Приключения Хуана ибн Куку. Книга первая
– Ты обманывал меня всё это время! Ты объедал меня! Я не знала от тебя покоя, от тебя был один шум! За это ты поплатишься! Не видать тебе свободы! Я требую компенсации за свои неудобства! – так далее и в том же духе продолжала она.
Все отводили глаза в стороны и опускали головы, и только Сю-И смотрела на Хуана заплаканными глазами, словно говоря – «Видишь теперь, за что я получила такую взбучку? Я пыталась предупредить тебя, а ты спал, как дитя! В доме, где тебя держат за невольника, нельзя спать как убитый накануне своего освобождения!»
Может, ты скажешь, не слишком ли много Хуан прочел в её глазах? Ну, если бы Хуан испытывал только одно сожаление, что Сю-И пришлось из-за него только плакать, то он, наверное, не понял бы, что ему теперь делать! Хуан осознал, что ради него Сю-И рисковала всем и, может быть, даже своей жизнью, а он подвел её, и сейчас стоит беспомощный, позволяя госпоже Ну торжествовать над всеми!
Нужно было что-то делать! Что-то срочно предпринять, иначе будет поздно!
Как бы ты поступил, мой друг? Выхватил бы меч и сразил бы всех врагов? Конечно, ты прав, нужно сражаться, но только когда у твоего врага в руке меч, как и в твоей. Но, что делать, когда на твоей шее уже стянули железное кольцо, скованное цепью?
И вот, что сделал Хуан. Когда госпожа Ну закончила свою речь, Хуан тут же сразу, как бы её продолжая, начал говорить:
– Госпожа! Я не думал, что так всё получится! Я стыжусь того, что причинил вам столько забот! Стыжусь еще больше, потому что не знал, как найти мне слов, чтобы просить вас оставить меня при вашем дворе и при вашей милости, ибо полюбил вас, как свою родную мать, которой не знал вовсе! Позвольте остаться при вас!..
Стоит ли говорить, что все были в полном недоумении! Речь Хуана была громом среди ясного неба! Все стояли, раскрыв рты, а Хуан говорил и говорил, стараясь подбирать слова. Он понимал, что если сейчас остановится, то его речь может не возыметь другого воздействия, кроме как короткого шока, за которым не последует ничего, поэтому он с ужасом для себя продолжал:
– Позвольте же мне остаться при вашей милости, до конца ваших дней, и просить руки вашей единственной племянницы, и дать нам то приданое, которое за нее было обещано вашим покойным мужем над прахом своего брата – отца моей невесты!.. Мы будем счастливы с ней в вашем доме! У нас будет много детей, будет счастливо, будет в нашем доме радость и много лет вам и нашим детям…
Хуан продолжал говорить, говорить, и говорить уже мало связанные слова, какие говорят обычно влюбленные женихи. Лицо госпожи Ну вытянулось, беззубый рот превратился в черную дыру и скосился в сторону. Такое лицо может быть, только когда человеку объявляют смертный приговор. Она хотела его перебить, но от такого поворота событий у нее просто перехватило дыхание! Она рукой нащупывала позади себя кресло, пытаясь сесть, и, отдышавшись, продолжить отбиваться от Хуана. Но, как только тяжело дыша, она села, Сю-И поднесла ей в стакане горячий крепкий чай и буквально стала заливать его в перекосившийся от злости рот. В то же самое время все присутствующие начали радоваться, кричать и поздравлять друг друга с предстоящей свадьбой, ведь все были уверены или почти уверены, что племянница госпожи Ну с радостью согласится выйти замуж за Хуана, так как, вероятнее всего, она была тайно в него влюблена, потому что разве можно было его не любить, и это наверняка и было так! По крайней мере, все этого хотели и все на это надеялись.
Тем временем, в этой радостной суматохе Сю-И со всей накопившейся за долгое время жестокостью поила госпожу Ну горячим чаем, и никто не замечал в вечернем свете и мерцании факелов, что госпожа Ну вот-вот захлебнется!
Ну, что, мой дорогой читатель, напоим госпожу Ну кипятком до смерти или оставим жить?
Конечно же, Сю-И – не убийца! Она никогда ею не была, как, например, те женщины из клана Ли-Тон-Ы, у которых Хуану как-то довелось находиться в плену. Вот они то были настоящими наемными убийцами древнего клана «Болотной Розы» и другой жизни не знали, и, конечно, это их не оправдывает, но…
В чем дело, почему ты так удивился? Как? Разве я ещё не рассказывал эту историю, в которой Хуан сначала был у них в плену, потом был их гостем, потом стал им мужем, а затем стал Императором клана Ли-Тон-Ы, чтобы затем совершить дворцовый переворот? О, это очень интересно и, возможно, с этого и надо было начать! Хочешь, я расскажу эту историю? Ну, слушай! А дело было так. Однажды, похитив судно с опиумом у англичан, Хуан со своим экипажем судна «Хромая Лягушка» прибыл на Сиам, чтобы обменять на опиум томившуюся в ожидании выкупа дочь морского пирата, прекрасную принцессу и возлюбленную Хуана – Шамбалу. По прибытию они отправились в квартал бань и опиумных притонов Сяо-Лянь. И вот, в заведении «Золотая обезьяна» они наткнулись на тех самых англичан, у которых украли судно с грузом! Представляешь, как же тесен мир морских разбойников – и в море им не разойтись, и на суше не затеряться друг от друга! Англичане, как раз в это время и в этом месте, нанимали сиамских пиратов из клана «Зеленый петух», чтобы их руками отомстить Хуану!
Впрочем, давай я дорасскажу, чем закончилась история в доме госпожи Ну, ведь в ней осталось много людей, ожидающих своей дальнейшей судьбы – старая Анаб со своим рецептом вкусного чая, простодушный охранник Селим с огромным нерастраченным добром в сердце, в конце концов, служанка Сю-И, тратящая свою молодость и не знающая, что за стенами этого дома совсем другая жизнь, которую стоит прожить, а сейчас стоящая рядом с госпожой Ну и ожесточенно заливающая ей в рот горячий чай, который заварила старая Анаб по своему старинному рецепту с горным шалфеем, который принес Хуан накануне.
Дело вот еще в чем: осознав, что происходит у них на глазах, слуги госпожи Ну все, как один, уже были готовы в скором времени присягнуть своему новому господину – Хуану, мужу племянницы госпожи Ну и законному наследнику двух состояний некогда живых братьев Нурси, близких друзей и любимцев самого Султана, да продлятся его дни. Нужно сказать, что все это время Хуан являлся свободным человеком и не мог беспричинно находиться на цепи без предъявленных ему даже самых абсурдных обвинений. Кроме того, после таких официальных заявлений он не мог находиться на цепи вдвойне, так как несвободный человек не может жениться или даже помышлять о женитьбе, либо его невеста должна быть в кандалах и на цепи так же, как и он. Если предложение сделано, то кандалы нужно снять до принятия решения невестой или ее родственниками. Конечно, все понимали что единственный родственник племянницы госпожи Ну это и есть госпожа Ну, которая может и могла бы воспрепятствовать свадьбе, но все же не могла это сделать по множеству причин: во-первых, не смотря на то, что Хуан хоть и свободный человек, но бедняк, при его браке с племянницей госпожи Ну Хуан получил бы обещанное жениху приданное и не мог уже называться бедняком, и уже, как богатый жених, мог бы жениться и, следовательно, брак не считался бы неравным. Во-вторых, по неписанным законам восточного гостеприимства, свободный человек, находящийся в доме, приютившем его длительное время, считался наравне с другими членами семьи данного дома, и с ним следовало поступать со всей ответственностью, как с равноправным, поэтому ему никто не мог заткнуть рот, удерживать против воли или выгонять из дому без тех вещей, с которыми он был принят; так как находясь в доме госпожи Ну, он отрабатывал долг госпоже, который признал, и не попытался ни разу оспорить, то теперь, отработав долг и исполнив обещанное, Хуан имел право на голос и любое заявление, уже как свободный человек, находящийся под защитой этого дома и, практически, как член этой семьи. Именно об этом и было написано нотариусом в преамбуле брачного свидетельства, смысл которой я, как мог, только что описал. Поверь, мне самому гораздо сложнее было его понять, переводя арабскую вязь без единой запятой и точки, – она тоже была в книге, а сама история выглядела не так понятно, как я описал ее тебе. Там было написано Хуаном примерно следующее:
«Я произнес слова, что не хочу покидать дом по доброй воле, пока госпожа будет держать на меня обиду, и не хотел причинить неудобства и, пока госпожа не полюбит меня, как своего сына, ибо я полюбил ее, как мать, и хочу жениться на ее единственной племяннице (имени этой девушки не сохранилось и в данном контексте оно не употреблено, так как речь шла об одном единственном человеке – прим.) с приданным, обещанным жениху, то есть мне, и в тот же миг я был освобожден ликующей толпой слуг, любивших меня так же, как и я их, и они уже были моя семья в тот миг и задолго до того и долго после, а самая любимая моя Сю-И вскоре получила свободу, но пожелала остаться в доме моей супруги, а навещать меня я ей больше не позволял, и одевал в одежды, как свободную, и всюду она сопровождала госпожу Нурси, мою супругу, как свободная», и так далее.
Конечно, госпожа Ну плевать хотела на все законы и обычаи, но теперь, когда стало для всех очевидным, что она скоро потеряет свое состояние и все перейдет Хуану, её просто никто уже не слушал. Она поникла головой, силы оставили её. Припертая со всех сторон, она поняла, что сама загнала себя в угол. Кроме всего прочего, госпожа Ну всем надоела своей злостью, и обитатели дома хотели, чтобы хозяйкой скорее стала молодая госпожа Нурси, поэтому они с радостью освободили Хуана, не дожидаясь чьего-то приказа.
Вот такая драма разыгралась в тот вечер у фонтана во дворе дома госпожи Ну, что привело к таким хитрым юридическим хитросплетениям, прописанным в брачном контракте Хуана и племянницы госпожи Ну, и скорой свадьбе.
На самом деле всего этого могло бы не быть, если бы Сю-И вовремя не залила беззубый рот госпожи Ну горячим чаем, который заварила Анаб. Как писал сам Хуан ибн Куку:
«Сю-И стала творцом моей и своей свободы, лучшей жизни всего дома и моей супруги госпожи Нурси, и если бы не тот чай с шалфеем, который я принес за вечер до этого дня, то старая госпожа Ну не разделила бы радости, охватившей нас всех, и все мы погибли бы вскоре от ее злости, если бы не Сю-И.
С тех пор я не доверяю толстухам и остерегаюсь иметь дело с теми, кто склонен им довериться».
Вскоре, Хуан ибн Куку мог зваться аль-Нурси и просить аудиенций не только падишаха, но даже Султана, пользуясь родовым именем, которым был награжден судьбой.
А что на счет молодой госпожи Нурси? – спросишь ты. Её имени не сохранилось в книге, но Хуан относился к ней с уважением, как и она к нему. Любил ли он её, и она его – этого неизвестно. Неизвестно так же, какая она была – красивая, молодая, старая ли. Известно только, что она с радостью переселилась из своего дворца в дом госпожи Ну, в котором когда-то выросла и играла маленькая рядом с фонтаном, который починил Хуан, как будто специально к её возвращению. Она встретила снова Анаб, которая растила её с детства, как свою дочь, а Сю-И стала ей сестрой, которую она всегда хотела иметь, и все они стали неразлучны. Приход госпожи Нурси наполнил жизнью этот дом вновь, а Хуан с радостью наблюдал, как поселяется в нем любовь и счастье. Даже старую госпожу Ну, которую накануне свадьбы хватил удар, окружили любовью и заботой – Селим таскал ее в кресле за спиной, а Сю-И с молодой госпожой наряжали ее цветами и лентами, танцевали во круг неё, а она улыбалась беззубым ртом, доживая свои годы в окружении любящих и простивших её.
Молодая Госпожа Нурси сделала Хуану свадебный подарок – она подарила ему свой родовой дворец Нурси, в котором Хуан побывал всего несколько раз, но, как он пишет, даже не остался в нем на ночь; думаю, это небольшое преувеличение, часто встречающееся в повествованиях книги от имени Хуана. Он писал так:
«… ближе к ночи я поднимал собак уже ожидавших и сам седлал коня, но чаще я брал двух или трех верблюдов, так как им было легче ночевать в пустыне, а покои дворца напоминали мне неволю. Мне, как и верблюдам, ночевавшим всегда в стойле, хотелось свободы, находящейся на расстоянии ладони.»
В этом дворце состоялась его встреча с Принцем – сыном Султана, который пожелал перед смертью видеть своего единственного сына в доме старых друзей Нурси, и чтобы дружба, соединявшая его когда-то с этим именем, нашла, наконец, свое начало вновь, как много лет назад, когда они втроем, на охоте, сражались одними только кинжалами с разъярённым раненым львом. Тогда-то и погиб от ран старший Нурси, спасший молодого Султана и своего брата. Там же младший Нурси поклялся, что позаботится о только что родившейся дочери брата – своей племяннице, а молодой Султан выстроил дворец, как благодарность за спасение её отцом. Эта история до глубины души потрясла Хуана, и они вместе с Принцем плакали, как дети, а потом скакали по барханам, не щадя лошадей, и ночевали в пустыне под звездами, согреваясь только теплом своих тел, в обнимку с собаками.
Хуан прислал Принцу мраморную статую льва с золотым кинжалом в сердце, а Принц подарил Хуану корабль, который называл «Морской Лев Нурси», и вместе они заложили в тайнике трюма красный рубин, покрытый надписями на арабском и искусно пронзенный изящным кинжалом, который должен был стать сердцем корабля. Это были трогательные встречи Хуана и Принца – они, словно мальчишки, заново переживали детство и всё самое прекрасное, что должно во время него произойти, и поэтому их дружба осталась на всю жизнь. Однажды им даже довелось оказаться по разные стороны войны – Хуан в то время был одним из генералов Наполеона, а Принц был полководцем падишаха – Принц как раз брал невесту в жены, и они месяц праздновали всем фронтом свадьбу и сорвали обеим сторонам наступление, так как все солдаты по ту и другую сторону во время многочисленных пиров растеряли оружия и разошлись кто куда. После этого случая Принц попал в немилость падишаха, а Хуан порвал с революционной Францией, и именно поэтому об этом наступлении не написали ни в одной газете, которые по-прежнему каждый день покупала мама Хуана в надежде узнать что-либо о судьбе сына, а его отец по-прежнему бороздил моря и океаны на стремительной яхте «Жюан» в надежде отыскать его.
Ты, наверное, обратил внимание, что я часто повторяю слова, которые мне нравятся, – особенно эти последние – они вселяют в меня тепло и надежду на всё самое хорошее.
Послесловие к этой главе
Как ты заметил, в окружении Хуана больше встречается хороших людей, но все они в той или иной степени являются чьими-то подневольными, рабами, слугами. Одним словом, – не могут распоряжаться своей свободой. Хуан писал по этому поводу, что:
«Свободный человек желает первым делом купить раба или ввергнуть кого-либо себе в неволю и меньше всего желает кого-либо освободить, поэтому я всегда избегал и скрывал от всех, что я свободный человек. Говорили они неприятные мне разговоры о наживе и удовольствиях, а мне же хотелось думать о любви и о свободе, как о просторе, и я не понимал их, а они меня, и мы не могли стать друзьями».
Ты спросишь, ну как же так, ведь Принц, госпожа Нурси, Нириада – все свободные богатые люди! Как быть с ними, ведь они друзья Хуана?
Все так, только Принц был не свободен от своего высокого происхождения и должен был делать то, к чему оно обязывает – поэтому, кстати сказать, в последствии он предпочел незабвенный покой на островах в обществе неведомых ни до чего островитян, так и не вернувшись из одного из совместных с Хуаном путешествий. Госпожа Нурси не была свободна до того, как вышла замуж за Хуана, так как всю свою молодость была вынуждена ждать замужества, и молила бога, чтобы её будущий муж не оказался деспотом, а про Нириаду я вообще молчу, – она оказалась невольницей по своему происхождению, и в караване, в котором она встретила Хуана, её везли к господину, которому она принадлежала. Хуан вспоминал, как она учила его играть в камешки – это были изумруды, алмазы, рубины… За один камень можно было выкупить из неволи сотню рабов, а Нириада, если хотела, могла с легкостью кидать их горстями в воду, но только не смогла бы никогда и ни за что выкупить свою свободу. Хуан много и долго думал над этим, и ещё больше его волновало хотела ли она свободы для себя вообще?
«Иногда я думаю, что лишь неволя заставляет человека так отчаянно любить, а свобода велит ему любить только себя».
«Я много раз был рабом, но никогда не верил этому, а внутри я всегда чувствовал себя свободным, и теперь понимаю, что внутри – важнее».
Глава 4
В этой главе я расскажу тебе, что представлял собой корабль Хуана «Морской Лев», подаренный ему Принцем.
«Морской Лев»
Как ты знаешь, морской лев сильный и смелый хищник, полностью оправдывающий свое сравнение со львом – царём зверей. Как и сам морской лев, корабль был ему под стать – быстрый, надежный в умелых руках, прочный и устойчивый на волнах. Его борта были укреплены железным деревом, выкрашенным в белый цвет; ядра отскакивали от них, как горох, и была бессильна картечь. Сам же корпус был сделан из ливанского кедра (дерева, которое не поддается гнили) и выкрашен в грифельный цвет. Довершали всё это великолепие зеленовато-бирюзовые паруса.
Каждый борт защищали шесть легких пушек. «Морской лев» мог принять до двадцати человек команды и полные трюмы груза, а при желании кораблем можно было управиться и в одиночку. Однажды Хуану довелось убедиться в этом, столкнувшись в море с пиратами, пожелавшими взять «Морского Льва» на абордаж.
Пираты видели, что кроме Хуана на корабле больше никого нет, и поэтому не стреляли из пушек, в надежде захватить корабль в целости и сохранности. Хуан заблаговременно зарядил пушки с правого борта по мере приближения вражеской флотилии, так как заподозрил неладное еще издалека: с подветренной стороны левого борта стремительным выверенным курсом, прямо на него, на равном расстоянии друг от друга шли три корабля со спущенными флагами. Подозрительно, не правда ли? Стало понятно, что они пытаются взять его в тиски, прижав к берегу. Расстояние между кораблями по линии было небольшое, так что проскочить между ними не представлялось возможным. Развернуть корабль не было времени, близость берега и возможность напороться на прибрежные рифы затрудняла такой манёвр, поэтому, не теряя времени, Хуан не стал выставлять паруса, и занялся пушками, обдумывая дальнейшие действия. Затем, поправив курс, приступил заряжать пушки левого борта. Пираты заметили это, так как расстояние уже позволяло им наблюдать за ним невооруженным глазом. Зафиксировав руль петлей, Хуан подбежал к ближайшей пушке, сделал предупредительный выстрел, чтобы проверить дальность прицельной стрельбы. Услышав залп легкого орудия и шлепок о воду небольшого ядра, пираты начали дружно хохотать, так как было понятно, что с такими пушками даже при наличии команды не управиться с тремя кораблями, и уж тем более не потопить ни одного из них. В ответ пираты дали залп из тяжелой пушки. Ядро пролетело над «Морским Львом» и шумно опустилось в воду, подняв столб воды. После такого представления пираты ожидали только сдачи корабля без боя, – обычно так оно и происходило. Хуан знал это и направил нос корабля в сторону самого ближнего к нему противника и пошел на сближение, заходя таким образом, чтобы могло показаться, что он идет прямо между двумя шхунами, готовясь к сдаче. Именно так и поняли его маневр пираты. Подойдя поближе, они стали сбрасывать скорость, снимая паруса, и в это время, не дав «захлопнуть клещи», Хуан начал резко выполнять разворот в непосредственной близи и, выведя правый борт на позицию, открывавшуюся для стрельбы, кинулся с фитилем к пушкам. Пираты сначала подумали, что Хуан бежит снимать паруса, но когда увидели дым от фитиля, опешили от такого поворота событий, так как не представляли, что он собирается сражаться в такой ситуации. Самые опытные из них уже было потянулись к пистолетам, как грянул гром первой пушки правого борта «Морского Льва», и полетело не ядро, а картечь, которая разметала всех по палубе. Затем второй залп продолжал разносить в щепки борта пиратской шхуны, за которым прятались пираты. Залпы остальных пушек изрядно повредили борта, паруса и такелаж пиратской шхуны, и ей пришлось выйти из погони. Тем временем, за происходящим могли только наблюдать подходившие остальные пираты, к тому времени тоже снявшие паруса, и уже не в силах помочь своим товарищам по разбою. Хуан немедленно завершил разворот и наставил дополнительный парус, лег под ветер и вскоре был на приличном расстоянии. Если учитывать, что пиратам пришлось сбавить паруса, то у «Морского Льва» появилась изрядная фора, которая и решила исход погони. Попробуй, догони морского льва в его стихии! Пираты проводили его прощальным салютом, в суматохе не успев как следует навести свои пушки, стреляя наугад. На этом всё и закончилось.
Глава 5
Морская дьяволица
В этой главе, избегая лишние подробности я приведу историю, описанную в книге самим Хуаном ибн Куку.
Однажды пришлось мне бывать в плену у одного шаха, рыбаки которого выловили меня полумертвого из моря после кораблекрушения. Они сказали ему, что я, наверное, колдун, раз меня не съели рыбы. Сначала шах приказал посадить меня на цепь и не давать ничего, кроме воды. Впрочем, не запретил слугам бросать мне лепешки из остатков той еды, которую для них готовили. Нужно признать, что нахлебавшись вдоволь морской соли, воду пресную до сих пор я считаю величайшим по вкусу напитком в мире, и даже в таком положении, сидя на цепи, для меня это было счастьем ощущать под собой твердь земли и то, как насыщается моя плоть и возвращаются силы.
Одним утром, служанка, прислуживавшая мне, рассказала, что шах собирается скормить меня огромной морской щуке, которая случайно угодила в его сети. Шаху доставили хищницу живой на потеху, и он решил оставить её, чтобы хвастаться своим гостям, и заодно устроить перед ними представление – бросить меня ей на раздирание. Избежать пасти акул в море и принять смерть от гигантской морской щуки в бассейне шаха на потеху всем – это было бы слишком для меня после всего того, что мне довелось пережить, и в моей голове быстро созрел план. Я попросил служанку, ту что приносила мне еду, распространить слух, что будто бы мне известно, как заклинать рыб и особенно морских щук, так как в свое время я заработал много денег на этом. А велел я ей сказать именно так: «Боюсь, как бы наш плененный не заколдовал бы щуку, как он рассказывал, что может. А то представление выйдет никудышное! Не вышло бы позора перед гостями!» Затем я велел сказать следующее: «Великий шах мог бы похвастать дрессированной щукой перед всеми!», и еще добавить: «Думаю, колдун мог бы выменять свой секрет на свою свободу, а сети шаха всегда были бы полны рыбы и бочонки полны золота!»
Так каждый день служанка тихо, почти шепотом, как я её и учил, говорила новую фразу, и все слуги наперебой начали повторять за ней, каждый на свой лад, громче и громче, добавляя всякий раз что-то от себя, чтобы выделиться умом. И вскоре все управляющие выстраивались на доклад к шаху с одними и теми же речами, одна другой слаще.
В конце концов шах клюнул на мою удочку, и мне даже не пришлось тянуть на себя наживку, рыбка сама плыла ко мне. Тем же вечером меня привели к нему. Оказалось, что его больше заботило представление и то впечатление, которое он мог бы произвести на своих гостей! В его светлую голову пришла гениальная идея. Ему захотелось на виду у гостей войти в бассейн с огромной морской щукой и повелевать ею! Какая слава бы тогда могла постигнуть его! Молва вознесла бы его до небес! Конечно, если бы он сам до этого не додумался, то пришлось бы мне подсказать ему, если бы этого раньше меня не сделали другие. Благодаря их желанию выслужиться, я остался жив.
Я пообещал, что научу его заклинать рыб, и они сами будут плыть в его сети, и он выручит много золота. Но для этого ему придется оставить меня в живых, а после – освободить.
– Смотри, неверный, если обманешь меня, то, клянусь Аллахом, скормлю тебя этой щуке по частям, а потом прикажу выпотрошить её брюхо и раскидать по земле твои останки на радость шакалам! – таков был его ответ.
Но все же цепи с меня пришлось снять, и я поселился рядом с бассейном, в котором в морской воде плавала Щука.
Ели вы раньше сталкивались с этой морской дьяволицей, то должны благодарить всех богов на свете, что остались живы. Это огромная удача! Конечно, она могла бы вас помиловать, проплыв мимо, её любимая еда – это треска и тунец, но человека она может убить в считанные секунды! Плавальщик может даже не понять, что произошло, а наблюдатели не успеют ничего разглядеть. Существуют легенды о морском дьяволе, но на самом деле, это просто щука – огромная, как акула, быстрая и беспощадная в своих владениях! А вот мне пришлось провести с ней в одном бассейне много дней и даже ночей, кормить с рук и утешать её, в то время когда она тосковала по морскому простору.