Я твоя Кошка
Мы всю ночь их усиленно тратили, эти самые силы. Кажется, даже ресницы у меня ощутимо болели теперь. Пальчиком не пошевелить.
Только лежать, колыхаясь как студень.
– Прекрати, – в ответ на нежные прикосновения я прошипела, все же пытаясь на край отползти. – Изверг, я сейчас просто разрушусь.
– М? – он громко фыркнул, но ни капельки не изменилось. Даже больше: к рукам опять присоединились и губы. – Голова снова болит? Что, так быстро? Мы неделю женаты всего, моя милая женушка.
– Пять дней, – я вяло брыкнула ногой, с ужасом ощущая, что совершенно не против его этих поползновений.
– У меня свой отсчет… Отнести тебя в ванну? – он на секунду остановился, и я отчетливо поняла, что альтернатив у меня не так много: сначала супружеский долг, а потом эта самая ванна, или сначала водные процедуры, а потом уж супружеский долг. От перемены мест слагаемых, как известно, сумма все также не радует.
– Неси! – милостиво разрешила.
А потом мы долго и тщательно мылись, с трудом отрываясь друг от друга, чтобы намылиться и смыть. А потом снова… намылить. В конце этих всех процедур я уже просто свернулась калачиком на дне ванны и твердо решила остаться тут до грядущего вечера.
Меня вытащили и полежать даже не дали. Отнесли там куда-то. Судя по виду, на кухню. Судя по запаху, завтраком вкусным кормить. А если по взгляду судить…
– Ты взял меня в сексуальное рабство, – прожевывая отбивную, заботливо мне порезанную на кусочки, констатировала справедливая я.
Вот она, жизнь семейная в доме Котов: три вида мяса на завтрак, какой-то там легкий салатик, мороженое, крепкий кофе и снова шампанское.
– Ты снова меня раскусила, – отмахнувшись привычно, Марк замер и стал вдруг серьезен. – Прости, Люсь. Кажется, меня снова несет.
Удивленно подняв взгляд от тарелки, я воззрилась на мужа. Потом посмотрела внимательно на следы не знаю-уж-чьих-там зубов у него на руках и плечах, шею, порядком когтями моими исцарапанную, и усмехнулась.
– Кажется, в этот раз счет был равным. Кстати, письмо твое я забрала, но прочесть не успела. Так что ты тоже прости.
Поймав мой взгляд, Марк тоже на руки свои посмотрел и расплылся в совершенно счастливой, мальчишеской улыбке. Вот ведь… Кот!
– Я оборотень, Люсь. Мы такие: каждый полноценный оборот требует много сил и энергии. Каждая раса заимствует ее из своих, доступных источников. Мы, прости уж за откровенность, много жрем и отчаянно трахаемся. Последнее особенно. Страшно?
Я закрыла глаза, размышляя над сказанным мужем. Хотелось, конечно, ответить: «Нет-нет, что ты!» Но услышанное пугало. С таким темпераментом не сорвется ли он за какой-нибудь юбкой и очередными губами? Каково это жить, как на бомбе, постоянно помня, что это возможно?
– Когда-нибудь тебе меня станет мало… – люблю я все сразу сказать.
– Нет, – Марк сказал это твердо, но с явной грустью в голосе. – В том-то и дело, что нет. Мы зацикливаемся на своей женщине, как маньяки. Я раньше думал: легенды. Теперь точно вижу, что нет.
Ух ты!
Все не так уж и страшно. Котенок, ты просто Илону не знаешь еще. И как показала нам эта ночь, я тоже ее плохо знаю. Страшная женщина. Приходилось признать: мы с ней на пару продолжить подобные ночи еще совершенно не прочь.
– Марк, – отложив вилку в сторону, с табуретки сползла, с трудом в его сторону перемещаясь. – Кажется, мне нужно срочно в постель. Для забега на длинные дистанции организму нужна тренировка. Поможешь?
Несколько долгих секунд мой самый лучший во всем этом мире мужчина смотрел на меня с откровенным недоверием.
– Ты… уверена? – тихо спросил.
– Да, – и даже кивнула. – Как и в том, что очень скоро к нам в гости припрутся различные типы. Абсолютно без приглашения. На эти пустые условности им наплевать. Есть дела поважнее: тебя поискать, меня тоже… проинспектировать. Надо срочно ловить момент семейного уединения, и тебе восстанавливать свои силы.
Сказала и нежно пальчиками провела по свежим рубцам на спине. Кот сидел за столом в одних только штанах, улыбаясь мне совершенно восторженно и счастливо.
– Ты потом мне все расскажешь? – промурлыкала ему в шею, целуя.
– Обязательно. Позже. Потом.
Я взлетела к нему на плечо, как на крыльях. И потом еще долго летела. Мы оба летали.
Первая неделя нашей безумной семейной жизни закончилась, а мы еще живы, местами здоровы и еще даже не развелись. Ничего себе результат, удивительно.
8. Моня
«Часто звери куда деликатнее и мудрее людей. Особенно – крепко спящие, сытые звери». М. К. Кот «Дневники и записки»
Он спал очень красиво, уютно, совершенно уже по-домашнему. Я рассматривала расслабленное лицо мужа, искренне им любуясь.
Так близко. Пушистые щетки пшеничных ресниц, тени, залегшие под глазами и отросшая за день щетина.
Чуть приподнятые уголки губ создавали иллюзию постоянной улыбки. Марк всегда улыбался. Когда умирал и когда воскресал, корчась от боли и, наверное, в чужих женских объятиях, каменея от физического наслаждения. Никогда с его губ не сходила вот эта улыбка.
А со мной? Я ощущала: – со мной Кот менялся. Словно снимал свою прочно приросшую маску, медленно мне открываясь и взамен открывая меня.
Провела нежно пальцами по шерстистой груди. Густые, очень светлые волоски покрывали все тело котовье, широкой, темнеющей книзу дорожкой, сбегая все ниже.
Он даже брился, станком отделяя условную линию ворота от диких зарослей, которые скроет одежда. Такое шерстистое и волосатое безобразие… В жизни бы не подумала, что мне может понравиться нечто подобное. Жесткие линии рук и груди сейчас были словно расслаблены, во сне котик тихо посапывал и даже ножкой подрыгивал, моя радость.
Но и теперь, погруженный в глубокий сон Кот выглядел, как заряженный боевой арбалет, лежащий рядом со мной на постели.
Оборотень, настоящий опасный.
Спи, мой хороший.
Выскользнула бесшумно из нашей постели, осмотрелась, с немалым трудом отыскала наши с ним вещи.
Даже трусы свои все же нашла. Заколдованные они у меня, честное слово.
Аккуратно сложила все стопкой на кресле у изголовья кровати. Еще раз взглянула на Марка и вышла.
Я жена или чем? Пора брать власть в свои руки.
Душ, осмотр помещения, хозяйственная ревизия, план на оставшийся день…
Служебная наша квартирка оказалась уютной студией. Просторная, лаконичная. Кухня-столовая, спальня и странное помещение, напоминающее кабинет. Простая и прочная современная мебель в стиле «южный Прованс», как определила бы его Муля. Беленый дуб, акварельная палитра, светлая мелкая клетка. Практично и мило. Плотные римские шторы на окнах.
Шкафы-купе, стиральная машина в ванной, большой письменный стол в «кабинете», минимум перегородок. А прелесть широкой кровати мы оба успели уже оценить. Светло и просторно. Мне все очень здесь сразу понравилось. И почему-то нет ощущения гостиницы или даже студенческого общежития. Наш временный дом.
Небольшой холодильник был пуст совершенно. Похоже, Марк, ложась на операцию, действительно меня больше не ждал в своей жизни. И на помощь мою не рассчитывал. Это задело. Ну а что я хотела, мужик привык жить один и воспринял моё появление как эпизод. С логичным, хоть и неприятным концом и заголовком на входе: «Все бабы – дуры!»
Я спутала ему все расчеты. Такая вот я молодец. И не стыдно ни капельки. Сама удивляюсь себе.
В морозилке нашлось много мяса. Очень давно замороженного и имеющего уж скорее ценность палеонтологическую.
Но я справилась.
Правда, пришлось мне варить мясной суп, (благо, нашлась упаковка сухих овощей), жарить котлеты, запекать рульку свиную, наверное, на гарнир.
Посуду я всю переставила, чашки тщательно перемыла и перетерла. На этом совесть хозяйственная моя успокоилась и теперь, сидя на кухонной табуретке, я читала сосредоточенно то самое, очень важное для нас обоих письмо.
Чтение увлекательное и познавательное. Взгляд пробегал по убористым строчкам, снова любезно знакомившим меня с моим мужем.
Эти буквы писались продуманно. Почерк смелого, очень разумного и уверенного в себе человека: словно маленькие солдатики, круглые, твердые буквы шагали в решительный бой.
Я читала содрогалась от мысли о том, чего мы практически чудом с Котом избежали. Его странное, очень мужское «Прости»… Как много значительных допущений. А ведь все могло получиться иначе. Или я просто накручиваю себя? Обычная операция, неприятная и болезненная, но пластические хирурги таких делают сотни, наверное. Что же меня заставляло сейчас трястись как осиновый лист?
Перечитала начало письма и остро вдруг осознала:
Выводя эти строки, Марк жить не хотел, просто отчаянно.
Знаки сливались в тоненькие ручейки, слезы текли по щекам, я читала и плакала. Сухие и строгие фразы, но сколько же в них было боли!
Ненаписанной и несказанной, молча вложенной между строк.
«Зверь придет к тебе, обязательно. Если мои расчеты верны, то уже послезавтра. Не пугайся и не отвергай его. Ты все поймешь и почувствуешь правильно, ты настоящая умница», – я закрыла глаза, нервно выдохнув. Да уж, та еще умница, Кошка-Илона. Дел наделать успела, конечно. И нервов ему помотать… Вздохнула и дальше продолжила чтение.
«В архиве отца, который мне передала Гира, нашелся один очень важный документ. Я отправлю его на хранение в схрон Инквизиции, если все пойдет по худшему сценарию, и мое завещание вступит в силу, обратись к Максу с этим письмом и забери его».
Худший сценарий… Самая обычная операция. Он боится врачей? Перестраховывается? На него не похоже. Хотя.. что я знаю о муже своем?
«Пока же тебе нужно знать главное: в любом случае, Зверь свободен».
Так вот зачем Марку понадобилась эта срочная операция. Все равно ничего не понятно. Зачем он тогда рисковал?
«Этот вечный обитатель глубоких Сумерек – раб расшитого колдовским золотом в живой человеческой коже знака. Он принадлежал мне как оружие или предмет. Секретный отцовский документ уверяет: теперь он станет тебе верным другом».
Я вздрогнула. Мой муж, недоверчивый и осторожный, получил в руки настолько серьезные и неопровержимые доказательства, что пошел на чудовищный, по его мнению, риск. И о причинах такого поступка я, кажется, уже начинаю догадываться.
«Не хотелось бы убеждаться в правоте документа посмертно. Но… никто до сих пор не пытался избавиться от знака Зверя прижизненно. Остается надеяться, причиной тому были слабость и банальное малодушие. Очень хочется в это верить… Итак, я буду первым. На это решение у меня есть целый ряд очень весомых причин. И самая главная из них – ты, моя золотая. Защита сумеречного Зверя тебе нужна больше всех. Прими его от меня. И прости, если сможешь».
Дальше шло емкое и подробное изложение магических сил и возможностей Зверя.
Я читала со все возрастающим изумлением. Могучий защитник и универсальный, практически, инструмент. Его можно мысленно призывать, и если хозяину знака для этого требовалось немало магических и физических сил, то мне стоило лишь испугаться и вспомнить о Звере.
Я пробегала глазами по строкам и вспоминала тот самый момент, когда я впервые увидела Зверя.
Порождение Сумерек. Он был чем-то особенным: не призрак и не реальность. Как будто бы соткан из воздуха. Оптическая иллюзия, галлюцинация, обман зрения. Но от этой могущественной ипостаси Кота исходила великая, страшная сила. Зверь был вполне осязаем.
А еще мне вдруг вспомнился тот, другой Зверь, что в гостиничном номере истязал даже не пытавшегося сопротивляться Кота. Я отчетливо понимала, я чувствовала: – это был другой монстр.
С чего вдруг решила? Вид его и ощущения. И снова вопрос: почему Марк ему не воспротивился? Отчего не призвал своего? Вопросы, вопросы…
Если вспомнить рассказ демоницы, то в сумме у нас выходило три зверя: один тот, знак которого вырезали из Кирьяна живьем, а потом натянули на медную раму. Второго пытались похитить у Гиры, и судя по страшным событиям в замке БИП – несомненно успешно. А третьего Кот отпустил. Но зачем?
Защита прекрасной меня – великолепная цель, но мне что-то подсказывало, что слова из письма о «весомых причинах», – это совсем не метафора.
Я все еще размышляла, сидя за круглым столом. когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Пристальный, настороженный. Остро его ощутила все шкуркой мышиной своей. На меня снова кто-то охотился?
Оглянулась вокруг очень быстро и никого не увидела.
После уверения Лера в защищенности нашей служебной квартиры я совершенно расслабилась.
Но зачем тогда он так внимательно здесь все осматривал? Опасался ловушек, вторжения?
Я невольно поежилась.
Чье-то невидимое присутствие чувствовалось все острее. Резко похолодало, словно зима наступила на нашей маленькой кухне. Как будто бы туча закрыла свет летнего солнца, беспощадно светившего ночью и днем.
Но самое странное: я ни капельки не испугалась. Страх совсем потеряла Илона Олеговна Кот. А секунды спустя я почувствовала, почему.
Разумом просто быстро понять не успела.
Зверь.
Тот самый.
Он пришел, наконец.
Он показался, словно из воздуха уплотняясь в огромную тушу кошачью. Сидел строго напротив меня на полу, забавно-коротким хвостом своим нервно дергая.
Зверь выжидал напряженно, чуть обнажая огромные острые зубы. Он пристально смотрел мне в глаза, плотно прижав свои острые уши. Демонстрирует мне свою силу.
Коты всех видов, размеров, расцветок, и степени дикости ведут себя одинаково.
Но я – уже тоже практически Кошка.
Не испугалась его, вспоминая слова из письма. В сущности, он мне совсем не был страшен. Подумаешь, кот. Ну здоровый, прозрачный. Ну нервный, голодный наверное очень, они вечно все жрать хотят. Ничего криминального.
Но вот как мне «принять» его? Ритуал там какой? Может, слово сказать надо правильное? Надо, наверное, муженька разбудить и спросить. Это же он и затеял. А вдруг тогда Зверь уйдет?
В головушку мою лезли исключительно всякие глупости.
– Кис-кис-кис! – например, вот такие.
И что удивительно: сумеречная зверюга разом вдруг успокоилась, молча на пол легла и я ее четко увидела. Он словно бы проявился, утрачивая прозрачность. Красавец.
Узнала, ведь я все еще специалист по кошачьим. Была.
Смилодон. Древний предок всех крупных кошек. Привет, саблезубый, я в шоке. Прости за волнение, это научный оргазм.
До сих пор все доступные мне реконструкции этого древнего монстра рисовали его серо-буро-пятнисто-вообще-совершенно-невнятным, но наш Зверь был невероятно красив. Везет мне на котиков, честное слово. Огромная эта зверюга была ощутимо крупнее обычного льва. Яркие пятна на голубовато-пепельной шкуре, очень умная морда. Глаза, казалось, смотревшие мне прямо в душу. Короткий хвост и забавные кисточки на ушах.
– Он ведь не дал тебе имени, да? – ничего более умного в голову просто не лезло. – Мужчины… Будешь Моня у нас.
Зверь изумленно воззрился на дуру Илону.
Сморщил нос. будто раздумывая: съесть меня или отравится. А потом вдруг тихонечко замурлыкал в ответ. Я медленно сползла с табуретки, осторожно к нему подошла и присела на корточки, протянув руку в приветственном жесте. Ненормальная, совершенно.
– Привет, Моня. Я твой друг, Кошка Илона.
Зверь не ответил, что не было странным. Хорошо еще, что никуда не ушел и меня съесть не пытался.
Я что-то ему говорила потом, очень глупое и несущественное. Он меня слушал и продолжал тихо мурлыкать, тыкаясь мордой в колени. За ухом я котика почесала и пушистый животик погладила. И вообще, через десять минут мы с ним уже оба мурлыкали громко. Душа в душу, как заправские кошки.
Но тут раздался громкий звук шлепающих по полу босых ног, Моня встал абсолютно бесшумно и в воздухе растворился, словно какой-то Чеширский.
Я обернулась. В дверях стоял Марк, задумчиво разглядывая меня, сидевшую на полу, и принюхивался.
– Моня к нам приходил, – я растерянно доложила.
– Я так и думал, – Кот подтвердил, улыбнувшись. – Стоило мне уснуть, как уже мужиков полон дом. А чем это пахнет так вкусно?
– Обедом! – сидеть на полу и на него снизу смотреть сил не было никаких. Хотелось обнять и носом уткнуться в широкую голую грудь. Прижаться и замереть, чувствуя жар его кожи. И нюхать подмышки хотелось. Самый лучший во всем этом мире мужчина всегда пах изумительно.
Это все я сразу и сделала, скользнув ему прямо в раскрытые тут же объятия.
– Ш-ш-ш! Люсь, ты испугалась? – погрузив в мои волосы нос, он громко вздохнул, прижимая к себе.
– Кого, Моню? Он потрясающий. А еще я соскучилась! – отстранившись немного, подставила губы под поцелуй и с трудом потом оторвалась от него. – Садись, буду кормить одного очень голодного мужа.
– Да! – он снова повел крупным носом и ослепительно мне улыбнулся. – Только ты не пугайся, я не всегда такой прожорливый, это регенерация наложилась.
И в качестве доказательства к сказанному он ко мне развернулся спиной. Красивая. Уже даже практически гладкая.
9. Сытый муж
«Ложь похожа на медленно отравляющий яд». М. К. Кот «Дневники и записки»
Сытый мужчина прекрасен всегда, и не спорьте.
Томный, расслабленный, он согласен со всем, что происходит вокруг. Он лишний раз даже старается не возражать, свое хрупкое душевное равновесие опасаясь разрушить одним только словом.
Или ему просто лень.
Сытый Кот был прекрасен вдвойне, как двуликий мужчина. С видом ошалело-счастливым он рядом сидел, пил свой крепкий обеденный кофе и улыбался, щурясь от яркого солнца. Кому? Ну конечно же, мне.
Моя радость. Люблю, когда мне улыбаются.
Пора портить ему настроение. Прости, дорогой, я совсем не хотела, но надо. Семейная жизнь штука сложная: тут главное вовремя все обсудить и расставить акценты. Тогда есть шанс обойтись без разрушений и без жертв.
– Нам надо поговорить, – чей-то женский голос произнес напряженно. Кажется, мой.
Вот всегда я так : думаю умно и верно, а потом рот открываю и… словно брякает кто-то другой.
Но муж мой мудрейший и несомненно любимый бросил лукавый взгляд из-под пушистых ресниц и в ответ улыбнулся еще даже шире.
– А, знаешь, – он произнес очень тихо и почему-то облизываясь. – Больше всего удивительно то, что мне все это нравится. Чувствую себя патриархом, главой семьи, вождем целого племени и вообще зрелым мужем. А какая семейная жизнь без «Нам надо поговорить»? Начинай. Разговаривай.
И ухмыльнулся мне радостно. Вот ведь… Кот.
Я села напротив, подперев щеки ладонями и принялась его молча разглядывать. Нравится же. Потрясающий. Сильный, смелый, красивый. А самое главное, – мой.
Вот с этого мы и начнем.
– Коть… – тихонечко позвала.
Он опять улыбнулся.
– Люсь, аккуратнее с тоном. Я ведь все еще голоден. Или уже, – тяжело выдохнув вдруг и закрыв глаза он потянулся, под натянутой перед обедом футболкой играя рельефными мышцами и передо мной явно красуясь.
Запрещенный прием, между прочим. Но я поняла его суть.
– Хорошо, хорошо! – как говаривали знатоки тактики и стратегии: умелое организованное отступление – залог скорой, успешной победы. – У меня есть претензии, предложения и вопросы. С чего мы начнем? – промурлыкала тихо, не сводя восхищенных глаз с мужа.
Не притворялась совсем, между прочим, действительно им любуясь.
– С претензий, – ответил ни на секунду не задумавшись, лишь прищурился снова.
Предсказуемые все они, – мужики.
– Ты взял меня замуж без спросу, – зажала на правой руке большой палец.
– Их будет не больше десяти? – быстро смекнул мой хитрец.
В ответ я улыбнулась, надеюсь, что тоже загадочно…
– Ты вообще не имеешь манеры со мной советоваться, – Кот даже не дрогнул. И не возразил. – И заметь, я тебе доверяю, – скептически выгнул широкую светлую бровь. – Я тут же поправилась быстро: истерики не считаются.
Ухмыльнулся, но все же кивнул, соглашаясь.
– В планы свои никогда меня не просвещаешь. Вообще. Стратегически. А я, между прочим, чувствую себя глупой лошадкой, бегущей за поездом в тщетной надежде догнать!
Он опять улыбнулся.
– У меня двое трусов! – прозвучало по-женски обиженно. И вот тут, кажется, муж мой дрогнул. Во взгляде этом нахальном зажглось явно читаемое сожаление. Виноватый такой сидел кот. Расчудесненько получилось, лед тронулся, надо быстренько закреплять результат. – Я хожу в чужих вещах, донашиваю чужую обувь. Все семейное имущество дома Котов – это сумка с запасными трусами и телефоном. Без лифчика.
И так жалко себя сразу стало. Я чуть не заплакала.
– Прости, – Кот гибко скользнул в мою сторону, и я даже всхлипнуть еще не успела, как снова оказалась у него на коленях. – Я осел, а не кот. Совершенно ничего не успевающий эгоистичный осел, – он тихо вздохнул, зарываясь своим крупным носом мне в волосы. – Знаешь, у моих родителей ведь толком тоже ничего не было. Отец жил работой… Как мне тогда говорили. А теперь я понимаю…– Марк замялся, явно с трудом подбирая слова. – Как это пишут в любовных романах? «Он жил двойной жизнью». Именно так с нами и было. Но пока Кирьян не погиб, мы с мамой ни в чем особенно не нуждались. Одеты, обуты и сыты. Не голодали. А вот потом…
Я обняла его и ободряюще потерлась носом о широкую твердую грудь.
– Понимаю. Не умеешь жить комфортно, и что такое домашний уют ты не знаешь. Привык к казарме, к постоянным разъездам и службе. Служебная форма, казенное имущество, все с собой?
– В точку, – Марк опять улыбнулся, целуя в висок. – Я все хочу как у нормальных людей. Ты поможешь? Кстати, тут в сейфе лежат все твои документы и карты на наш общий семейный банковский счет. Все мои сбережения там. Зарабатываю я очень прилично. Тратить вообще не умею, еще даже не пробовал. Только квартиру в Выборге отремонтировал и кое-что из антикварной мебели туда прикупил, – еще один поцелуй, уже в шею. Этот увлекательный очень процесс соблазнения снова меня нужно хотя бы немножечко притормозить. Иначе мы снова пропустим полезное, начав с интересного и приятного.
– Переходим к вопросам! – я нетерпеливо заерзала у него на коленях, запоздало поняв опрометчивость этих движений. Тихий стон мужа стал этому подтверждением.
– Это пытка, – Марк выдохнул мне в плечо. – Прошу снисхождения.
– Нет.
Я была непреклонна.
– Жестокая женщина. Спрашивай. Пальчики загибай, а потом предложения, и в самом конце – мое мнение. Одно. Честно.
Прозвучало непререкаемо, и я даже не спорила.
– Как ты Гиру нашел?
Громкий выдох. Марк понял, что разговор наш не будет простым. Осторожно ссадил меня с колен на рядом стоявшую табуретку. Молча, встал, налил себе кофе, мне в удовольствии этом категорически отказал, и медленно подбирая слова, рассказал все, как было, начав с предыстории.
Как впервые сам нашел эту саму Гиру, узнав, что мать его тщательно прятала от демоницы, обрекая обоих на голод и бедность. Но он мать свою понимает и не осуждает совсем. Почему? Марк помялся, но все-таки рассказал мне и полную драматизма историю появления на белый свет наследника рода Котов. Жестокую, страшную, несправедливую.
Всем известно, что у иных дети без любви не рождаются. И чем сильнее их дар, тем непреложней работает этот странный закон Мироздания.
Есть масса теорий, его гипотетически объясняющих, но… ни одна из них не получила фактического подтверждения. Очень сложная это штука – любовь. Анализы у нее не возьмешь и вероятность последствий математически не рассчитаешь.
А потому, остается лишь помнить и знать: для рождения полноценного азеркина нужны полноценные, сильные чувства родителей. А полноценных иных очень мало, и больше никак не становится.
Наверное, к радости обыкновенных людей.
Кирьян Кот смог обмануть и себя и жену и природу. Ему так казалось.