– Неужели это ты! Я даже не знал, что красота может быть еще краше! – рассыпался в комплементах Кирилл.
– Привет, – сдержанно поздоровался Герман и отвел взгляд. – Отлично выглядишь.
– Ну, само собой лучше, чем в пять утра, – пошутила я, присаживаясь рядом с Германом и принимая ухаживания Кирилла.
– Что будем пить в этот прекрасный вечер? Кофе можем отложить до других времен. В ассортименте есть слабоалкогольные коктейли, – шепнул денди, слегка наклоняясь.
– Надо же. А с каких это пор? – поинтересовалась я.
– С тех самых, когда одна очаровательная леди сегодня вошла в это здание.
– И какова здесь винная карта? – едва сдерживая улыбку, спросила я. – Не отказалась бы от «Вишневой бестии».
Мой расчет был абсолютно точен, хотя идея и родилась спонтанно. Догадывалась, что на территории школы действуют обычные договоренности, как и за ее пределами. Алкоголь, как и секс, запрещен. Но если договориться, то и море, в принципе, по колено. Мне захотелось вдруг проверить, везде ли и всем ли это можно. Хотя, конечно, Кирилл на «всех» не походил. Что-то было в нем от «дитя президента». Словно весь мир принадлежал ему. И это нельзя было легкомысленно списать на самоуверенность.
– Что ж, я готов выступить в роли сомелье… Но с небольшим условием, – Кирилл тоже не собирался упускать свой шанс.
– Ты хотел сказать, бармена? – поправила я. – И что же за условие?
– Если напиток тебе понравится, ты подаришь мне поцелуй.
Я незаметно посмотрела на Германа, по губам которого скользнула сдержанная улыбка. Она мне понравилась.
– А если понравится Герману? – резко развернулась я и шепнула Кириллу в губы, отчего он весь подобрался.
– Пожалуй, Герман меня простит, если я откажусь, – выдохнул денди, слегка отодвинувшись от меня. Сдержался. Готов был играть. Мне стало забавно.
– Хорошо, – согласилась я. – Но если мне не понравится, тогда ты выполнишь любое мое желание, – слегка коснулась его подбородка ногтем указательного пальца.
– Надеюсь, все будет в рамках дозволенного, – поднимаясь, проговорил Кирилл.
– Конечно, – уже ему в спину сказала я.
«Вишневая бестия» требовала определенного времени для приготовления. Мы все это знали – уроки первого курса, точнее дополнительный факультатив. Я согласилась на него только для того, чтобы побыть наедине с Германом.
– Как тебе… в школе? – задала я самый примитивный вопрос.
– Необычно, – коротко ответил он. – А тебе?
– Поначалу было трудновато, а теперь немного привыкла, – созналась я, всеми силами стараясь его разговорить. – Что для тебя самое сложное?
– Не знаю… – уклончиво пожал он плечами. – Наверное, общение.
– В каком смысле?
– В смысле, что я к нему не привык.
– Кем ты собирался стать… на свободе? – я с трудом подбирала слова.
– Наверное, айтишником.
– А сейчас…
– Сейчас я не хотел бы быть вообще… – слова сорвались с его губ, и у меня кольнуло в груди.
– Надеюсь, ты не про суицид? – я еще на тон понизила голос. – Честно говоря, я тоже несколько раз пыталась… А теперь понимаю, что во мне кричали обиды… И эмоции… Брось. Найди просто интерес, и все встанет на свои места.
– Какой во всем этом может быть интерес? – брезгливо спросил Герман, сократив расстояние между нашими лицами до минимального. – Зачем?
– Ну, хотя бы ради того, чтобы однажды все это закончилось.
– А ты для этого живешь?
– Наверное, да.
Я не отстранилась. Несколько секунд молча смотрела в его зеленые глаза, стараясь найти понимание. Но Герман был глубоко погружен в самого себя. Он, будто смотрел сквозь меня. И это раздражало.
– Тогда проще закончить это хотя бы для самого себя.
– А если где-то тебя любят и ждут? – отыскивала я в копилке достойные доводы.
– У меня никого нет.
– А вдруг вы еще с ней не встретились… Или с ним… – решила я быть современной.
– А если встретились?.. – его ладонь коснулась моей щеки, и я не поверила своим ушам. – Вдруг это ты?
– Я?
– А тебе нравится другой. И в чем снова смысл?
– Почему другой? – он провоцировал меня отвечать именно так, в противном случае я подтвердила бы бессмысленность его жизни, а у меня была прямо противоположная цель.
– Разве я тебе понравился? – уже прямо спросил Герман.
– Мы слишком мало знакомы…
– А если сблизиться?
– Ты мне предлагаешь переспать? – решила немного взбодрить его все той же старой знакомой прямотой.
– Мы слышим то, что хотим услышать, – заметил он.
– Возможно…
Его пальцы осторожно исследовали овал моего лица.
– Насколько мне известно, ты болезненно влюблена в своего бывшего наставника, – почти безразличным тоном произнес он. И я поняла, что слишком сильно ошиблась в своих расчетах. Герман был умен, внимателен и осведомлен обо мне лучше, чем бы этого хотелось.