– И приятеля своего прихвати, – инспектор неодобрительно посмотрел на митингующую парочку. Девчонка лет четырнадцати и совершенно ботанской внешности сунула под мышку плакат с надписью «Поползнев, гори в аду, там нет пожарных», с независимым видом кивнула парню в косухе и пошла к бело-синей Ладе. Тот закурил и побрел следом.
– Ишь, моду взяли, в тонюсеньких курточках бегать зимой… Раньше, чем через пятнадцать минут, даже не думайте возвращаться. Миш, налей им там чаю, у меня в термосе осталось. Стаканчики под бумагами в бардачке, – вторую часть монолога он буркнул напарнику в рацию и снова насупился. Оставшиеся демонстранты были старше, одеты теплее, и за них инспектор Николаев В.Н. не переживал.
Митинг был уже не первым и в этот раз спасти старинное здание требовали библиотекари и коллектив ДК района. Вчера на площади с самодельными растяжками стояли студенты трех колледжей вместе с преподавателями. Завтра должны прийти рабочие лифтостроительного завода с руководящим составом. В борьбу с Петром Поползневым за Мясницкий полицейский дом включился весь Басманный район Москвы. А заварилась эта каша благодаря парочке, которая сейчас грелась в машине ГИБДД. Это они узнали, что здание покупают под снос. Кроме школьного кружка при музее и комитета по охране памятников в организаторах митингов оказались два заклятых друга-краеведа. Краеведы были тяжелой артиллерией, благодаря им митинги у администрации района шли целую неделю.
– Откуда столько отеческих чувств? Старый стал, сентиментальный, – директор Дома культуры «Пионер», давний знакомый Василия Николаевича, не удержался от иронии.
– Да ну тебя, Саныч. В этом гастрономе еще моя бабка мне эскимо покупала, а мой сын в этом дворе в футбол с друзьями гонял. Ты мне лучше вот что объясни – это бывший полицейский участок или пожарная часть?
– Что, у молодых стыдно спрашивать? – любовь к подначкам у Саныча была сильнее чувства товарищества. – До революции здесь было два в одном, тогда при полицейских частях размещали пожарные депо.
– Надо же. Тут, оказывается, коллеги трудились. Тем более, не хрен трогать. – Николаев опять насупился.
– Здание не аварийное, еще полтора века простоит, не то что нынешние новостройки, – он повернулся к вылезающим из машины ребятам. – Завтра придете полуголые – на площадь не пущу!
Через полчаса митинг закончился. На город опускались сумерки. Густая синева мягкими лапами обнимала дома. В окнах зажигались золотые огоньки и один за другим вспыхивали фонари вдоль дороги. Казалось, что пробегающий через площадь народ растворяется в надвигающейся темноте, как маршмеллоу в горячем какао. Вывеска на фасаде бывшего пожарного депо пару раз мигнула, и семь букв из слова «Гастроном» загорелись тусклым красным светом, как глаза пожилого вампира. «С троном» – то ли намекала, то ли обещала надпись.
Немногие знали, что старая трехэтажка, из-за которой разгорелся скандал, когда-то была пожарной частью. В начале двадцатого века ветшающее здание приобрел сахарный магнат Сидоренко и перестроил его под гастроном. Каланчу украсил огромными часами, сделав из неё помещение под контору. Кузьма Петрович знал, как заставить деньги работать – бывшему полицейскому участку добавили два этажа, с небольшими, по меркам своего времени, квартирами. Четыре квартиры получилось втиснуть и в пожарную башню, на втором и третьем этажах. Планировка в них была авангардной, но это, как и смотровая площадка, оказалось скорее интересной изюминкой, чем недостатком. На огороженной плоской крыше жильцы летом устраивали чаепития и обеды, за небольшую плату пускали влюбленных и приезжих полюбоваться столицей. Сахарный предприниматель был человеком умным, но, увы, не обладал даром предвидения. Грянула революция, и его вложения не успели окупиться. Дом экспроприировали в пользу рабочих с крестьянами, а квартиры стали коммунальными. Во второй половине двадцатого века репутация Хитровки превратилась из ужасной в прекрасную, но старинный дом так и не стал элитным. Если бы не историческая ценность, то Поползнев сумел бы снести трехэтажку, как ветхое жилье.
***
В кабинет заместителя главы района Петр Сергеевич ворвался, настроенный скандалить, как злая старуха в аптеке.
– Какого черта на площади продолжается эта забастовочная эпопея? Почему никто не разгонит идиотов с плакатами?!
– Потому что у наших граждан есть закрепленное Конституцией право собираться на митинги. Присаживайтесь, Петр Сергеевич, – Артем Дмитриевич Штылин сделал приглашающий жест и добавил в селектор: – Оля, кофе.
Высокий и худой, с ярко-красным лицом, Поползнев был похож на горящую каминную спичку. Покачавшись еще несколько секунд с угрожающим сопением над чиновником, он наконец-то сложился в предложенном кресле.
– Петр Сергеевич, у меня к вам есть вопросы и предложения. – Артем Дмитриевич уселся напротив. – Вы знаете, что ваш застройщик опубликовал в соцсетях и газете официальные извинения и подтвердил отказ от участия в проекте?
– Разумеется, знаю. Эта строительная компания единственная на всю столицу?! – Поползнев говорил вполголоса, но с присвистыванием, от сдерживаемой злости.
– Конечно, нет. Уже нашли замену?
– Разумеется. На проект пять претендентов, я в процессе выбора.
– Отлично. Теперь, собственно, предложение. Есть два очень интересных места, – замглавы протянул план района с отмеченными под строительство участками.
– Вы думаете, я о них не знаю?! Они совершенно не подходят. В первом невозможно сделать стоянку, во втором неудобный подъезд, – по красному лицу Поползнева пошли сливовые пятна.
– Я вас услышал. Кстати, документы, по которым вы получили разрешение на реновацию дома и последующее его использование, у вас с собой? Хочу взглянуть на них ещё раз, – замглавы обезоруживающе улыбнулся.
Когда за визитером закрылась дверь, Артем Дмитриевич вернулся за рабочий стол с чашкой кофе в одной руке и бумагами в другой.
Оля, которая была старше своего начальника в полтора раза, даже не шелохнулась. – Ольга Борисовна, я забыл про какую-то встречу? Или у вас документы на подпись?– Оля, спасибо, кофейник можешь оставить на столе, я потом себе ещё налью.
Ни слова не говоря, секретарь выразительно посмотрела на тарелку с бутербродами и после затянувшейся паузы добавила:
– В столовой сегодня приличная солянка и отбивные с картофельным пюре. Я могу принести, у них есть контейнеры.
– Спасибо, я уже завтракал.
В этот момент идеальные брови Оли изогнулись под углом почти девяносто градусов, выражая крайнюю степень недоверия к сказанному.
– Хорошо, я пил кофе утром. И сейчас съем бутерброд. Два, два бутерброда, и вместо кофе принеси мне чай. Спасибо.
Пролистав документы, которые оставил Поползнев, замглавы пришел в недоумение. Все было в порядке. Кроме экспертного заключения о состоянии дома. Его в папке не нашлось. Но даже копия, которую Артем Дмитриевич получил сложным путем, через третьи руки от застройщика, выглядела подозрительно. Похоже, кто-то закапывал правду в ворохе липовых бумажек.Брови вернулись на место, Оля с невозмутимым видом забрала у начальства чашку.
Оставался единственный способ найти истину, нетривиальный, но выбора у Штылина не было. «Зодчие. Они точно смогут помочь», – замглавы подумал, согласится ли Ольга Борисовна с его точкой зрения. Контакты таинственных зодчих были только у секретарши.
Первый раз о людях со странным даром Артем услышал, когда только пришел работать в администрацию. Ольгу Борисовну ему подсунули по принципу «на те, Боже, что нам не гоже». После коррупционного скандала с её предыдущим руководителем, женщину не увольняли, но и работать нормально не давали, перекидывая от одного мелкого начальника к другому.
Когда Артем пошел на повышение, он решил забрать Ольгу с собой. Ему намекнули, что делать этого не стоит. Штылин подумал-подумал и… откровенно поговорил с подчиненной. Он спросил, замешана ли она во взятках, а если нет, то чем может доказать. Вот тогда-то секретарша и сказала, что доказать она может, вопрос, поверит ли он предоставленным доказательствам. После звонка и конспиративной встречи с зодчей по имени Екатерина, Артем Дмитриевич получил подтверждения невиновности и Ольги Борисовны, и уволенного замглавы Горшнева.
Восстановить справедливость не получилось, но от секретарши отстали. Нынешняя ситуация, по мнению Штылина, тоже нуждалась в помощи неординарных специалистов.
– Оля! Я съел бутерброды, – прежде чем просить секретаря воспользоваться её сверхценными связями, нужно было подлизаться.
– Я вижу, Артем Дмитриевич.
– Ты так и не получила оригинал заключения о четвертом доме на Хитровке?
– Нет. На запрос ответили, что не могут предоставить дубликат по причине утери оригинала. Но документ был, есть регистрационный номер, совпадающий с тем, что стоит на копии.
– За участки, которые я ему предлагал, адекватный бизнесмен душу заложит. Рядом с первым есть подземная стоянка. Они готовы рассмотреть варианты сотрудничества. Заявление про неудобный подъезд ко второму бред. Я уже порылся в биографии Поползнева. Его ничего не связывает с домом, на который он покушается. Он там не родился, не женился и даже не жил. Откуда такое маниакальное желание снести здание?
– Вы хотите заказать экспертизу дома, – секретарь сделала небольшую паузу и осторожно добавила, – у зодчих?
– Да, если это возможно.
– Хорошо, сейчас сделаю запрос, – и Ольга вышла из кабинета.
***
Лиза снова сидела за уличным столиком. На обед у неё были пельмени в горшочке – опытным путем Лиза выяснила, что они остаются горячими дольше всего. Она уже почти доела, когда на террасе внезапно появилась рыжая. Девушка словно материализовалась из воздуха.
– Я решила не мелочиться и принесла самую большую флешку, – ради ноутбука, который Алиса достала из сумки, пришлось сдвинуть на край всю посуду. Она быстро подключилась к Лизиному планшету. Попросила показать папку с фото и начала сортировать снимки, одновременно расспрашивая бывшую однокурсницу про жизнь.
– Ты же в архиве работаешь? Рассказывай, как тебе повезло устроиться по специальности.
– Не знаю, – Лиза пожала плечами. – Случайность, наверное. Меня туда на практику Иванцов отправил, у них единственных она оплачивалась. Ну, а мне денег не хватало, ты же в курсе, что я приехала учиться из Архангельска? Потом предложили остаться. Комната в общежитии, соцпакет, коллектив хороший… – и Лиза опять пожала плечами.
– Да, Иванцов добрый дядька. А меня со второго курса забрал домостроительный комбинат, сидела у них в техбюро, в старых пыльных чертежах вместе с мышами. Говорят, там до сих пор техзадания на половину продукции хранят на бумажных носителях. Я со своими сигаретами им пожарную сигнализацию чуть с ума не свела, – девушки засмеялись. Точнее, Алиса хохотала за двоих, но так заразительно, что Лиза тоже заулыбалась.
– А ты где работаешь?
– В музее на пол, нет, даже, наверное, на четверть ставки. Занимаюсь отчетами и веду кружок для школьников, называется «Любители историй». Плюс дистанционно подрабатываю на сайте для коллекционеров старых фотографий. Я там и за админа, и за дизайнера. Смотри, у меня есть послевоенные фото этой площади, – Алиса развернула ноут к Лизе. Та с любопытством уставилась на слайд шоу. А потом ткнула курсором в снимок.