, что мимикримы узнали, что отец твой – катализатор. Кстати, откуда? В этой нашей истории сведения постоянно просачиваются куда попало, – тут Марк хотел мне ответить, но я не дала, боясь сбиться с мысли. – А потом он исчезает, и ты видишь уже только гроб.
Тут я вспомнила слова Гиры о страшной картине из кожи Кирьяна и замялась. Нет, рассказать это все я пока не смогу. Хватит с Марка.
– Тогда я и понял, что дело нечисто. Тех, кто умер от сердечного приступа, не хоронят в закрытых гробах. Рот открой.
Кот сказал это так быстро, что я даже подумать ничего не успела, послушно выполнив странный приказ. И получила свой вкусный кусочек, осторожно вложенный в рот его пальцами.
– Жуй, ты не ела сегодня еще. Между прочим, я только что понял, что такое творилось со мной.
– М? – жевать и вести умные разговоры одновременно у меня получалось не очень.
– Им нужно два Зверя. Их двое, видимо, дело в этом. Один уже был: они Гиру погрузили в смертельную фазу стазиса, практически умертвив. Носитель им нужен живым, это важно. Видимо, только так получилось его обмануть, Зверя Гиры. А со мной так не вышло.
– Почему? – все еще тупо дожевывая, я спросила, уже догадавшись сама.
Марк молча пальцами прикоснулся к плечу, где из-под горловины футболки выглядывала наша с ним брачная татуировка. Она становилась все ярче, медленно расползаясь по коже. Красиво.
– Ты меня снова спасла, – он произнес это тихо, но я даже вздрогнула. – Я и подумать не мог, что это так может сработать. Они даже копию мою получить не смогли, представляешь?
– Ты так и не сказал, почему тогда Моню не вызвал? Отбились бы…– кто о чем, а Илона решила проделать работу над ошибками.
– Ритуал забрал все мои силы, я его не дозвался, не вышло, – он улыбнулся, протягивая мне снова кусочек. Послушно взяла его в зубы, поймав снова взгляд на губах. Очень-очень голодный такой мужской взгляд. И мне это ужасно понравилось.
– А почему на тебя нацепили тот галстук? – в списке насущных вопросов оставалось не так уж и много.
– О! Я голову сломал, пока мы не напоролись с тобой на ловушку в квартире. И даже после такого не сразу додумался. Я же тебе говорю: муж твой – форменный идиот!
Мне эта мысль не понравилась, но возразить мне не дали, конечно.
– Все очень просто: на хвостатом нет брачного знака. Ты же не кошка. Союз мы заключили людьми. Им не нужен был маг, неуязвимый для магии мимикримов. Зверя на помощь я могу призывать в любой ипостаси, его знак красовался под шкурой и у хвостатого, – тут он нахмурился, медленно потерев переносицу пальцами и неохотно исправился: – Мог.
На этот счет меня были свои собственные соображения. Но пока я озвучивать их не спешила.
– Интересно, зачем они лезли в Нору? – этот вопрос тоже покоя мне не давал. – Если мы друг для друга защита, я твой щит, ты мой катализатор, то что был за план?
– Да, – Кот произнес недовольно. – Я тоже об это все время думаю. Есть еще какая-то уязвимость, точнее была. Августа в лапах у Лера, а от него живым еще никто не уходил. Осталось поймать ее наглого братца. А пошли погуляем, а? Шопинг там, глупости всякие…
Ничего себе поворот. Я с сомнением посмотрела на мужа. Столько вокруг происходит всего…Свекровь мою так ведь и не нашли. По белому свету гуляет преступник, на нас неустанно охотится, куча всяких опасностей и кошмаров, а мой муж предлагает «Погулять!» Вот так просто?
– А пошли! – и когда я отказывалась от авантюр сумасбродных?
Не дождетесь…
Всю прогулку с ним я веселилась.
И когда прямо на входе в метро Кот поймал вдруг инкуба-карманника, а мы потом ждали приезда «Дозоров», передав его мрачным и неразговорчивым «светлым» больше похожим на «темных». Инкуб, узрев загадочный знак на ладони моего загадочного супруга, даже не дергался. И мне глазки не строил, а жаль. Марк ему бы голову быстренько оторвал и мы бы тут не задерживались…
И когда мы в магазинчике женского белья мы с мужем моим долго спорили, выбирая покупки. Коту волю дай, я ходила бы в панталонах по щиколотку. Правда, мои слова: "Это только ты будешь видеть, остынь!«– его сразу же вдохновили на подвиги. И дальше уже я была вынуждена сдерживать его бурную и фривольную очень мужскую фантазию.
Между прочим, он тоже нуждался в «гражданской» одежде, на этом я настояла и выбирала сама, твердой рукой отмахнувшись от всех его солдафонских идей.
А еще мы купили кастрюлек, полотенец пушистых махровых, два красивых халата, ночную рубашку зачем-то и… тапочки.
Я с детства терпеть не могу эту домашнюю обувь и везде бегаю босиком. Но мягкие тапочки стали вдруг символом нашего нового дома.
Они у нас есть.
Значит, теперь будет полный порядок.
По дороге обратно мы ели мороженное, целовались без устали, зашли в обувной магазин, где купили два зонтика, кучу носков и лопатку для обуви.
Спешить никуда не хотелось, а мой муж, тащивший огромный рюкзак на еще на зажившей спине, лишь смеялся в ответ на вопросы о самочувствии.
Мы были весь день очумительно счастливы. И вусмерть пьяны ощущением этого счастья. Настолько, что даже знакомая мне уже до тошноты сутулая фигура Лера нам настроения не испортила.
Он сидел на чугунной лавочке в крохотном скверике прямо у нашего дома. И… нет, не смотрел в телефон, а натурально газету листал. Большую такую, весомую, с черными буквами, напечатанную на бумаге. Они все еще существуют, а даже не верится.
Очень хотелось тихонечко пройти мимо, сделав вид, что мы его не замечаем. Судя по тяжкому вздоху, прозвучавшему у меня за плечом, эта мысль пришла в голову сразу обоим.
Но кто же нам дал. Главком внешней разведки (я до сих пор еще не поняла, что за место такое, и не успела у мужа спросить), поднял свой внушительный нос из пространства газеты и ехидно прищурился, буквально к асфальту нас пригвоздив острым взглядом.
Маленькие очки, скромно сидевшие на внушительной выпуклости спинки этого самого носа, смотрелись комично. Словно бабочка на пролете моста.
– Нагулялись? – ехидно спросил меня этот бессмертный.
Именно почему-то меня.
Марк тут же сделал шаг в его сторону и задвинул меня за плечо.
– Насиделись? – поднырнув мужу прямо под локоть я также ехидно спросила. – Головушку не напекло? – понесло меня во все тяжкие.
Лер удивленно воззрился на глупую женщину. С таким видом смотрят на заговорившую вдруг табуретку.
– Аве, сиятельный Ях, – тихо мой муж уронил и добавил, спокойно, но тоном, не терпящим возражений: – Вообще-то у меня как бы отпуск.
И аккуратно меня опять за свою спину задвинул. Лер поморщился, громко фыркнув, и газету сложил.
– Сфинкс, ты прямо сейчас мне очень нужен, – вынужден был промолвить этот великий.
– Первый отпуск за пять с лишним лет. – Марк был непреклонен.
– Департамент аналитики встал как…– быстрый взгляд в мою сторону, и начальник вспомнить решило приличиях. Или о секретности? В любом случае я оценила. – Все операции приостановлены.
В голосе Лера сквозила мольба.
– Медовый отпуск еще, между прочим, мне тоже положен, – Кот не велся, лишь вытащил меня из-за спины и обнял, прижимая к себе очень крепко.
– Оформлю, как внеурочные. Дам двух сотрудников в помощь по вашему делу. В дополнение к Максу. – Кот многозначительно промолчал. – Хорошо, весь отдел дам, все равно он стоит, как… Ну, ты понял.
– И неделя больничного по ранению и реабилитация, – голос мужа звучал уже прямо-таки издевательски.
– Кот! – Лер поднялся стремительно, сделав к нам плавный шаг. – Хорошо, признаю: мы без тебя как без рук. У тебя светлая голова, сказочная интуиция, а еще ты открытый катализатор. Четыре часа в день и постоянная связь.
– По тройному тарифу и строго сеансами, – Марк широко улыбнулся, демонстрируя совершенно кошачий оскал.
– Подлый грабеж и насилие. Надругательство над моей жадной личностью, – Лер махнул скорбно рукой, пряча очки в карман кителя. – Я согласен. Кофе хоть напоите? С меня чудо-пирожные. Не отравленные, между прочим, цените мою доброту. А еще очень важные новости. Вам не понравится, гарантирую.
Мы уныло переглянулись, взглянув на большую коробку с пирожными, сиротливо стоящую рядом на лавочке. Хорошо подготовился хитрый плут Лер.
Придется принять знатного гостя.
11. Крутышка
«Закусывать виски пирожными негуманно». М. К. Кот «Дневники и записки»
Нет, он мне не верил!
Это наглый бессмертный, явно всерьез считал меня едва ли не существом третьего сорта! А сам… не мог отличить пуму калифорнийскую от восточной!
О чем мне с ним тут вообще разговаривать?
Я твержу ему, что Гира со Зверем вытаскивала Марка определенно в портал – он не верит. Я рассказываю, что почти что своими глазами видела как Марка пытали – Лер ухмыляется мне в лицо.
Мой муж пока благоразумно не вмешивался. Он был действительно занят: сидел за новым ноутбуком и с мрачным выражением на лице что-то там по работе читал. И судя по очень суровому его виду, отпуск наш очень быстро закончится.
Но в моем кровопролитном (это я размечталась) словестном бою с Лером появилось и много существенных плюсов:
Во-первых, мы выяснили, кто где и когда убил правую Гирину руку, личного секретаря, палача и бессменного ее любовника (тут Марк поморщился, но ничего не сказал), полукровку по имени Лиас. Этот тип был бессмертен, живуч и хитер. В отличие от демоницы, которую муж мой спасал героически и хладнокровно из спячки, его выручать было некому. Его смерть основательно пошатнула мою стройную теорию о мимикримах, ведь Зверя у Лиаса не было.
В том, что эта парочка многоликих – действительно хладнокровные и жестокие убийцы, сомнений давно уже не было. Тут мне сознаться пришлось и, мучительно подбирая слова, рассказать Леру о знаке, вырезанном из Кирьяна живьем и натянутом на медную раму. Причем, я даже не ведаю где, адреса мне сообщить не потрудились.
Я боялась на Марка даже смотреть, но не чувствовать его боль не могла. Он мог как угодно к отцу относиться, но знать, что где-то существует подобный чудовищный артефакт, было страшно.
Словно та жуткая пытка для отца все еще продолжалась. А меня вдруг пришибло отчаянной мыслью: а ведь это вполне мог бы быть и мой Кот. Вот этот взъерошенный, сразу же ставший старше лет на десять, с заострившимся носом, залегшими под глазами тенями, сжатыми кулаками, сидевший под боком мой самый лучший во всем этом мире мужчина. Слезы вдруг подступили, ком в горле и прочие глупые женские гадости.
Мы все молча смотрели на стоящую в центре стола тарелку с остатками вкусных пирожных и удрученно молчали. Потом Лер встал, что-то набрал в инофоне, вздохнул и минуту спустя посреди нашей кухни буквально из воздуха возник контейнер, набитый провизией. Большой такой, из прозрачного материала, похожего на стекло. Аккуратно все вынув из странного этого бокса, Лер что-то шепнул ему, пальцами щелкнул и тот испарился.
– Инодоставка, – закрыв пальцем мой от удивления приоткрывшийся рот, этот вечный сказал. – Ди будет лишь к ночи, а мне кажется, нам срочно всем надо выпить. Особенно твоему мужу, сама посмотри. Тебе только сок. Ананасовый.
Я покосилась на все еще сидевшего в оцепенении Марка. Прокушенная губа, сведенные будто в судороге четко очерченные острые скулы. Хороший мой, я не хотела тебе делать больно, прости. Только подумала, как он в ответ приподнял угол рта, криво усмехнувшись.
– Да, ей нельзя. Придется вдвоем нам с тобой это пить, —
Марк кивнул на увесистую бутылку явно очень дорогого виски. Ну конечно, Лер разве может пить что-то простое? О чем это я?
Зато увесистый кусок буженины и целый бокс запеченных в фольге овощей, горячих, пахнущих изумительно, был как нельзя кстати. И колбаски как будто бы только с гриля, и кажется, запеченая утка, в россыпи красных ягод. Куча баночек с соусами, свежие маленькие помидорчики, порезанный крупными дольками сладкий перец и сыр разный, много. Запах, сшибающий с ног. Хорошо, что мы все уже сели.
Бессмертные знали толк в этой жизни. Хотя, ну а как же иначе? Это мы все несемся, считая года, как столбы в окнах быстро бегущего поезда. А они вон, живут все в свое удовольствие, могут позволить себе ощутить прелести этой жизни.
Кстати…
– А Ди к нам зайдет? – ну так, просто к слову пришлось.
– Если меня вы не прогоните. – Лер так пошутил. – Она у нас птица. Для нее нет проблемы пространства, куда захотела туда и пришла. Но меня для нее разыскать – не проблема. И в нашей семье есть закон: ночуем неукоснительно вместе. Всегда, где бы нас ночь не застала.
Хорошее правило, кстати. Я тут же вспомнила своих родителей: как бы они не поссорились, как бы не разругались, никогда и не при каких обстоятельствах супружескую постель не делили, и в детскую не съезжал тоже никто. Надо будет запомнить и в наш с Марком кодекс семейный внедрить.
Мысли скакали, как белки. Ди – порталист. Все магически одаренные азеркины-иные умели входить в подпространство с названием Сумерки. Мне это пока недоступно, я хоть и Зеркало, но необученное. При этом, порталами я отлично хожу, когда меня за руку водят. Так. Стоп… меня что-то в собственных размышлениях раз за разом царапало.
– Как они перемещались? – задала я вопрос, прямо глядя Леру в глаза. Очень красивые, между прочим.
– Умница, – он в ответ улыбнулся довольно. – Я давно думаю эту мысль. Эта парочка не умеет входить в наши Сумерки. Мало того, они несколько раз покупали у разных подпольных торговцев артефакты портального перемещения, изобретение Венди.
– И? – я примерно уже представляла, что скажет мне этот бессмертный.
– И шлепали ножками. Ездили на такси, катались в общественном транспорте.
– Ты по-этому не поверил моему рассказу про увиденное в замке БИП? – я напряженно спросила.
Лер разлил по чайным кружкам свой виски, и они выпили залпом, не чокаясь. Впрочем, мой ананасовый сок был при мне. Целый большущий стакан, заботливо наполняемый крепкой рукой молчаливого Марка.
– Теперь я точно понял, почему ты женился, – Задумчиво мне пробормотал этот бессмертный. Точнее, моему мрачному мужу. – И умная очень, и симпатичная, и одаренная, и уже даже немножко беременная.
В этот момент я как раз отхлебнула свой ананасовый сок…
Он сам виноват, говоря откровенно. Лер, а не сок. Сладкая жидкость тут не при чем.
– Я делала тест. Отрицательный. Я – не беременна, а вы меня с этим все уже заколебали, – прорычала свирепая я, протянув гостю новое полотенце.
Он заржал неприлично, тронув пальцами китель, и тот сам по себе распрекрасно очистился. Без вреда моему полотенцу. Я так тоже хочу.
– Бытовая магия отлично работает для впечатления девочек или когда до стиральной машинки три дня на оленях порталами, – мой заботливый муж очень нежно меня вытирал, приговаривая. – А в остальных случаях – глупое дело. Потом дико хочется жрать.
Словно бы в подтверждение сказанного, гость наш бессмертный закинул в свой рот огромадный кусок буженины и не прожевывая проглотил, лишь подмигнув мне луково.
– Марк, ты же знаешь уже, и Гетлим тебе говорил…
– Отрицательный, значит, – наглый бессмертный меня перебил, откровенно уже веселясь. – Поздравляю, папашка. Котенок.
«Папашка» внушительно рыкнул на собственное начальство. Скорбно вздохнул, усаживая окаменевшую абсолютно меня снова к себе на колени, и голосом вкрадчивым прошептал мне буквально на ухо:
– Лер хотел сказать, что наш с тобой ребенок уже точно морф. В таком случае, тест и не может быть положительным. Еще месяц примерно клеточная структура магической составляющей морфа будет с тобой «договариваться». Если получится, то через четыре недели начнется уже человеческая беременность. Все, как у людей, как обычно. И да, твои женские все болезни морфят не касаются. Захочет – исправит. Не захочет… Будем жить дальше, как и не было ничего. Просто работать, любить и надеяться.