Перепиши настоящее
— Да, там мы еще не были, — рассмеялся я. — Теракт в месте скопления белых медведей?!
— Алесь, настоятельно прошу! Давайте отставим в сторону шутки! — впервые заговорил Георгий. Его голос был полон раздражения. — Мы не должны отбрасывать ничего в сторону. Если нужно будет — отправитесь и на Северный полюс!
— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться я, чтобы не слушать нравоучения.
— Полночь, господа, — оповестил Сергей, глядя на часы.
— Надо раздать газеты, надо раздать газеты! — Мальчик поднялся со стула и подошел к ближайшей стопке, но касаться ее не торопился.
Мы приблизились к пареньку, чтобы неотрывно наблюдать за его действиями. В глубине души я надеялся, что в двенадцать часов ночи на газетах появится какая-то дополнительная информация, которая даст точные координаты, но на них по-прежнему ничего не было, кроме названия.
— Надо раздать.
Неожиданно паренек перестал говорить и застыл, как вкопанный. Я тут же приложил руку к его шее, проверяя пульс. Мальчишка определенно был жив. В этот момент подал звук мобильник Сергея. Он достал его из кармана и бегло прочитал присланное сообщение. Через секунду и Георгий полез за своим смартфоном.
— Похоже, мы облажались… — сипло проговорил Сергей.
— Эм… В каком смысле?
— Минуту назад в центре Вены прогремел взрыв. И нет никакого центра города больше. — Сергей показал нам сообщение в телефоне с фотографиями.
Да, именно так… Все теракты случались в полночь по времени той страны, где находились газеты. В Вене как раз был поздний вечер, ведь у них с нами поздней осенью два часа разницы.
— А я говорил, что нельзя ничего отбрасывать! — добавляя в голос желчи и плюясь слюной, зашипел Георгий. — У вас была возможность отправиться на Северный полюс, но конкретно вы, Алесь, над этим посмеялись. А вы, Корвус, и вовсе посчитали полученные координаты неважными. Я обязательно отражу эти факты в отчете. Вы у меня еще получите! — Он скрипнул зубами и до хруста сжал кулаки.
— Георгий, я ошарашен не менее твоего, — взял слово Сергей, пытаясь остудить напарника. — Но давай все же посмотрим, в чем была ошибка.
— И была ли она вообще? Я уже сказал, что координаты получил наиглупейшим образом. Потому не придал им никакого значения. Остальное вы видели сами – никаких зацепок и намеков.
— Значит, вы плохо искали! — не желая остывать, прокричал Георгий.
— Надо раздать… — вновь заговорил мальчишка.
Паренек схватил десяток газет и зашагал к лестнице.
— Посмотрим, куда пойдет? — робко спросил Корвус.
— А смысл? Пойдет раздавать недалеко от этого дома, ведь ему нужно будет возвращаться за дополнительными газетами, — заметил я, не удержался и почесал затылок. — Тут что-то не так… Если центр Вены разрушен, то почему паренек все равно идет выполнять свое задание, тем более с пустой газетой? — Какая-то едва уловимая мысль вертелась в голове где-то совсем рядом, и я отчаянно пытался поймать ее.
— То есть вы, Алесь, хотите сказать, что опростоволосились мы и не нашли газету, в которой был намек на разрушение Вены? — Георгий пренебрежительно выплюнул мое имя и начал буравить меня сверкающим от злости взглядом. — Вы готовы повторить свои слова под запись, чтобы я разослал ее в правительства заинтересованных стран?
— Жор, ну, правда, перегибаешь, — заговорил Сергей, положил руку на плечо напарника и сжал пальцы. — Дай Алесю закончить свою мысль. Ситуация ведь непростая.
— Я не хочу быть голословным и говорить о том, что первая газета не была найдена. Допустим, никто не виноват. И допустим, что первой газеты просто не существовало. Взрыв в Вене состоялся бы в любом случае. Он просто отвлекающий маневр для нас, чтобы мы потеряли бдительность, перестали заниматься вот этой пустой газетой и перессорились друг с другом, — на одном дыхании протараторил я.
— Вы хоть понимаете, что говорите? — еще больше вспылил Георгий, сбрасывая руку Сергея с плеча. — Теракты, которые никак не избежать… Тогда зачем нашему обществу путешественники во времени? Какой резонанс будет, если народ узнает вашу версию. Вас и ваших коллег вздернут, едва только найдут. А мы и мешать не будем, раз такое дело…
— Жора, хорош, я тебе говорю! — сквозь зубы процедил Сергей, топнув ногой для усиления эффекта своих слов. — Если случится еще какая-нибудь фигня, я тоже в протоколе все отмечу. Только там и про тебя будет. Не сбивай с мысли Алеся!
Георгий сердито засопел, сделал шаг в сторону и повернулся к нам боком.
— Надо раздать газеты… — Паренек поднялся на самый верх лестницы и безуспешно дергал входную дверь за ручку. Без сигнала ее с той стороны не отпирали.
— А я согласен со своим коллегой, — Корвус встал рядом со мной и захрустел пальцами на руках. — Эм… Отвлекающий теракт от чего-то более глобального – хорошая придумка. Газета в нашем подвале никуда не пропала, мальчишка все еще хочет ее раздавать. Что мы упускаем, Алесь? Может, мне еще поиграть с цифрами? Ну, или Северный полюс посетим… Одна нога здесь, другая – там.
— У нас нет года, в который нужно отправиться. В этом проблема твоих координат. Нас хотят запутать. Завтра во вчера… Стоп! А что, если нам нужно попасть во вчерашний день? Сегодня же ведь то самое завтра, о котором говорит найденная газета?
— Эм… Во вчерашний день? Хорошо. Но куда именно нам нужно попасть? На Северный полюс?
— Нееет… — протянул я и замолчал, задумавшись. — Газета с одним только названием… Завтра во вчера…
Повинуясь внутреннему голосу, я снова взбежал на верхнюю ступеньку лестницы, встав рядом с пареньком.
— Надо раздать газеты…
— Я понял, что мне напоминают эти столбики с газетами! Это дома, план какого-то района, если смотреть на него сверху!
Рядом со мной тут же оказался Сергей. Он прищурился и окинул взглядом газеты, анализируя мою версию.
— Хм, а ведь и правда… Только где нам искать этот район?
— Полагаю, у вас есть доступ к необходимой информации, Сергей. Отправьте картинку своим коллегам, и пусть они запустят поиск. Сверят со спутником и найдут что-нибудь. Надеюсь, сделают быстро. Не думаю, что районов будет очень много, — сказал я и оскалился.
— Слушаю и повинуюсь, — с улыбкой поклонился Сергей.
Глава вторая
Богдана
Просыпаться не хотелось.
На улице было все еще темно. В ноябре светает поздно. Мрачный Петербург все больше напоминает серый, заросший мхом и плесенью склеп.
Под колючим, но теплым одеялом было совсем неуютно, но вставать совершенно не хотелось.
Впрочем, судя по всему, пара часов у нас еще есть. Я осторожно, боясь потревожить Игоря, потянулась к смартфону, лежащему на тумбочке.
Семь тридцать утра.
До встречи с ребятами оставалось еще пара часов.
— Проснулась? — прошептал Игорь и провел колючим подбородком по моему плечу. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Девочка моя, ты почему хмуришься?
— Просто так … — прошептала я и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел меня такой.
— Что в этот раз?
— Давай не будем, Игорь!
— Давай, — усмехнулся он и потянул меня на себя.
Но я успела отвернуться и продолжила в подушку:
— Не нужно…
Но он меня не слышал.
Задрав длинную ночную сорочку до самого подбородка, Игорь прижался губами к моему животу. Обвел языком пупок и направился ниже.
Я нетерпеливо заерзала, и он тут же перекинул ногу через мои бедра, прижимая меня к матрасу.
— Богдана, не дергайся! — недовольно рыкнул он.
Я и не собиралась. Бессмысленно.
Это сейчас он здесь. Рядом.
А скоро снова потянутся бестолковые дни ожидания и полные тревог бесконечные одинокие ночи.
— Детка, ты еще со мной? — засмеялся Игорь и лег сверху. Легко провел губами сначала по одной ключице, потом по другой.
Я приняла его с тихим стоном, выбрасывая из головы ненужные мысли.
Игорь, чувствуя мое настроение, замедлил темп и поцеловал требовательно и тягуче. Я ответила на его поцелуй со всей обрушившейся на меня безнадежной яростью. Впиваясь ногтями в широкую спину, я подалась ему навстречу, надеясь, что острое, почти граничащее с болью желание накроет меня с головой. Подарит хотя бы минутную передышку.
И мир взорвался. Низ живота скрутило сладкой истомой, в ушах зашумело, и я откинулась на подушки, подставляя шею и грудь его жадным поцелуям.
— Зачем ты так со мной, детка? — спросил Игорь, легко целуя мой подбородок. — Как я теперь смогу от тебя уйти?
— Нас ждут, — проговорила я, надеясь, что мой голос звучит безразлично.
Но Игорь не поверил. Отбросил в сторону одеяло. Резко сел и дернул меня за запястье, заставляя подняться. Я почти упала к нему на грудь. Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.
— Что с тобой, Богдана?
Я не знала. Не знала, откуда взялось это чувство беспросветной тревоги.
Только вот… Я сходила с ума, вздрагивая от любого телефонного звонка, когда его не было рядом.
— Девочка моя, послушай меня! — Игорь прижал меня к груди и осторожно погладил по голове. — Все под контролем. Мы справимся. Все мы…
— Я знаю это, Игорь! — ответила я. — Давай сейчас не будем об этом.
Мужчина усмехнулся мне в макушку, а потом ухватил рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
Я виновато сморгнула слезы.
— Ну сколько можно, Богдана?
Я шмыгнула носом и опустила глаза.
Игорь тяжело вздохнул и отпустил меня. Я плюхнулась на матрас и свернулась клубком, подтянув колени к груди. Мужчина недовольно фыркнул, но больше с расспросами не полез. Хлопнула дверь ванной. Еле слышно зашумела вода…
Я поднялась, одернула сбившуюся сорочку и раздвинула шторы. За беспокойной Невой стояла беспросветная темнота.
С высоты пятого этажа доходного дома, выходившего окнами на набережную, Петербург казался темным, стылым и безжизненным. Газовые фонари еще не зажглись, на улице было пустынно, грязно и безлико.
Закованная в гранит, еще не спрятавшаяся подо льдом Нева черной полосой отделяла исторический центр от жилого Васильевского острова. За ней из предрассветного сумрака вставала громада Исаакия.
Вязкая беспросветная темень всегда вызывала у меня неприятное чувство близкой опасности. Игорь над моим страхом посмеивался, предполагая, что я беспокоюсь зря. В нашей жизни было столько тайн, что темнота казалась полной ерундой.
Но я боялась темноты. Всю жизнь боялась.
Я не любила тусклый безжизненный электрический свет.
Но темноту я не любила еще больше.
— Детка… — Игорь подошел как всегда неслышно и обнял со спины, тесно прижимая к себе. — О чем задумалась?
— Да так… — ответила я и повела плечами. — Ни о чем.
Он толкнул меня вперед, заставляя опереться руками о подоконник. Я зажмурилась, стараясь не смотреть вниз.
Но Игорь прошептал мне на ухо:
— Открой глаза, солнце мое…
Тонкая сорочка не была для него преградой. Сильные руки по-хозяйски блуждали по груди, наглые губы выцеловывали шею, затылок, позвонки… крепкие мужские бедра вжимались в мои ягодицы…
А я смотрела на темный безжизненный город, раскинувшийся передо мной, и от страха до крови кусала губы…
Мы собрались за четверть часа.
Ледяной душ в холодной тесной ванной комнате. Битый кафель под ногами, ржавая вода из-под крана. Мутное зеркало.
Бледные щеки, красные от невыплаканных слез глаза.
— Девочка моя, ты не уснула? — спросил Игорь и притянул меня к себе. Он всегда входил без стука.
— Хотелось бы, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Игорь скользнул губами по моей щеке и проговорил раздраженно:
— Богдана, может быть уже хватит нагнетать? Нас ждут. Уже ничего не изменить.
— Я боюсь темноты…
— Я помню, — терпеливо ответил Игорь и снова поцеловал меня. Теперь уже в губы. Собственнически и жадно. — Но ты полетишь со мной…
— И целый день буду сидеть в отеле в Праге…
Он поцеловал меня легко и почти небрежно. Ласково щелкнул по носу, тем самым велев не унывать.
И пошел открывать дверь, за которой давно терпеливо ждали Стас и остальные.
Алесь
Поиск нового объекта затянулся до десяти часов утра. Чтобы не терять времени даром, мы с Корвусом, недолго думая, расстелили куртки и расположились на ночлег прямо на холодном бетонном полу. Пара часов сна никогда не бывает лишней.
Мальчишку надзорные посадили обратно на стул и привязали к спинке, чтобы он перестал ломиться в запертую дверь. Разорвать веревки паренек не пытался, а просто сидел и раскачивался взад и вперед, продолжая заученно бубнить одно и то же.
Разбудил меня излишне бодрый голос Сергея. Я сел, широко зевнул и протянул руку за листком с координатами. Рядом недовольно закряхтел Корвус.
— Ну ничего себе, какая удача! — присвистнул он, заглядывая мне через плечо. — Это же Петербург.
— Не просто Петербург, а именно Васильевский, — довольно уточнил Сергей. — Сейчас Георгий фотокарточку получит, и вперед.
— Нужна музыка, — напомнил Корвус.
— Сейчас посмотрим, что там насочиняли в этом году. Желательно взять нашу страну? — засуетился Сергей, открывая поисковик на телефоне.
— У меня есть идея получше, — пробурчал себе под нос Георгий, спускаясь по ступенькам. За его спиной со скрипом захлопнулась дверь. В руках он держал фотокарточку района, в котором мы находились, снятого с высоты птичьего полета. — Тут музыкант местный есть. Я часто его слушаю. Играет в том числе свои песни. Неделю назад записал одно его творение.
Георгий покопался в телефоне и включил медленную мелодию. Бархатный тембр пел о несчастной любви и потерянном смысле жизни.
— Подойдет такая музыка? — спросил он подозрительно и, когда мы с Корвусом синхронно кивнули, продолжил. — С нашей стороны все необходимое сделано. Теперь ход за вами. И не советую возвращаться с неудачей – два теракта никто терпеть не будет.
Мы с собратом по несчастью накинули куртки и уселись на пол. Я взял у Корвуса второй лист с координатами и положил к себе в карман. После этого мы схватились за фотокарточку с разных сторон, а Георгий включил с самого начала песню на телефоне. Слишком поздно я вспомнил, что нужно было на всякий случай проверить координаты. Бывали случаи, когда подобные нам ошибались с точностью и оказывались внутри запертого подвала, из которого нельзя было выйти. Такое случалось редко, но все же…
Но в этот раз уже ничего нельзя было поделать. Музыка быстро проникала в сознание, распространяя по всему телу некую умиротворенность. Изображение в глазах поплыло в такт музыке и начало меняться. Вот появился дом, с торца которого находился подвал с газетами, серое небо и капли дождя, люди, снующие по двору… Сначала я привычно ощутил себя сторонним наблюдателем. Мимо нас шли прохожие, не обращавшие никакого внимания. Мы не могли пошевелить ни руками, ни ногами. Но вот музыка стала уходить на задний план, а на передний выступил стук дождя и шум, доносившийся с Большого проспекта.
Через минуту я уже чувствовал неизменные для Петербурга пронизывающий ветер и сырость.
— Эм… Я так понимаю, что нам с тобой лучше успеть до того, как здесь окажусь я сам. — Корвус взглянул на часы, отмечая время. — Меня встретили полдесятого. Давай осмотримся и поищем, кто может быть диверсантом.
— Я не хотел этого говорить при надзорных, но уверен на все сто, что нам нужно искать не людей, а подсказки, как расшифровать, что написано в газете. — Я говорил очень быстро, пытаясь не упустить даже самые незначительные детали.
— Эм… — протянул Корвус, проследив за моим взглядом.
— Подумай сам. Зачем отсылать нас во вчерашний день?!
— Чтобы предотвратить теракт в Вене, — заученно повторил Корвус.
— Слушай, ну мы уже все обсудили! И ты со мной согласился, между прочим! – надавил я. — Я уверен, что его предотвратить нельзя. Поэтому времени у нас практически нет, скоро здесь будут надзорные, и мы не успеем разгадать шифр. К нам и так будет слишком много вопросов, когда мы вернемся в будущее в полночь и застанем новый теракт. Что там с подвалом, кстати?
Замка на двери не было. Я осторожно открыл ее и заглянул внутрь. Газеты уже лежали аккуратными стопками на своих местах.
— Жаль… Надеялся, что мы увидим тех, кто их сюда положил, — раздосадовано пробормотал Корвус.
Следующие два часа мы провели, бесцельно шатаясь по Васильевскому острову, который был изображен на фотокарточке. Мы приставали к прохожим с самыми дурацкими вопросами, то и дело приплетая к ним название газеты, но ловили лишь недоуменные взгляды. Мы обошли парадные и даже вскрыли кажущиеся подозрительными почтовые ящики, однако и там ожидаемо не нашли ничего интересного. Времени, конечно, до вечера было еще навалом, но я чувствовал свою беспомощность, и меня это приводило в бешенство.
— Все, хватит, надо перекурить! — пробормотал Корвус и, устало вздохнув, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
Я оглянулся. На первом этаже дома, около которого мы остановились, располагался небольшой магазин, торгующий открытками, забавными покетбуками и прочей канцеляркой. На витрине разноцветными буквами было написано:
«Раскрась все белое в своей жизни, и скрытое обретет форму».
— Да блин!!! — воскликнул я и, не рассчитав силу, хлопнул напарника по спине так, что тот чуть подавился сигаретным дымом. – Нам нужна эта хрень! Что это? Маркеры?
Я рванул к магазину, не дожидаясь напарника. Темноволосая девица за прилавком со скучающим видом листала ленту в смартфоне.
— Девушка, нам срочно нужно вот это! — выпалил я и ткнул пальцем на окно.
Девица, не отрывая взгляда от смартфона, положила на прилавок пластиковый пенал. Я расплатился и вышел на улицу. Корвус затушил окурок о стену и вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснения.
— Идем! — рявкнул я и потянул его в сторону нашего подвала.
К счастью, надзорные еще не успели туда заявиться. Схватив первую попавшуюся газету, я нанес маркером несколько широких мазков.
— Картинка… — удивленно протянул Корвус.
Да, мой напарник был абсолютно прав. Сквозь разноцветную штриховку проступало изображение. Прага. Карлов мост. Не узнать его было невозможно. Теперь я штриховал более тщательно, не пропуская ни одного белого отрезка, и скоро газета в моих руках потеплела и стала меняться. Изображение из схематичного рисунка превратилось в четкую картину. Мы с Корвусом видели людей, стоящих на мосту и неспешную Влтаву, в которой отражались плывущие по небу облака. Прошло еще несколько секунд, и внизу проступила дата.
— Ну вот, нам сюда, — довольно произнес я. — И опять сто два года назад.
— Эм… Будем перемещаться из этого дня?
— Да ладно?! Тебя это смущает? — хмыкнул я. — Не спорю, для надзорных это перебор! Но не для нас же?
— Эм… Такого никогда не делали…
— Ну, а мы сделаем! — Я старался говорить как можно увереннее, хотя сердце стучало как сумасшедшее. Одно дело, троллить дядю Жору, а совсем другое – нарушать протокол. За такое и по шее получить можно. И хорошо, если только по шее. — Отсюда нырнем еще дальше в прошлое, и потом вынырнем в своем настоящем в теплой компании Жоры и Сережи. Ну?
— Уверен? А если мы попадем в этот день? — заколебался Корвус.
— Тогда нам будет уже все равно, куда попадать, — хохотнул я, а мой напарник подозрительно побледнел. — Окажемся здесь, дождемся полуночи и вернемся в настоящее. Главное – предотвратить теракт, так? А теперь у нас с тобой есть точная дата! — Я постучал пальцем по газете. — И не только!! — Я аккуратно вырвал картинку и протянул Корвусу. — И что-то мне подсказывает, что она нам еще пригодится. Здесь слишком много людей. Можно будет присмотреться к ним.
Напарник устроился рядом, достал блокнот и старательно переписал в него координаты, обозначенные под вырванным изображением. Потом так же обстоятельно отправил запрос на свой смартфон и в ответ получил хит сто двухлетней давности. Если я правильно разобрал, дотошный Корвус озадачился даже конкретным месяцем. Слова были на чешском. Мелодия оказалась не такой плавной, как та, которую включал Георгий. Я немного завис, пытаясь настроиться на нужный лад, и затянул с перемещением.
Только поэтому я почувствовал в воздухе уже знакомый приторный аромат. Я узнал его мгновенно. Именно он разлился у КПП. Корвус тоже что-то почувствовал. Коллега округлил глаза и повернулся в сторону скрипнувшей двери. В этот момент картинка передо мной все же поплыла. Я попытался сопротивляться, разжать пальцы, стискивающие изображение Карлового моста, но уже не успевал. В отличие от Корвуса. Мой напарник отпустил картинку, зная, что теперь легко получит точно такую же на другой газете, и переместится лишь немного позже меня. Его фигура становилась все прозрачнее. Но того, кто показался в дверном проеме, я разобрал во всех деталях. Лысая голова, густые брови, топорщащиеся в разные стороны… Прищурив карие глаза, мужчина достал из кобуры пистолет, навел на Корвуса ствол и выстрелил.
Глава третья
Алесь
Музыка в моем сознании резко оборвалась, и прежде, чем я успел запаниковать, окружающая действительность наполнилась говорящими на разных языках людьми. Темнота потрескалась и стала рассыпаться кусочками пазла, превращаясь в Карлов мост. Я узнал его, так как пару раз ездил в Прагу из любопытства. Неуемные туристы всех возрастов и рас фотографировались на фоне статуй из песчаника, беззастенчиво лапали их, чтобы загадать желание. Несмотря на то, что людей на Карловом мосту было очень и очень много, толпа вела себя мирно и обходила меня стороной, даже не касаясь. Играли уличные музыканты, художники продавали свои картины, смеялись дети. Гиды с неизменными табличками в руках заученно рассказывали экскурсионную программу. Жизнь кипела в этом прошлом, хотя в настоящем отсюда до ближайшего КПП вряд ли было больше пары километров. И там, за пока еще не построенной стеной резервации, текла уже другая реальность.
Лысый… Тот самый, что толкнул меня на КПП. Слишком приметный, чтобы это не выглядело подозрительным. Кем был человек, убивший Корвуса? Если бы я не знал того факта, что все диверсанты при приближении к ним, погибали, то точно свалил бы на них. А так вопрос оставался открытым и жег мое сознание. Усугубляло случившееся то обстоятельство, что лысого мужчину я видел в своем настоящем. Он путешественник во времени, который следил за мной и нырнул следом во вчера? Но мы делали это внутри подвала, не выходя из него…
С трудом у меня получилось очистить сознание для сосредоточенного поиска диверсантов. Исследование Карлового моста я решил начать с Влтавы. Самым логичным мне виделось подорвать опоры. К тому же к диверсантам при таком раскладе можно было бы подкрасться только на катамаране, которые в большом количестве курсировали по воде, либо вплавь, что, конечно, мне не очень хотелось делать. На зрение я никогда не жаловался, потому людей я видел очень хорошо. Держащие друг друга за руки пары, без умолку болтающие подружки, семьи с детьми. Кого только не было на катамаранах. Я увидел даже двух тетушек, которым было лет под сто, не меньше. Ничего подозрительного. Разве что кто-то из них уже заминировал сваи. Тогда мне нужно искать свободный катамаран. И как можно быстрее.
Я достал из кармана вырванную из газеты страницу и решил начать осмотр со стороны Нового города. В этой части моста никто и не думал погибать от моего приближения. Я сверился с картинкой. Нужной статуи тут не было, значит надо возвращаться. Видимо, все интересное планировалось со стороны Старого города.
Отсчитывая про себя шаги и внимательно всматриваясь в людей, я торопливо направился к противоположной стороне моста. Нужная мне статуя обнаружилась в самом его конце. Рядом с ней стояла экскурсионная группа, музыкант играл на саксофоне, мальчик лет шести держал за руку девочку такого же возраста, около них — родители в строгих костюмах. Все они были на картинке в газете. Мужчина в смешной шляпе с пером, старушка со спицами для вязания в руках. Красивая девушка в красном платье. Светлые волосы, спереди заплетенные в несколько колосков, были собраны в свободный узел на затылке. Зеленые глаза, курносый нос. Не просто красивая, а очень красивая. Ей от силы было лет двадцать. Я завис, забыв обо всем, и едва заставил себя посмотреть в газетный листок в своих руках… Стоп! Но ее там не было! Вместо девчонки на картинке был мужчина в кепке и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Диверсантка? Я максимально приблизился к ней и облокотился на парапет, делая вид, что смотрю на реку. Подозрительная девчонка оставалась живой и невредимой, разрушая мои самые смелые теории.
Что я должен сделать? Подойти к ней и заговорить? Диверсантка бы уже погибла, ведь я приблизился к ней слишком близко. Значит, она самый обычный человек, просто не попавший в кадр. Или она все-таки связана с диверсантами? Тогда мое промедление может дорого обойтись…