Он.
Медицинская литература была для Бориса Ильича далеко не в новинку. Ещё в стародавние времена бытности его студентом технического вуза, он увлекался биологией, анатомией и химико-биологией, проводил свободные часы за штудированием талмудов, досконально погружаясь в тонкости функционирования органов. Для него все эти науки были почти столь же близки, как и профильные физика с математикой. Он считал, что организм человека или любого другого живого существа по сути своей есть абсолютно логичная система с заданными параметрами, существующая по строгим законам и правилам. И все эти взаимодействия и процессы столь же далеки от полного изучения их человеком, как и вся вселенная. Каждый год учёные из разных областей находят всё новые и новые поражающие фантазию вещи.
Мужчина так увлёкся чтением книги по хирургии, что даже не заметил, как прошло время обеда, который обычно шёл по строгому расписанию и в определённое время. Лишь достаточно громкое и отчётливое урчание желудка смогло вывести Бориса из литературного транса.
Он посмотрел на часы.
«Ого-го. Вот это я зачитался. Давненько такого не было. Надо перекусить и проверить, что там с нашей красавицей происходит».
Борис Ильич разогрел на электроплите небольшую чугунную сковородочку и разбил в неё три яйца. В чайнике закипала вода, которой был впоследствии заварен молотый кофе.
Переложив яичницу на пластиковую одноразовую тарелку и вдохнув аромат так любимого им бодрящего напитка, мужчина опустился за стол и открыл крышку ноутбука.
На мониторе виделась мозаика из прямоугольников одинакового размера. Указатель мышки кликнул на один из них, и тот развернулся на весь экран, представив изображение комнаты, где была заключена Наталья Сергеевна.
«Ну-ну. Сидит, не рыпается. Даже не шевелится совсем. Это хорошо, значит, усвоила урок. Не будет больше хулиганить и творить дичь».
Борис сдвинул ползунок под видео чуть левее, отмотав запись на более ранее время.
«Ага, всё-таки пыталась что-то делать. И наручники насильничала, да куда ей с ними сладить. И молотком бы не разбила – силёнок с гулькин нос. Хотя вроде бы и в зал ходит. Наверное, только задницей своей там и занимается».
Он вернул картинку в режим онлайн и принялся за еду. Была только середина дня, и до вечера оставалось полно времени, которое Борис Ильич убивал привычными ему занятиями, такими как чтение, интернет, отжимания от пола и прогулки вокруг ангара за размышлениями и курением. То же, что он делал всё последнее время, пока заканчивал подготовку к похищению.
Со стороны могло показаться, что просто какой-то странный дядька решил удариться в отшельничество и убраться подальше от мирской суеты. К сожалению, для одной-единственной женщины, это было не так.
В районе пяти вечера Борис открыл холодильник, достал из него шоколадку, опустил её в глубокий карман брюк, где уже топорщилась бутылочка воды. Он перекинул через локоть одеяло и потянул за шнур провода, словно собачку за поводок, тепловую пушку.
Первый признак паники накатил на Бориса, когда он вживую увидел посиневшую, зажатую в неудобной позе женскую фигуру. Изображение с камеры не могло полностью передать ужаса происходящего с человеческим телом в условиях дикого холода. На мгновение он замер, и когда первый испуг прошёл, хотел бегом броситься, чтобы согреть Наталью, но в последний момент удержался от этого порыва.
«Это может быть всего лишь игра. Уловка. Нельзя забывать, с какой змеёй имеешь дело, даже если эта змея выглядит беспомощно».
Борис постарался нацепить на себя маску холодного, отрешённого безразличия, но она треснула, стоило лишь услышать сломленный тихий голос девушки. Это был голос умирающего, потерявшего все силы на сопротивление человека, и Борису стало по–настоящему страшно.
Но внутри него не было жалости, не было сострадания, нет. Его пронзил испуг. Боязнь того, что его вещь испортится до того, как он сотворит с ней то, что хотел, что запланировал.
«Чёрт возьми, да она действительно еле живая. Надо что-то срочно сделать, пока не околела совсем!»
В панике и суете Борис Ильич принялся отогревать пленницу. Он протопил комнату, уложил её на кушетку, чтобы ноги не отдавали тепло бетону, и укутал в одеяло. Он старался следить, чтобы движения не были излишне резкими, чтобы не повредить и так замученный организм.
«Ещё чего не хватало, чтобы ты у меня тут Богу душу отдала раньше времени. Ну уж нет. Всё должно быть по плану».
Когда он был рядом с Натальей, он пытался не смотреть лишний раз на неё, чтобы не выдать свою озабоченность её состоянием. Он всячески прятал взгляд и трясущиеся руки то за спиной, то в карманах.
Такой тремор был у Бориса Ильича не впервые. Это случалось дважды до сегодняшнего дня. Совсем давно, в прошлой жизни, когда он ожидал новостей от доктора, находясь в приёмном покое родильного отделения. И второй, много позже. Не так уж и давно.
Вспышка воспоминаний взорвалась в голове: родная квартира, пустая комната, пустые кровати.
Борис Ильич зажмурил покрепче глаза.
«Безжалостная память… Прочь! Нельзя отвлекаться от дела. Нельзя сворачивать с пути».
Пленница не видела его лица, но именно в этот момент внутренней борьбы она спросила его имя. И он ответил.
«Ни к чему скрывать. Ей это никак не поможет и никакой пользы не даст, так пусть знает».
Он вышел за дверь, закрыл, повернул несколько замков и дёрнул пару раз за ручку, проверяя надёжность, хоть и точно знал, что всё в порядке.
Вернувшись в комнату, Борис всё никак не мог унять разгулявшиеся нервы. Он чуть было не запорол весь план, почти дав умереть пленнице.
«Нельзя… нельзя так. Надо помнить, что организм – хрупкий инструмент. Да, он может вынести многое, но я должен быть осторожен и чувствовать границы».
Мужчина разогрел ужин, состоявший из тушёнки и макарон, приготовленных ещё пару дней назад, но еда не лезла в горло, и пришлось её выкинуть.
Выкурив сигарету, Борис решил лечь спать, но и сон никак не шёл. Крепкой стеной дорогу ему преграждали переживания и мысли о прошлом. О той жизни, которая казалась инженеру идеальной, о которой он мечтал всё сознательное время и которая оборвалась в один миг.
Мужчина лежал на кровати и таращил немигающий взгляд в темноту. В его комнате не было окон, и полный мрак не разбавлял свет луны, что танцевал у его пленницы.
Не в силах более терпеть отупляющую бессонницу, Борис Ильич встал, накинул пальто и вышел на улицу. Морозный воздух сладким потоком ударил в лёгкие.
«Пожалуй, прокачусь немного. Надо развеяться, упорядочить мысли.»
Борис сел за баранку и закурил. Его машина тряслась по разбитой дороге, пока не въехала на более-менее приличный асфальт. Это был ближайший посёлок. Совсем небольшой и практически опустевший. Он был из тех, где почти не осталось молодого контингента, так как молодость требует возможностей, коих в такой глуши было не сыскать. Но жизнь в этом населённом пункте продолжалась, хоть и застыла где-то в прошлом.
Проезжая мимо пустынных улочек, деревянных домишек и редких кирпичных двух- и трёхэтажных построек, водитель вспомнил своё детство. Он вырос в похожем месте, практически ничем не отличавшемся от этого. И он быстро понял, что должен приложить все свои усилия и таланты, чтобы выбраться из зоны притяжения чёрной дыры городка, которая поглощала человеческие души, сжирала любые перспективы. Видя каждый день пустые глаза прохожих, наблюдая за компаниями алкоголиков, что целыми днями торчали во дворах, играя в домино и набивая друг другу морды, чувствуя, как родители, прикованные к городку рабочими местами, теряли волю к жизни, интерес к развитию и чему-то новому, маленький Бориска впервые поставил себе настоящую, взрослую цель.
И спустя несколько лет он её добился: через труд, бессонные ночи, просиженные за учебниками, через полную отрешённость от обыкновенных детских и юношеских забав. Он уехал в хороший университет, в большой город, полный возможностей. И там наконец, спустя ещё несколько лет тяжёлого труда, быта и безденежья, работая то грузчиком, то плотником, то помогая за гроши в ветеринарной клинике, он смог достичь желаемого.
«Чёрт возьми, как же всё сложно устроено. Почему жизнь не может быть проще? Делаешь добро – получаешь добро. Делаешь зло – лови в ответ. Но нет же, кругом несправедливость. И противодействие не всегда равно действию. И это просто ущербно. Хорошие люди не должны страдать, но так не бывает. В мире господствует хаос. И нам с этим жить».
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: