Бхагавад Гита. Песнь Божественной Мудрости

ГЛАВА ВТОРАЯ. Йога Совершенного Знания

2.1

Санджая сказал:

И ему́, одержи́мому ми́лостью

слёз боле́зненного сострада́ния,

так отве́тил тогда́ Мадхусу́дана

(«Тот, кто ле́чит плоды неве́денья»).

2.2

Всеблагой сказал:

О Арджу́на, в таку́ю мину́ту отку́да

близору́кость и невнима́тельность?

В том нет бла́га: на земле́ твоя сла́ва

омрачи́тся, да и в ра́й не войде́шь так.

2.3

Эту жа́лкую вя́лость, о Па́ртха, отбро́сь,

недосто́йно тако́е тебя́, ты сильне́е.

Эта сла́бость души́ — лишь зна́к заблужде́ния.

Встань на би́тву как и́стинный во́ин.

2.4

Арджуна сказал:

Как могу́ я, скажи́, Мадхусу́дана,

в деда Би́шму стреля́ть и в учи́теля Дро́ну?

Ведь они́, о враго́в победи́тель,

досто́йны не стре́л, а цвето́в!

2.5

Уж лу́чше отре́чься

от сла́вы мирско́й

и проси́ть подая́ния,

чем уби́ть своих гу́ру

и наслажда́ться э́той побе́дой, —

ведь уби́в их, я́ позави́дую ме́ртвым,

все ра́дости жи́зни свое́й

запятна́ю их кро́вью!

2.6

Я не зна́ю,

како́й исхо́д для на́с теперь лу́чше.

Может, лу́чше б они́

одержа́ли над на́ми побе́ду.

Ведь уби́в сыно́в Дритара́штры,

стоя́щих пред на́ми,

мы в сами́х же себе́ уничто́жим жела́ние жи́ть.

2.7

Всё мое́ существо́

охвати́л неду́г слабово́лия!

Вопроша́ю смире́нно тебя́:

в чем мой до́лг заключа́ется?

Доверя́ю всеце́ло тебе́

свое се́рдце в смяте́нии,

я тепе́рь учени́к твой, молю́:

укажи́ мне благу́ю доро́гу!

2.8

Ведь да́же если мы́

завою́ем все́ царства ми́ра,

и да́же если

ста́нем бого́в богами,

не ви́жу я, как исцели́лось бы э́то го́ре,

кото́рое сейчас иссуша́ет мне ду́шу!

2.9

Санджая сказал:

Та́к Повелителю чу́вств, Хришике́ше,

сказал Гудаке́ша, Повелитель сна́.

И, доба́вив: «Не буду сража́ться, Гови́нда!» —

снова се́л перед ним и в молча́нии замер.

2.10

И тогда́, о потомок Бха́раты,

меж двух а́рмий па́вшему ду́хом

Па́ртхе та́к сказал Хришике́ша

с чуть заме́тной улыбкой споко́йствия.

2.11

Всеблагой сказал:

Ре́чи твои как бу́дто бы му́дрые,

но и́стинно мудрый никогда́ не горю́ет

ни о те́х, кто жив, ни о те́х, кто умер.

Тут действи́тельно не́ о чем горева́ть.

2.12

Никогда́ ведь не́ было та́к,

чтобы су́ществова́ть переста́ли бы

Я́, или ты́, или кто́-то из ни́х,

и никогда́ не бу́дет тако́го.

2.13

Воплоще́нная в теле душа́ перехо́дит

из де́тства в ю́ность, в зре́лость и в ста́рость.

Через сме́рть перейдя́, получа́ет вновь те́ло.

Разу́много это ничу́ть не смуща́ет.

2.14

Хо́лод и жа́р, удово́льствия-бо́ль

непостоя́нны, и́х претерпи́,

это лишь ощуще́ния, лишь восприя́тия,

что прихо́дят-ухо́дят, — будь сто́йким.

2.15

Лев средь сме́ртных! Герой, что спосо́бен

безмяте́жным и в го́ре, и в ра́дости

остава́ться, всегда́ в равнове́сии,

открыва́ет в себе́ Бессме́ртное.

2.16

То, что е́сть, никогда́ не умре́т;

умира́ет лишь то́, чего не́т.

То, что е́сть, существу́ет всегда́, —

вот реа́льность все́х мудрецо́в.

2.17

Знай, что Ве́чно-неразруши́мое

прониза́ет весь мир, вселе́нную.

И никто́ уничто́жить не в си́лах

То Нетле́нное и Неизме́нное.

2.18

Умира́ют только тела́.

Воплоти́вшийся в них — всегда ве́чен,

уничто́жить Его́ невозмо́жно,

так что сме́ло сражайся, Бха́рата!

2.19

Тот, кто ду́мает, будто бы может

он уби́ть или быть уби́тым,

заблужда́ется, ибо не мо́жет он

ни поги́бнуть, ни погуби́ть.

2.20

Не рожда́ется Он никогда́

и не умира́ет Он.

Не появля́ется,

и не исчеза́ет,

и не возника́ет Он снова.

Нерожде́нный и ве́чный,

всегда́ существующий, первозда́нный,

не растворя́ется Он, когда́ разрушается те́ло.

2.21

Тот, кто зна́ет: внутри́ То Са́мое —

бесконе́чное, неразруши́мое,

неизме́нное, ве́чное, никогда́ не рожде́нное, —

как он мо́жет уби́ть или склони́ть к уби́йству?

2.22

Это похо́же на то́,

как изно́шенную оде́жду

отбро́сишь ты в сто́рону

взамен но́вой оде́жды, —

так душа́ воплоще́нная

принима́ет но́вое тело,

когда пре́жнее тело

свою́ отслужи́ло слу́жбу.

2.23

Естество́ не уби́ть мечо́м,

и в воде́ Естество́ не то́нет,

и в огне́ Оно́ не гори́т,

да и ве́тер Его не разве́ет.

2.24

Недели́мо на ча́сти, не́опали́мо,

не́промока́емо, не́иссуши́мо,

неподвла́стное вре́мени и́ вездесу́щее,

Естество́ постоя́нно и́ недвижи́мо.

2.25

Вне явле́ний и́ восприя́тия,

недосту́пное мы́слям, влия́ниям…

Так что, зна́я тепе́рь об э́том,

не приста́ло тебе сокруша́ться.

2.26

Впрочем, да́же е́сли усло́виться,

что Оно́ постоя́нно рожда́ется

и потом умира́ет, то и зде́сь, мощнору́кий,

никако́й нет причи́ны для ско́рби.

2.27

Сме́рть для те́х, кто рожде́н, неизбе́жна,

а кто «у́мер» — то́чно «родится».

Смысла не́т никако́го, Арджу́на,

сокруша́ться о неизбе́жности.

2.28

В непроя́вленном все существа́

до того, как в фо́рме поя́вятся.

После — вно́вь в непроявленном, Бха́рата.

Так о че́м же печалиться ту́т?

2.29

Из чуде́с это чу́до,

когда́ открыва́ется Это кому́-то.

Из чуде́с это чу́до,

когда говори́ть о Нем кто-то спосо́бен.

И вои́стину чу́до,

когда ты услы́шать спосо́бен, —

ведь большинство́,

даже слу́шая, ничего не слы́шат.

2.30

Знай: Того, кто живе́т в этом те́ле,

невозмо́жно уби́ть. Он ве́чен.

Он во все́х тела́х пребыва́ет,

так что по́вода не́т для ско́рби.

2.31

И поско́льку ты кша́трий8, свяще́нный твой до́лг,

твое вы́сшее предназначе́ние —

встать за пра́вду, за справедли́вость.

Зна́я это, отбро́сь все сомне́ния.

2.32

Па́ртха, больша́я уда́ча для кша́трия,

если судьбо́ю он и́збран уча́ствовать

в би́тве подобной за пра́вое де́ло.

Это ле́стница в не́бо, в ра́й.

2.33

Если ж в э́той войне́ свяще́нной

ты не ста́нешь сража́ться, предназначе́ние

э́тим преда́шь свое, и́мя погу́бишь

и осложни́шь путь к свобо́де грехо́м.

2.34

И молва́ о твоем бесче́стии

средь люде́й разнесется в века́х.

А для во́ина благоро́дного —

хуже сме́рти позор бесче́стия.

2.35

Будут ду́мать великие во́ины,

здесь стоя́щие, будто ты стру́сил,

уважа́ть тебя переста́нут,

презира́ть тебя ста́нут за бе́гство.

2.36

Все враги́ над тобой посмею́тся,

поноси́ть твою немощь бу́дут.

Что же мо́жет быть ху́же этого?

Что мучи́тельней может бы́ть?

2.37

Если в би́тве погибнешь сла́вной,

небеса́ для тебя отворя́тся.

А побе́ду одержишь — земна́я

слава све́тит тебе. Встава́й!

2.38

Одина́ково боль и ра́дость

принима́й, потерю-уда́чу,

пораже́ние и побе́ду,

и сража́йся — греха не бу́дет.

2.39

До сих по́р объяснял Я тебе́

это зна́ние только в тео́рии,

а тепе́рь расскажу, как на пра́ктике

от карми́ческих уз изба́виться.

2.40

На духо́вном пути не быва́ет

ни вреда́, ни напра́сных уси́лий.

Даже про́блеск и́стинной жи́зни

избавля́ет от стра́ха великого.

2.41

Устремле́нный с реши́мостью к и́стинной це́ли,

интелле́кт обрета́ет си́лу и со́бранность.

Те же, кто́ не уве́рены в Истине,

лишь плута́ют в уме ветви́стом.

2.42

В ритуа́льной цвета́стости фра́з

они то́нут, в обря́дах Ве́д9,

утвержда́я: «Другого и не́т».

Не глупцы́ ли они́, о Па́ртха?

2.43

Одержи́мы стремле́ньем к ра́йской усла́де

ритуа́лов дото́шные пле́нники,

наслажде́ний-бога́тств покло́нники,

что хотя́т лишь рожде́ния в ро́скоши.

2.44

Кто к бога́тствам, и вла́сти, и наслажде́ниям,

и к цветастым посу́лам привя́зан так,

тот лише́н устремле́нности к Истине10 —

той веду́щей к сама́дхи11 реши́мости.

2.45

Предписа́ния Вед — о приро́де трех гун12.

За преде́лы трех гун выбира́йся, Арджуна,

пребыва́й непрерывно в недво́йственной Истине,

обрета́ть и хранить не стреми́сь, будь лишь Е́стьностью.

2.46

Есть ли по́льза от многих коло́дцев

рядом с о́зером чистым, огро́мным?

Если зна́ешь дорогу к И́стине,

нет нужды́ в ритуалах веди́ческих.

2.47

Твое де́ло — де́йствовать только,

пусть награ́да тебя́ не забо́тит —

ты не вла́стен над результа́том,

но к безде́йствию не склоня́йся.

2.48+13

Це́льным будь, выполня́я де́йствия,

откажи́сь от идеи успе́ха, —

пусть побе́да и пораже́ние

для тебя́ уравняются в йо́ге14.

2.49+

Жа́лки те́, кто награды и́щет

за дела́ свои. И дела их уще́рбны.

Лишь с умо́м15, погружённым в Се́рдце,

превраща́ются де́йствия в йо́гу.

2.50

Кто прису́тствует в йо́ге по́лностью16,

о «плохо́м» и «хорошем» не ду́мает.

Пусть вся жи́знь твоя станет йо́гой —

вот зало́г безупречности де́йствий.

2.51

Тот, чей у́м пребывает в Се́рдце,

от плодо́в всех дел отказа́лся,

от рожде́ний оков свобо́ден он

и живе́т теперь в полной ле́гкости.

2.52

Когда ра́зум17 твой освобожда́ется

от блужда́ний в отождествле́ниях,

все, что зна́л ты или узна́ешь,

вес теря́ет. Ты теперь за преде́лами.

2.53

Утоми́вшись многообра́зием

всяких кни́г, инструкций и мне́ний,

ум нахо́дит покой в медита́ции,

обрета́я единство йо́ги.

2.54

Арджуна сказал:

Как усто́йчивый в Зна́нии вы́глядит?

Как его распозна́ть, о Ке́шава?

Говори́т ли, сидит ли, хо́дит ли

пребыва́ющий вечно в сама́дхи?

2.55+

Всеблагой сказал:

Отсека́ющий все жела́ния,

тот, кто сча́стье в Себе лишь нахо́дит, —

во́т кто есть усто́йчивый в Зна́нии

своего Естества́, о Па́ртха.

2.56

На кого́ не влияют страда́ния,

кто не и́щет спасения в ра́достях,

от пристра́стий свободен, от стра́хов

и от гне́ва, — зовется он му́дрым.

2.57+

Никако́й «любви» ни к чему́,

никаки́х прилипа́ний, привя́зок.

Удово́льствия, бо́ль — всё равно́…

Вот что зна́чит «усто́йчивость в Зна́нии».

2.58

Словно чу́ткая черепа́ха,

что вбира́ет коне́чности вну́трь,

чувства йо́гин от ми́ра уво́дит,

обрета́я усто́йчивость ра́зума.

2.59

Воплоще́нная в теле душа́

может во́лей отри́нуть вне́шнее,

но не вку́с к веща́м18. Вкус исче́знет,

лишь когда́ распо́знана И́стина.

2.60

Даже то́т, кто стремится к свобо́де,

и силе́н, и Писа́ния знает,

может впа́сть в искушение чу́вствами,

унесе́н быть их мощью кипя́щей.

2.61

Пусть же вно́вь и вновь подчиня́я

чувства все́, уводя их вну́трь,

погруже́н будет йогин в Меня́19 лишь, —

так обря́щет «устойчивость в Зна́нии».

2.62

Кто веща́м отдае́т внима́ние20,

попада́ет от них в зави́симость,

из нее́ — вытекает жела́ние

облада́ть, а отсюда — и гне́в.

2.63

Гнев веде́т интеллект к омраче́ниям,

и теря́ется память об и́стинном,

ну а с э́тим — разумность ру́шится,

а зате́м уж ты па́даешь са́м.

2.64

То́т, однако, чьи чу́вства свобо́дны

от пристра́стий и отвраще́ний,

Естеству́ вручены́ и обу́зданы,

чист и я́сен да́же в миру́.

2.65

В безмяте́жности э́той страда́ния все́

растворя́ются, ум обрета́ет

радость я́сности и усто́йчивость

и стано́вится Це́лым — сами́м Естество́м.

2.66

Нет разу́мности в том, кто не пре́дан

всеми чу́вствами лишь Естеству́.

И поко́й расцвести́ в нем не мо́жет.

А какое сча́стье без этого?

2.67

Когда у́м подчиня́ется чу́вствам,

словно ло́дка, попа́вшая в што́рм,

он уно́сится и́ми в мо́ре

искуше́ний, теря́я му́дрость.

2.68

Так что зде́сь свою мощь прояви́,

удержи́ свои чувства, Арджу́на,

от объе́ктов во всех направле́ниях.

Это будет «усто́йчивость в Зна́нии».

2.69

В то́м, что ка́жется лю́дям тьмо́ю, —

пробуждён в этой «но́чи» подви́жник.

А в чем лю́ди мирски́е живу́т —

этот «де́нь» для му́дрого — «но́чь».

2.70

Как ре́ки,

что к океа́ну стека́ются

и в него́ впада́ют,

не мо́гут, однако, его никогда́ перепо́лнить,

так наслажде́ния

в му́дрого входят, поко́й его не затро́нув,

ведь не стреми́тся он

их получи́ть-удержать.

2.71

Словно ве́тер, он све́ж и свобо́ден

от жела́ний всех, устремле́ний

и от чу́вства «я́» и «мое́».

В нем цари́т лишь ле́гкость поко́я.

2.72

Вот усто́йчивость, Па́ртха, Вы́сшая,

заблужде́ния в не́й исчеза́ют.

И хотя́ бы в миг сме́рти в ней будучи,

обрета́ешь Бра́хманирва́ну!

ОМ ТАТ САТ

Так в этом святом Писании, именуемом «Бхагавад Гита», содержащем самую суть Упанишад, в котором явлено Знание Брахмана и наука Йоги в виде диалога между Шри Кришной и Арджуной, заканчивается вторая глава, названная «Йога Совершенного Знания».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Йога действия

3.1

Арджуна сказал:

Говори́шь ты, что Знание И́стины

выше де́йствий любых, Джана́рдана.

Так заче́м же меня склоня́ешь

к столь ужа́сным деяниям, Ке́шава?

3.2

Твои ре́чи двусмы́сленно вы́глядят

и смуща́ют-тума́нят мой ра́зум.

Укажи́ мне путь тот еди́нственный,

что приво́дит к высшему бла́гу!

3.3

Всеблагой сказал:

Миру и́здревле два пути́

Я яви́л, как прийти́ ко Мне́:

Джня́на-йога21 — для́ созерца́тельных,

Ка́рма-йога — для скло́нных де́йствовать.

3.4

Воздержа́ньем от де́йствий ты́

не дости́гнешь свобо́ды от них —

как нельзя́ отрече́нием вне́шним

обрести́ соверше́нное Зна́ние.

3.5

Ведь никто́ никогда́ и не мо́жет

ни на ми́г воздержа́ться от де́йствий.

Такова́ приро́да мате́рии:

в мире гу́н невозмо́жно безде́йствие.

3.6

Обману́л лишь себя самого́

тот, кто о́рганы действий бу́дто бы

усмири́л, но жела́ньями по́лнится.

Называ́ется о́н лицеме́ром.

3.7

Но кто во́лей о́рганы чу́вств

подчини́в, им тепе́рь неподвла́стный,

преврати́л в карма-йо́гу все де́йствия,

тот, не связа́н ниче́м, воспаря́ет.

3.8

Делай всё́, что тебе́ предначе́ртано,

ибо де́йствие выше безде́йствия!

Ведь без де́йствий даже просте́йшие

нужды те́ла не утоли́шь ты.

3.9

Кроме де́л, посвяще́нных Бо́гу,

все людски́е дела́ — око́вы.

Так что де́йствуй в огне́ подноше́ния —

без причи́н и привя́зок, сын Ку́нти.

3.10

Сотвори́в весь ми́р и люде́й,

Бог вложи́л в ни́х потре́бность же́ртвовать

и сказа́л: «Через э́то напо́лнитесь,

всё, что ну́жно, э́тим обря́щете!»

3.11

Так что по́мни бого́в, пребыва́й в благода́рности,

бла́га и́м воздава́й — и бла́го возда́стся!

В благода́рности бе́з ожида́ний

обрета́ешь так вы́сшее бла́го!

3.12

В благода́рность за́ подноше́ния

боги бла́го дару́ют без про́сьбы.

Но кто бла́гом бого́в наслажда́ется,

не дава́я бога́м, тот во́р.

3.13

Знай: вкуша́ть оста́тки того́,

что предло́жено в же́ртву бога́м, —

очище́нье. Кормить же себя́ лишь —

это зна́чит вкуша́ть поро́к.

3.14

Существа́ происходят из пи́щи,

пи́ща же от дождя́ появляется,

до́ждь же есть, потому что сде́лано

подноше́ние, благоде́йствие.

3.15

Зна́й же: э́ти благи́е дея́ния

есть сам Бра́хман22, явленный в Ве́дах,

в каждом а́кте бла́го-даре́ния

безграни́чность Бра́хмана е́сть.

3.16

Та́к враща́ется колесо́,

а кто сто́порит коловраще́ние —

просто гре́шник, ра́б своих чу́вств.

Его жи́знь — пустая растра́та.

3.17

Тот, одна́ко, чье́ наслажде́ние —

Естество́ лишь, Естество́м преиспо́лнен,

и он са́м — Естество́, он сама́ полнота́,

дел, что до́лжен он выполнить, — не́т.

3.18

Для него́ нет тех де́йствий, кото́рые

нужно сде́лать, чтоб це́ли дости́чь,

ничего́ не теря́ет, не сде́лав,

и ни в ко́м опо́ры не и́щет.

3.19

Так что де́лай всегда́ беспристра́стно

то, что до́лжен испо́лнить по жре́бию.