Перепиши настоящее
Я чертыхнулся сквозь зубы, решив подойти к ней вплотную.
Но в это мгновение мое внимание привлек еще один человек. Небольшого роста, едва ли полтора метра, чересчур грузный, с редкими волосами на голове, в очках с толстыми линзами… Он был одет в белую рубашку, расстегнутый серый пиджак и темно-синие брюки. В руках мужчина держал потрепанный кейс коричневого цвета. И не просто держал… Дополнительно кейс был пристегнут к его запястью наручниками. Излишне подозрительный объект с двух сторон прикрывали своими телами парни весьма приметной комплекции. Ребята, явно не брезгующие посещением качалки, расчищали дорогу перед своим шефом, вызывая волну негодования среди туристов. Впрочем, возмущаться в открытую никто не решался.
Девчонка в красном платье при появлении всей компании вдруг проявила странную активность. Пару раз взмахнув рукой, словно посылая сигналы, она бросила через плечо внимательный взгляд и поспешила в сторону Нового города. Поравнявшись со мной, девица подняла на меня глаза и улыбнулась. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как тяжелеет в паху. Твою мать!
Я зажмурился и крепко ущипнул себя за бедро. А когда я вновь открыл глаза, наглой девчонки рядом уже не было. Между тем человек с кейсом успел далеко уйти и почти скрылся в толпе туристов. Я сорвался с места и побежал следом, наплевав на любую конспирацию. И только у самого основания моста я заметил уже знакомую лысину. Он и еще двое парней, явно не внушавших доверия, целенаправленно двигались на встречу процессии с кейсом. Я ускорился, обогнул пеструю толпу азиатов и замер. Парни рядом с лысым рухнули на камень брусчатки.
Вот они!
Диверсанты!
Лысый остался стоять.
Мужчина с кейсом замер. Его охрана сориентировалась мгновенно. Подхватив своего шефа под руки, вся процессия моментально исчезла в узком проулке. Лысый хотел последовать за ними, но я оказался быстрее и схватил его за руку. Все внимание сейчас было приковано к двум потерявшим сознание мужчинам. Кто-то звонил в скорую, со стороны моста бежали полицейские... Только я знал, что они уже были мертвы.
— Мальчик! Ты не понимаешь, что делаешь! — зашипел лысый, пытаясь освободиться. Я усилил захват, и мужчина недовольно поморщился.
— Кто ты такой, твою мать? — Мы уже почти достигли проулка, в котором исчез владелец странного кейса.
— Парень, всем будет лучше, если ты просто уйдешь с дороги, —с ленцой произнес мой пленник. — И тебе в первую очередь.
Лысый ударил меня по плечу, но промахнулся. Или хотел промахнуться. Потому что я успел увернуться и даже ответить наглым апперкотом. Лысый мой ход оценил, рыкнул, скорее устало, чем недовольно, и достал пистолет. Среагировать я успел, даже отпрянул в сторону, хотя знал точно, что пуля меня заденет. Всего мгновение спустя крошечный кусочек свинца прошил плечо, и оно взорвалось острой обжигающей болью. Именно там, куда совсем недавно ударил лысый на мокнущем под вялым дождем КПП. Я выругался сквозь зубы, застонал, про себя проклиная противника и свою собственную нерасторопность, и зажал рану здоровой рукой. Где-то совсем рядом истошно закричали женщины, послышались звуки сирены.
— Не лезь больше в прошлое, мальчик! Поверь старику, оно этого не стоит, — проговорил лысый мне на ухо. В его руке мелькнуло что-то, напоминающее диффузор, раздался звук распылителя, и я почувствовал уже знакомый сладковатый запах перепрелых яблок. Перед глазами все поплыло.
Лысый, превратившийся в густую тень, плавно перетек в проулок следом за странным человеком с кейсом. Перед глазами поплыло, древняя брусчатка грозила уйти из-под ног. Я прислонился к стене. И кто-то подхватил меня под руки, не позволяя завалиться навзничь. Мелькнуло и тут же исчезло чье-то лицо. Кажется, женское. Кажется, оно было женским… Светлые волосы… Красное платье… Какого хрена?!
Знакомая незнакомка что-то настойчиво спрашивала. Я пытался ответить, что ничего не помню и ничего не понимаю. Но язык странно опух и совсем меня не слушался, во рту пересохло, я судорожно сглотнул вязкую слюну и закрыл глаза. Девица что-то пробормотала нетерпеливо и треснула мне по щеке, не больно, но ощутимо. Я замычал, требуя бережного отношения к моей персоне. Но наглая девчонка в красном платье только недовольно фыркнула. Боль в раненом плече нарастала. Я почувствовал спиной неровные камни брусчатки и холод там, где в моих мышцах побывал свинец. Острая вспышка сменилась полной беспросветной темнотой.
Глава четвертая
Алесь
Меня привели в чувство отдаленные голоса. Говорили явно на русском, о том, что пуля прошла навылет. И еще что-то про то, что мне повезло. Или наоборот. Я не расслышал. Потом все стихло. И я снова остался наедине с собой в пустой пугающей темноте. В голову лезли странные и даже нелепые мысли. Что будет, если меня отвезут в больницу – в пражскую больницу – и без документов? И как прожить до полуночи, если меня не найдут? Кто, черт возьми, этот лысый? И почему он стрелял не на поражение, да еще и возился со мной как с несмышленым мальчишкой?
И вообще, почему не погиб, находясь рядом со мной, как порядочный и чтивший законы диверсант? Он явно был с ними заодно. К гадалке не ходи. Выходит, он последовал за нами с Корвусом сначала во вчерашний день, а потом и вовсе устроил охоту на толстяка с охраной и кейсом сто два года назад… И как он только везде успел?! Мне бы такую скорость! Да и девчонка эта… М-м-м… Откуда она вообще взялась? И неужели с ними заодно? С лысым? С диверсантами! Красивая…
Из странного забытья, больше похожего на горячечный бред, меня выдернул знакомый и до омерзения гнусавый голос Георгия, который, как всегда, был чем-то недоволен. Неужели я провалялся без сознания до самой полуночи и теперь вернулся в настоящее?
— Алесь? — позвал меня Сергей.
Меня тут же накрыла новая волна боли. Плечо горело и пульсировало. Сознание наполнилось предметами и светом, нарисовав подвал и ровные стопки газет. Надо мной, недобро сощурившись, нависли оба надзорных. Сергей держал в руках мокрый платок, больше похожий на старую тряпку. И тряпка эта только что, по всей видимости, лежала на моем лбу. Я приподнялся на локте, зашипев от боли, и бросил взгляд вправо. Корвуса рядом уже не было. Только огромное кровавое пятно на том месте, с которого он переместился во вчерашний день…
— Что… с… Карловым… мостом? — все еще не в силах справиться с собственным языком, проговорил я.
— Тише, тише… — Сергей не без труда помог мне подняться и усадил стул, который появился здесь за время нашего с Корвусом прыжка во времени. — Я вколол обезболивающее и наложил повязку с антисептиком. Кровь почти уже остановилась, но в санчасть все равно лучше дойти. Адрес напишу. Здесь рядом.
— А до больницы вы, Алесь, дадите показания, что и как случилось! — раздался самый чудесный голос на свете. Я запрокинул голову к потолку, Сергей не удержался и хмыкнул. Георгий не оценил, просто принялся ходить из стороны в сторону и еще больше действовать мне на нервы. — Как вам удалось вернуться раньше полуночи? Алесь? Ау?
— Как это раньше полуночи? — переспросил я, аккуратно касаясь повязки. Стало больно. Я обреченно вздохнул, возвращаясь в суровую действительность, в которой не было странных лысых мужиков и не менее странных юных дев, а только парочка отбитых на всю голову надзорных.
Георгий, тем временем, все больше распалялся:
— Час дня на дворе! Немыслимая штука. И что случилось с Корвусом? Вам очень сильно повезет, если мост останется целым и невредимым. Иначе я вас так далеко упрячу и так надолго, что вы не только прошлое свое не вспомните до появления в нашем мире, но и настоящее.
— Корвуса убили… — произнес я.
— Давайте без шуток, Алесь. Это мы поняли и без вас. — Георгий резко развернулся на пятках и сложил руки за спиной. Я удостоился долгого презрительного взгляда. — Кто убил, за что убил? И что вообще, мать вашу, случилось?
— Во вчерашнем дне нам удалось разгадать шифр газеты, — начал я максимально спокойно и, заслужив одобрительный взгляд Сергея, продолжил: — На ней изображен Карлов мост. Нужно было маркером заштриховать белое пространство. Во время перемещения в прошлое, вот сюда — в подвал, ворвался некто и убил Корвуса. В меня выстрелить не успел.
— Некто? Алесь, диверсанты умирают, когда вы к ним приближаетесь, — заметил Георгий, и я понял, что он не верит ни одному моему слову. — Значит, этот некто – не диверсант? Давайте поточнее со своими определениями и вообще мыслями. Опишите его, чтобы я хоть что-то дельное отразил в протоколе, — Георгий включил диктофон на телефоне под запись. И почему он не сделал это с самого начала?!
— Точно такой же человек находился у КПП. Именно он! Его задержали… Вы должны найти его… — Я говорил достаточно медленно, стараясь изобразить нечеловеческие страдания, хотя, на самом деле, обезболивающее уже начало действовать. Все неприятные ощущения прошли, плечо будто поместили в холодильную камеру и мне забыли рассказать об этом. Я бессовестно тратил драгоценное время надзорных на нелепые раздумья между словами, доводя Георгия до кипения. — Этот человек на КПП точно был там не просто так. Я думаю, он напрямую причастен к уничтожению третьего ПВРовца. И вообще, очень подозрительно, что лысый выстрелил туда же, куда ударил. А еще этот приторный запах… Знаете, так пахнет в яблоневом саду осенью. Когда яблоки гниют. Гадко, кисло и сладко одновременно. Ужасно противно, — пожаловался я и поморщился. Сергей сочувственно покивал.
Что выбросило меня раньше полуночи из прошлого? Да не знаю я! Не помню. И не понял. Но мне кажется, что на КПП он, ну лысый этот, ждал именно меня… Но почему он оставил меня в живых? Да, вопрос вертелся у меня в голове. Я не мог его выбросить, как и не мог ответить. Убить двух моих коллег. Хладнокровно, без тени сомнения, а меня только предупредить? По-отечески так, по-доброму.
— Приметы! — рявкнул Георгий, прекращая мои размышления.
— Лысый, высокий, карие глаза, большая щербинка между зубами. — Я аккуратно покрутил головой, разминая шею. — Лет сорок с небольшим на вид. Внешность приметная, раз увидишь — не забудешь.
Я замолчал, переключив все свое внимание на ноги, которые затекли и ужасно ныли.
— Что дальше было? — рявкнул Георгий. — Рассказывай! Почему я должен тянуть из тебя слова?!
— Я отправился на сто два года назад, — отрапортовал я бодро. — В Прагу. На Карлов мост. Там встретил диверсантов. Двое погибли, третьим оказался все тот же лысый. Он выжил, хотя я был очень близко к нему. Лысый пытался меня убить… — Я задумался, а пытался ли, но вслух продолжил: — Но промахнулся и попал в плечо. Дальше я, похоже, потерял сознание. Очнулся уже здесь… Еще он распылил что-то противно-сладкое, приторное, — повторил я, ожидая хоть какой-то реакции.
— Тот же запах, что был на КПП? — все же вмешался Сергей.
— Ага, как гнилые яблоки. — Я заметил, как Сергей украдкой подмигнул напарнику, а тот на секунду нахмурил брови и закусил нижнюю губу.
— Диверсанты преследовали какого-то человека. Низкого роста, очень полного, с кейсом, пристегнутым к запястью. Похоже, они хотели убить его. Им не нужен был мост или сама Прага. Что это за человек, вам известно? Он впервые мне встретился.
— Ну… — хотел было ответить Сергей, но осекся на полуслове.
— Вы бы, Алесь, лучше о лысом думали, — пропел Георгий. — Почему он вас не убил? В промах я не верю, раз уж вы были близко к нему. — Георгий подошел ко мне и присел на корточки, заглядывая мне в глаза. — Как вы сами думаете, Алесь?
— Понятия не имею, — честно признался я. — Всю голову уже сломал себе.
— Не знаете… — протянул надзорный задумчиво и остановил запись на телефоне. — А я вам скажу, на что это похоже. Вас хотят запугать, смутить, отвлечь внимание, чтобы пройтись терактами по всему миру. Чтобы уничтожить его! Вот вы вернулись оттуда с ранением, двое других ваших коллег убиты. Мы все должны будем отразить в отчете. Отчет увидят другие ПВР. Пойдут волнения. Вы будете концентрироваться на толстяке с чемоданом, а не на диверсантах. Отличный план, мать вашу!
— Но зачем им уничтожать весь мир? Кто тот толстяк? Что за диффузор с мерзким запахом? — не сдержался я.
Его ответ мне совершенно не нравился. Он упускал детали. Возможно, специально упускал.
— Кто поймет этих маньяков? Всегда ли есть объяснение их поступкам? Толстяк может быть самым обычным подставным актером. А вот с веществом мы разберемся, сами не в курсе, — голос Георгия дрогнул в конце фразы. Врет? Наверняка… И про толстяка сразу тему перевел… А ведь я хотел про девчонку рассказать. Но теперь нет! Точно нет. Я почему-то был абсолютно уверен, что эта часть истории пока должна остаться тайной.
При воспоминаниях о блондинке мое сердце предательски забилось под ребрами. Ее взгляд, улыбка… Я без конца вспоминал ее снова и снова, тянулся к ней, хотя видел всего лишь раз… Может, это все гребаный яблочный диффузор? Чертов афродизиак!
— Итак… — проговорил Георгий, возвращая меня в наш уютный подвал, и снова включил запись. — Я уверен в том, Алесь, что оставшийся в живых лысый человек является самым обычным нанятым киллером. Диверсанты совершенствуют свои методы и нанимают в прошлом людей, дабы все же претворить свои планы в жизнь, несмотря на помеху со стороны путешественников во времени. Вы согласны с этой версией?
Я посмотрел на Сергея, но тот лишь развел руками, тяжело вздохнул и опустил голову.
— Так точно! — рявкнул я, без желания соглашаясь с версией Георгия.
— Значит, и мы должны совершенствоваться.
— Так точно! — повторил я и добавил с издевкой: — Когда начнете выдавать оружие, как уже давно просят мои коллеги? Иначе как нам защищаться от нанятых диверсантами киллеров?
Вопрос о вооружении путешественников во времени обсуждался уже на протяжении десяти лет. Мы настаивали на табельном оружии, заботясь в первую очередь о собственной безопасности, но нам упорно отказывали в нем, ссылаясь на то, что диверсанты погибают при нашем приближении, а потому нет никакой необходимости брать в прошлое огнестрел или даже простую пневматику.
Прежде, чем ответить, Георгий снова выключил запись.
— Я вырежу этот вопрос, потому что для протокола он не нужен, — излишне недовольно пробубнил надзорный. — Теперь мы тем более будем против любого оружия. Мы смотрим куда дальше вас, Алесь. История переписывается в настоящем времени, как вы видите. И в ней точно будут заметки о людях, пришедших из будущего, которые убивают людей и пропадают в полночь. Вам мало ненависти? Вы хотите, чтобы на вас устроили охоту в наши дни? Чтобы устроили охоту в прошлом? Алесь, вы меня расстраиваете своей недальновидностью. Не знаю, кто и зачем вас создал, но он продумал все очень. Приблизился к диверсанту путешественник во времени – и злоумышленник погиб. Все! Руки не запачканы, совесть чиста. Что вам еще надо?
— Не умирать от рук киллеров, — напомнил я немного ядовито.
— А вот тут как раз моя фраза про совершенствование подошла. Будем экипировать вас перед отправкой в прошлое в специальные бронерубашки. Постараемся как можно быстрее согласовать этот вопрос. Хотя бы за месяц. Пуля точно не возьмет. А что касается пистолета… Вот вам еще аргумент. Как вам поможет оружие, когда напротив вас профессиональный киллер? Успеете выстрелить первым? Алесь, соберитесь, и не несите больше чушь. Лучше молитесь, чтобы с Карловым мостом в полночь ничего не случилось. Тогда вас дополнительно привлекать никто не будет. А то вдруг вы еще и в сговоре с диверсантами? Вернулись раньше, чего никогда не было. Два других путешественника во времени погибли. Один на задании, другой еще до… Верить вам можно только на слово. Ох, Алесь, есть над чем подумать! — Георгий погрозил мне пальцем и поднялся. — Мы соберем всех причастных и попросим быть внимательнее. Разошлем вашу ориентировку… Лысый? Со щербинкой? — Я кивнул, нахмурившись. — И приторный запах? Хорошо. Учтем. Теперь дальше, Алесь, вы пойдете вот в эту больницу и залатаете свое ранение. Врач вас будет ждать. — Георгий достал из-за пазухи блокнот и ручку, оторвал один листок и записал адрес. — Потом вы отправитесь на служебную квартиру. До прояснения всех обстоятельств дела поживете там. Настоятельно рекомендую не покидать этот район Петербурга. — Надзорный записал еще один адрес. — Впрочем, у вас и не получится это сделать. На КПП вас не выпустят. Меры предосторожности! — Из уст Георгия эти уточнения звучали, как издевка, но на моем лице не дрогнул ни один мускул.
— А как держать связь с вами? — пришла в голову мне здравая мысль.
— Дайте подумать… Сергей, надо будет заказать новое устройство для Алеся. У нас в базе есть его ДНК. Доставим на квартиру?
— Д-думаю, да, — неуверенно ответил тот.
— Вот и славненько. Держите! — Георгий передал мне листок, хлопнул в ладоши и позволил себе широкую улыбку. — Больница тут недалеко. Мы бы довезли вас, но сами без транспорта. А вы вроде не при смерти. Идти можете?
Я встал и попробовал сделать несколько шагов. Голова, к счастью, больше не кружилась. Рана не кровоточила, боли я тоже не чувствовал. Да я вообще руки не чувствовал! Я посмотрел адрес, накарябанный на мятом листе из блокнота, и прикинул в голове маршрут. Выходило минут двадцать пешком, не больше, и почти что по прямой вдоль Малого Проспекта Васильевского острова.
— Ну, или кэб наймите, — смилостивился Георгий. — В это время они в достаточном количестве курсируют. Правда, придется немного пройтись до Малого проспекта. Вот вам деньги на всякий случай. — Георгий позвенел в кармане мелочью и сунул мне несколько грязных монет и смятых купюр, от которых я отказываться не стал. — Если уж не кэб, то потом лекарства купите. Их вам точно пропишут. По крайней мере, антибиотики. Или что там дают болезным сейчас? На этом наша встреча окончена. Обязательно увидимся в ближайшие дни. Думаю, кое-что точно придется уточнить, когда доклад прочитает руководство. Берегите себя, Алесь. Особенно от всяких лысых мужиков со щербинками! Ха-ха!
Я молча склонил голову в легком поклоне, надеясь скрыть от Георгия свою недовольную физиономию. Каркающий смех старшего надзорного был особенно отвратительным.
Георгий же в отличном настроении поднялся по ступеням и постучал в железную дверь, которая тут же со скрипом открылась, вместе со свежим воздухом впуская в подвал петербургскую мерзкую слякоть.
Глава пятая
Богдана
Я узнала его сразу, едва парень вышел из неприметной подворотни на Малый проспект. Не то, чтобы высокий, но гибкий и довольно плечистый. Глубокий капюшон штормовки скрывал темные, почти черные, пронзительные глаза и светло-русые, отдающие на солнце золотом, волосы, собранные на макушке в замысловатый хвост. Но я хорошо запомнила и рыжую эспаньолку, и по-детски пухлые губы. Этот парень вроде бы ничем не отличался от разномастной толпы точно таких же двадцатилетних студентов, обитающих на Малом, но явно не был одним из них. Он шел аккуратно, словно боялся в любой момент оступиться и упасть, и неосознанно баюкал раненую руку.
Алесь… Странное имя. Которое так ему шло.
И на Карловом мосту я засекла его одной из первых именно поэтому. Хмурый взгляд и безграничная усталость никак не вязались с видом студента-мажора, выбравшегося на пару дней погостить в Прагу за чужой счет.
И курьером он тоже не был. Усталость его была ментальной, и никакого отношения к измотанному вакцинами иммунитету не имела.
— Он? — шепотом спросил меня Стас и ткнул в сторону парня рукой.
— Тише ты! — зашипела я и прижалась к нему теснее, надеясь, что со стороны мы все еще выглядим парочкой влюбленных идиотов. Стас радостно устроил свою лапищу на моей пятой точке, плотно обтянутой простыми джинсами. — Руку убрал!
— А?
— Руки, Стас! Больше повторять не буду!
Парень послушался. Уже мягче прижал меня к себе и прошептал:
— Сворачиваем на Четвертую и работаем!
— Есть капитан! — бодро ответила я и шагнула на освещенный газовыми фонарями Малый проспект. Стас остался в тени подворотни.
Мимо меня проносились кэбы, извозчики улюлюкали и то и дело орали: «Посторонись!»
Многочисленные пешеходы, ругаясь и перепрыгивая через грязные лужи, торопились домой. Большинство из них шли от КПП, расположенного на Стрелке. Единственного, что соединял теперь Петроградку и Васильевский с остальным Петербургом.
Я шла по противоположной стороне Малого Проспекта и опережала Алеся на минуту от силы. Ребята, затаившиеся в темноте Четвертой линии, ждали только сигнала Стаса. А тот шел следом за мной, не спуская глаз с нашего псевдостудента. Вот и подходящий кэб! Я рванула вперед, извозчик заорал благим матом и потянул поводья на себя. Лошадь встала как вкопанная. Малый Проспект замер.
Краем глаза я увидела, как удивленно оглянулся Алесь, выныривая из своих раздумий. Вот взгляд его скользит по моей фигуре…
Стас мгновенно сокращает расстояние между нами и хватает меня за руку. Тащит вперед, прочь с проезжей части. Проспект оживает. Я легко выпутываюсь из захвата и уже бегу в сторону Пятой Линии. Стас бежит следом, но не торопится. Алесь, наконец, сбрасывает с себя оцепенение и быстрым шагом следует за нами.
В подворотне нас ждут трое. Павел радостно принимает меня в свои объятия, орет до безобразия фальшиво:
— Вот это детка! Смотрите-ка!
И тянется ко мне сальным поцелуем. Я с особым удовольствием бью ему коленом в пах, ничуть не жалея и припоминая все прошлые насмешки.
Оборачиваюсь.
Игорь как всегда серьезен. Он неодобрительно качает головой и тут же проводит захват, прижав меня спиной к себе, и приставляет к горлу тонкий стилет. Я против воли сглатываю.
— Парни! — раздается рядом голос Стаса. — Оставьте деву…
— Иди куда шел! — советует ему Сашка и, подмигнув мне, легко хлопает меня по бедру. — Аппетитная девчонка, парень! А нас и так много!
Игорь толкает меня вглубь двора-колодца. Стас, проторчав на улице и пострадав немного для приличия, уходит вниз, к Неве.
На несколько секунд воцаряется тяжелая тишина, которая давит на уши. Игорь прижимает меня к стене, Сашка нагло хватает за шею и тянется к губам.
Я вижу фигуру Алеся в проеме арки и начинаю орать.
Тут же огребаю безобидный, но громкий шлепок по заду и обещаю себе непременно отомстить Сашке. Но потом.
— Заткнись! — рычит Игорь. И я начинаю верещать, как безумная.
Первым от Алеся прилетает Павлу.
И я даже довольно улыбаюсь в темноте, когда слышу клацанье его зубов. Вот так студентик! А с виду и не скажешь.
Сашка нарывается сам. Подставляется, получает по уху и радостно огрызается в ответ. Но бьет аккуратно. Еще не хватало парня на себе тащить до санчасти. Снова получает в наглую морду и наконец решает самоустраниться.
— Игорь, твой выход! — шепчу я и поднимаю дикий визг.
Алесь тут же бросает недобитого врага и несется к нам, напрочь забыв о ранении. Игорь вжимает меня в грязную стену здания, лапает так по-хозяйски, что меня против воли пробивает холодный пот. Я ору до хрипоты. Но Игорь уже оборачивается к противнику. В его руках мелькает стилет. Алесь замирает. Бросает на меня обеспокоенный взгляд и плавно, по кругу, начинает обходить моего приятеля. Игорь пристально следит за ним, в любой момент готовый атаковать. И тогда я понимаю, что единственный способ обойтись без кровопролития — это вмешаться. Я помню, что мы так не договаривались, но подхожу к Игорю со спины и резко пережимаю пальцами сонную артерию. Мой друг и соратник заваливается на грязный асфальт, а Алесь смотрит ошарашенно. Времени почти не остается. И потому я шепчу, в испуге прижимая ладонь к губам:
— У тебя кровь! Нужно уходить, пока…
Я не договариваю. Хватаю парня за рукав и тащу из подворотни на улицу. Он послушно идет за мной, но не говорит ни слова. И это пугает. Мы ныряем в ближайший двор, я толкаю своего героя на скамью, одновременно расстегивая штормовку.
— Твою мать! — Под курткой у него весь рукав в крови.
Алесь, неприлично бледный, закусывает нижнюю губу, чтобы удержать сознание, и спрашивает:
— Ты кто?
— Богдана, — отвечаю я. — Но ты ранен. Нам нужно идти. Тут недалеко.
— А я Алесь, — отвечает парень и вырубается.
— Твою мать! — повторяю я в сердцах и сердито топаю ногой.
До порога медсанчасти, куда шел мой спаситель, остается совсем немного. Метров двести, от силы триста. Я знаю точно, ведь я работаю там медицинской сестрой. И мне хочется рыдать от безысходности, когда, вспомнив все правила транспортировки раненых с поля боя, я пру героя на себе.
В одноместной палате пахнет медикаментами и сырой штукатуркой. По карнизу стучит затяжной питерский дождь. Пластиковый пакет с эритроцитарной массой почти опустел, я перекрываю капельницу, а заодно щупаю и лоб больного. Бесконтактные термометры — это прекрасно, но рукой как-то надежнее. А еще лучше губами… От непрошенных мыслей к щекам приливает краска. Но я напоминаю себе, что я взрослая девочка и вообще… И потому беззастенчиво скольжу взглядом по обнаженной груди, туго перебинтованному бицепсу, по крепким рукам с изящными пальцами. По ряду штрихкодов, нанесенных на предплечье. Их столько, что сразу и не сосчитать. Путешественник во времени. ПВР. Именно так называют таких как он.