На очередное индивидуальное занятие я пришла в коротеньких белых шортиках и обтягивающем белом топе. Волосы забрала наверх, скрутив в тугой пучок, ограничила белой сеточкой. Я хотела максимально открыть шею и плечи. Белье надела белое, кружевное. На бюстгальтере даже высоко на лямки заходило кружево и слегка виднелось из-под топа. Макияж нанесла неброский: бледные сероватые матовые тени, много туши на ресницы, чуть тронуты нежным теплым блеском губы. В уши вставила мелкие легкомысленные гвоздики с бриллиантиками – по-школьному, но не дешево. На ноги, вопреки четким указаниям тренера, надела тряпочные белые тапочки. Он предупреждал, что нужны кроссовки – во избежание травмы. Но не послушаться его было слаще. Носочки тоже выбрала с кружевами – пусть позлится. И феромонами слегка помазала обнаженную шею, чтобы незаметно, но ощутимо.
Перед дверью в спортзал перевела дыхание. Обнулила перерождающуюся в страх энергию. И вошла.
Волк стоял ко мне спиной и подбрасывал вверх кинжал. Затем ловил его, одновременно запуская в потолок другой. Лезвия крутились в воздухе, поблескивая длинными лезвиями. Легкий свист примешивался к еле слышному шуршанию одежды тренера. Видимо, услышав мои приближающиеся шаги, Волк резко повернулся, не прекращая при этом ловить кинжалы и попутно нападать на невидимого противника, уворачиваясь и нанося ему точные резкие удары. Я застыла в нескольких метрах, ожидая услышать какую-нибудь команду и завороженная от тренировочной битвы.
– Растяжка! – скомандовал он, наконец, резко отвернувшись, чтобы в прыжке поймать крутящееся лезвие. Гладкая лысина и лицо его блестели от пота – тренировался он не один час.
Медленным шагом, стараясь аккуратно покачивать бедрами и наклонив голову, я направилась к деревянной лестнице. Не оглядываясь, закинула правую ногу как можно выше на ступеньку, потянулась руками к ней. Обхватила пальцами щиколотку, осторожно покачиваясь в растягивающем упражнении. Провела руками по ноге до линии шортиков, замерла, прислушиваясь к тренировке позади себя. Сменила ногу. Проделала то же. Глубоко выдохнула, испытывая напряжение. Шорохи за спиной прекратились – он закончил.
– Что за кисейный наряд? – услышала я гневный шепот рядом с ухом. А в следующий момент почувствовала, как он касается моей спины своей вздымающейся грудью. Закрыла глаза и откинула голову назад, чтобы почувствовать его близость в полноте. Но неожиданно для себя ощутила прикосновение холодного лезвия к своему горлу. – Для меня, видимо?
Резко открыла глаза, замерев. Стало страшно дышать. Но мысли запрыгали в голове, словно блошки на раскаленной сковородке (вот именно это нелепое сравнение я увидела тогда!), и оптимизм все же взял верх. Я агент!
– Для тебя… – насколько смогла, спокойно выдохнула я. – Не нравится – могу снять.
Сердце бешено забилось, готовясь выпрыгнуть из груди. А я, чувствуя, как на холодное лезвие надавили сильнее, внушала себе, что Волк просто запугивает и не посмеет меня убить. Воспоминания дали картинку лица Павла в день нашей первой встречи, разочарованно покачал головой господин Моо, почему-то удрученно, но с пониманием выговорил: «Он же псих!»
Волк позади меня шумно дышал. Его ладонь левой руки коснулась моего бедра вытянутой на лестнице ноги, прошлась осторожно по внутренней стороне. Я неловко дернулась и почувствовала, как нож врезался в кожу, стало немного больно и одновременно тепло – это кровь потекла. Резко убрав руку с кинжалом, он легко ударил по моей ноге, чтобы я ее опустила, а потом одним движением развернул к себе, словно я была марионетка в его руках.
В холодном взгляде, устремленном на мою шею, билось пламя. Отбросив кинжал в сторону, он провел по ране рукой, небрежно размазывая кровь до груди. Скользнул горячей ладонью под лиф, окровавленной рукой до боли сжал грудь. Он, будто скала, накрывал меня своим телом. Я смотрела на широкие плечи, такие близкие для прикосновений и не решалась. Трусливый кролик во мне готов был в ту же минуту сбежать. Ненормальная пантера готовилась выпустить коготки. Это все феромоны. Он должен был сдержаться. Наверняка в тот момент уже обдумывал свое поведение. Или нет…
Неожиданно для самой себя я коснулась пальцами своей раненой шее, мимолетно подумав о том, что это всего лишь царапина. А затем с ненавистью размазала кровь по его губам. И Волк сорвался. Одной рукой захватив мою голову, другой схватив меня за попу, притянул к себе и впился губами в мои губы. Вихрь бури, поглотивший меня и его, закружил в скотском порыве и диких стонах. Он целовал меня! Брал! Лапал, как свою собственность…
– Кыся… – прошептал он, кусая мои губы.
Не поняла, что бы могло означать сказанное, но тогда было не до этого.
Я с готовность отдавалась, оголяя его большие плечи от мешающего кимоно. Пальцами скользила по мокрым от пота дорожкам. Лишь бы не упустить этот момент. Но…
Бешеное пламя снова вырвалось из его глаз, будто он разом прозрел от каких-то чар:
– Занятие на сегодня окончено… – выговорил хрипло Волк. – Пошла прочь!
Не поверила своим ушам.
Такой огонь. Такая обжигающая страсть.
Всего лишь поцелуй…
Он отступил на шаг назад, будто борясь со своими желаниями.
Я тоже не решалась двинуться с места.
Надо было подождать. Ощутить прелесть момента.
– Уходи, – сказал он спокойнее.
Я продолжала оставаться неподвижной. Провела рукой по шее, не отводя взгляда. Кровь, значит, его страсть. Необычно и немного больно. Но радостно, что Ахиллесова пята была найдена. К чему же могут привести подобные знания?..
Решив, что момент подходящий, чтобы оставить Волка голодным, а себя почти удовлетворенной от найденной слабости, я развернулась и устремилась к выходу.
– До встречи… – бросила я через плечо, широко улыбаясь.
Он не ответил.
Я отправилась в душ.
А после в библиотеку, чтобы глубже покопаться в досье Волка. Что означало слово «Кыся». Меня ли он так называл в порыве? Или это была какая-то команда? Может, приказ на незнакомом языке?..
Узнаю и сразу тебе расскажу.
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
Библиотечные данные дали весьма расплывчатое понятие «Кыси». То ли это мифическое существо, то ли страшная кличка… И почему он меня так назвал? Или не меня? Короче, я решила особо не заморачиваться и напрямую спросить об этом Волка. Когда-нибудь. Только как к нему подойти?
После занятий у нас с девчонками был запланирован очередной традиционный поход в сауну. Диана приболела, ей требовался релакс в соляных пещерах. Анжела вернулась с очередного задания, осунулась. Некогда пухлые розовые щечки сменились на острые серые скулы. Светлые волосы, будто сгорели под палящим солнцем, пышные формы потерялись за некрасиво выступающими костями. Помотало, видимо. Мы с Дианой ни о чем ее не спрашивали. В наших кругах не принято рассказывать о заданиях. Вместе – семья, но по отдельности каждый сам за себя. У каждой из нас своя судьба… и своя конечная буква…
Но на этот раз Анжела, видимо, очень хотела с нами поделиться.
– Как вы тут, девочки? – стесняясь обнажаться, сиплым голосом спросила она.
– Да все, как всегда, – откашлялась Диана. – Учимся, готовимся, к заданиям…
– А меня, наверное, «спишут», – голос Анжелы дрогнул.
– С чего ты так решила? – как можно спокойнее спросила я.
– Они меня заразили, – шепотом проговорила она. – Не бойтесь, воздушно-капельным не передается, – поспешила успокоить, криво усмехнувшись. – Это необычный вирус. Передается только при половом контакте. После смерти не определяется, так как успевает разложиться на элементы за пару часов после прекращения сердцебиения. В крови остаются только продукты распада, диагностирующиеся, как большая доза облучения… Мне недолго осталось… Они меня убили все-таки…
– Ты в этом уверена? – недоверчиво покосилась Диана. – В смысле… в их намерениях? – поспешила исправить двусмысленность вопроса и смешавшись встряхнула головой.
– Абсолютно… Лев сказал, – некогда голубые, а теперь серые глаза Анжелы наполнились слезами. – Без каких-либо проявлений жалости… Да о чем это я… Испытания биологического оружия, конечно, важнее нескольких десятков жизней.
– Десятков? – не сдержалась Диана, в ужасе прикрывая ладонью рот.
– Мне уже нечего терять, а вы еще можете! – Анжела приблизилась к нам вплотную. – Надо бороться, только всем вместе… Это система… Она придумана…
Она не успела договорить. В раздевалку вошли три девочки со старшего курса, молча разделись и скрылись в парной.
– Я сама согласилась на вирус, – продолжила Анжела, глотая слезы. – Но и выхода не было. – Тот, кого я им заразила, мертв. И моя семья отмщена. Я умру счастливой… – Худыми руками обняла нас с Дианой. Слезы катились по моим щекам. От невозможности изменить что-то. От отчаяния. От горя…
Несколько часов, как раньше, в сауне просидеть не удалось. Анжеле неожиданно стало плохо. Она безжизненно сползла по стенке душевой кабины. И я еле успела ее подхватить. Вытащив на кушетку, нажала красную кнопку тревоги.
– Надо бороться… – из последних сил прошептала Анжела, и я согласно мотнула головой.
В фойе прибежали работники банного комплекса, отодвинув нас с Дианой на задний план. Слез уже не было. Сознавая, что видели подругу в последний раз, каждая из нас думала о чем-то своем. Возможно, о неизбежности нашей участи… Возможно, обдумывали план. Но так или иначе, разговаривать ни о чем больше не хотелось. А горе и злоба на систему прочно засели в душе…