Планета свиней. Часть 3

Глава 3

Жуткое предчувствие и странные сфинксы

Масол приближался к тому моменту в своей заковыристой жизни, когда мог смело сказать: «Ну наконец-то я счастлив!»

Его желания всегда были бесхитростны и понятны. Ему не требовалось богатство земных царей. Его не интересовали звания и награды. Но всё-таки хотелось существовать среди прочих гибридов, чтобы не перебиваться от зарплаты до зарплаты. И, безусловно, Масол мечтал о никем не контролируемой свободе... Конечно, он мог уйти жить в тайгу, где от количества свободы можно запросто загнуться, но предпочёл перебраться в Страну Крым, где свободы было не больше, чем в Сибири, зато гораздо теплее.

Нельзя сказать, чтобы Масол был лентяем или паразитирующим гражданином, но справедливости ради надо признать, что работоспособностью он никогда не отличался; впрочем, как и другие гибриды. Разве что бобры были склонны к бесконечному строительству.

В новой квартире, купленной на деньги ялтинской мафии, Масол затеял ремонт. Для модного апгрейда стен, пола и потолка он нанял бригаду бобров, говорящих на свистящем наречии, прибывших в Крым из какой-то западной державы.

В поисках заработка бобровые семьи перемещались на тысячи километров по всему свету. Иногда они сплавлялись по рекам, чаще передвигались привычным способом: на автомобиле или поездом.

С помощью шустрых лап и гигантского желания трудиться три бобра во главе с бригадиром Густавом работали почти месяц. Уже сейчас волья квартира сияла нордическими красками скандинавского минимализма, с глубокими смыслами заложенными в каждый предмет.

Сам Масол снимал комнату в коммуналке. С соседями не общался. Жил скромно. Много не пил; экономил — копил деньги на яхту. Потому что для кругосветного плавания требовалось сложное оборудование, которое тоже требовало немалых вложений. Без оборудования в океане на выжить.

Иногда Масол приезжал к Шмалю в гости. Дружба между котом и волком выглядела противоестественно и подозрительно.

Первое время, завидев в посёлке серого гибрида, морские свинки поднимали невероятный шум, собираясь группами, чтобы изгнать чужака. Но чёрный объяснил капитану Омке, что Масол — это его настоящий друг, что волки бывают разные. Конечно, в своём большинстве они штопанные гандоны, но Масол — это совершенно другой типаж.

***

Масол приехал к Шмалю точно к завтраку. Передвигался он на двухместном мопеде, скорость которого была невелика. Зато на данное транспортное средство не нужно учиться в автошколе, а значит, не требуются водительские права.

Оставив мопед во дворе, Масол вошёл в дом своего подельника.

Рядом со Шмалем на пошарканной кухне, за скрипучим столом сидели два удивительных кота. Одного гостя звали Рамзес, второго — Эхнатом. Оба гибрида были сморщенные, страшные, но отчего-то невероятно счастливые.

Рамзес был абсолютно лысый. У Эхнатома росли реденькие пучки шерсти на кончиках ушей, чем кот породы сфинкса безмерно гордился и время от времени шутил, что он не кись, а рысь.

— Познакомься, это наши земляки, — сказал Шмаль, приглашая волка к столу. — Это мой кореш Рамзес, имеющий общий бизнес с толстым Абрамяу, а это...

Чёрный замялся, поскольку постоянно забывал имя второго сфинкса.

— Эхнатом, — мякнул Рамзес, представив своего родственника.

Масол деловито кивнул и присел на табуретку.

Перед ним тут же вырос полный стакан местной чачи.

— Ёпана-ма! Это виноградная? — заводил носом волк.

— Обижаешь… Вишнёвая! — со знанием дела ответил чёрный.

Водка в тамошних краях была очень дорогим напитком для важных персон. Водку можно купить исключительно в ресторанах или у контрабандистов. В основном антропоморфные крымчане употребляли разнообразные вина и, конечно, домашнюю чачу.

— Вы с этого, что ли… как его… — принюхивался к напитку Масол.

— С Якутска мы. В «Молоке» работали, — подсказал Рамзес, переведя взгляд на второго лысого кота. — А Эхнатом — мой двоюродный брат. Он ещё молодой парнишка. Но, как известно, симбиоз неопытности и решительности открывает беспримерные возможности… Не правда ли, босс?

Шмаль сделал маленький глоточек.

— Ты, земеля, не мути здеся. Говори, зачем ко мне пожаловал?

Рамзес сидел в шлёпках и шортах оранжевого цвета. Синяка у него не было, но имелась знаменитая татуировка на груди. Профили трёх бородатых вождей из прошлого продолжали пристально смотреть куда-то вбок, выискивая несбыточную цель для гибридов.

— Бедствуем мы и страдаем душевными недугами, — поджав уши, признался Рамзес. — В Якутске работы не сыскать, вот и решили к тебе податься. Мы ведь помним тебя. И любим только тебя. Тут дело такое…

Рамзес стал жевать свои тоненькие губы, будто ему неловко в чём-то признаться.

— Бля, богатырь, — поддержал Шмаль, — ты не тушуйся, говори, как есть.

Лысый кот тяжело вздохнул.

— Что-то с нашими мозгами случилось. Отключились они. Частично... Помним, что из Якутска мы. Про «Молоко» помним. Ещё тебя никак забыть не можем. А вот как ехали в Страну Крым и что с нами в пути случилось, вот хоть тресни — будто и не было долгой дороги… А ещё я детство своё стал забыть. Даже маму… Вот и братец мой не даст соврать. С памятью у нас полная беда.

Эхнатом тоже был в шлёпанцах и шортах, только синего цвета. На его груди красовалась татуировка в виде египетской пирамиды со всевидящим глазом над острой вершиной. Ниже наколота группа крови и непонятная надпись латинскими буквами.

— Всё верно говорит Рамзес, — пискляво подтвердил Эхнатом. — Ехали мы в поезде. В правое окно посмотрим — там тайга, в левое окно взглянем — там лес густой. Вот, бывало, ползёт поезд где-то, а мы размышляем только о лихом Шмале. Будто нам заняться больше нечем. Только о чёрном коте и думаем, словно нас заставляют о нём думать. И вот что я скажу вам, товарищи: горюет Якутск без Шмаля… Ох как горюет!

Волк усмехнулся. Эти двое были сказочными чудаками.

Зато Шмаль был в восторге. Ему очень нравилось, что Якутск без него страдает.

— В унынии пребывает сибирская земля без чёрного босса, словно отца потеряла, — поддакивал Рамзес. — Вот мы к тебе и пришли, Шмаль... Ты помоги нам обжиться на новом месте.

Чёрный важно расправил усы.

Эхнатома он никак не мог вспомнить, будто у самого отшибло память. Да и Рамзес какой-то странный, будто его подменили. И вроде татуировка у него прежняя и подхалимничает он качественно, но что-то с ними не складывалось. Вероятно, что Шмаль сам страдал забывчивостью. К тому же официанты в «Молоке» носили фартуки и халаты. Кто из них кто — Шмаль не разбирал и в прежнее время. А имена у них — так форменный кошмар!

— Скажу сразу: официанты мне не нужны. Потому что кабака у меня нету, — сморщил морду Шмаль и, покосившись на волка, спросил: — Масол, может, ты кабак собственный откроешь? Будешь в нём братву по ночам собирать. Всё польза.

Волк перестал нюхать чачу, сделал один глоток, опустошив стакан полностью.

— Ох, хороша! — причмокнул Масол. — Нет, земеля. Никаких кабаков не предвидится. Я больше поэтому… ну, по морским странствиям сориентирован.

Лысые коты негромко рассмеялись, но заметив суровый взгляд Шмаля, сообразили, что волчья мечта — настоящая мечта и ничего смешного в морских желаниях нет.

— Абрамяу тебе привет передавал, — тихо сказал Рамзес. — Тяжко Абрамяу без твоей дружбы. Обижают его почём зря. То полиция, то мафия. А Буч… так тот совсем озверел. Оброк требует, будто он хозяин города.

Чёрный навострил уши. Его усы подпрыгнули.

— Оброк требует? Да что же ты такое несёшь? — забегал глазами Шмаль. — Ведь у Абраши Гомвуль в побратимах. А Гомвуль у нас князь сибирский. Какой ещё оброк может быть при таких друзьях?

— Я ничего не выдумываю, — немного испугался Рамзес, — братец не даст соврать.

— Да как так? — подскочил чёрный кот. — Слышь, Масол, там наших бьют! Если твой дружок Гомвуль не справляется, то всё — конец нашему договору!

Масол Гомвуля знать не знал. Они даже никогда не встречались. Но про нового князя Страны Сибирь бывший полицейский, безусловно, слышал. А ещё он точно знал...

В общем, чтобы не расстраивать Шмаля, волк утаил одну грандиозную историю, произошедшую с князем Гомвулем Первым.

Самый крутой волк в Сибири лишился княжеского титула. Гомвуля не спасла даже колдовская вакцина императора Варакина, которая оказалась не так волшебна, как предполагалось... Масол и словом не обмолвился о свержении княжеской власти. Расстраивать плохими новостями Шмаля, значит, забыть о походах на мафиозный склад. А нет похода на склад — значит, нет денег, а нет денег — прощай кругосветка!

Шмаль завертелся вьюном.

Он обошёл взад-вперёд кухню. Зачем-то заглянул в холодильник, который купил сразу, как появились свободные деньги. Потом он схватил гранёный стакан.

— Оброк, говоришь! — зашипел чёрный.

Шмаль присел на стульчик, сложил лапы на коленях и вдумчиво задышал, как учила его верная жёнушка.

— Вот так, вот так, — заглядывая в обезумевшие глаза Шмаля, вкрадчиво говорил Масол. — Надо успокоиться. Бешенство — оно это… оно токсично. Надо принять неизбежность. Неизбежность ведь, знаешь какая…

— Неизбежность — она неизбежная… — продолжил мудрую мысль чёрный; потом тяжело вздохнул и спросил: — Чего там с Гомвулем случилось?

После того, как Шмаль уехал из Якутска, с четвёркой генно-модифицированных гибридов, то есть с Барсом, Сашкой, Ковачом и Гомвулем — произошло неприятное событие. Препарат доктора Варакина, по неизвестной причине, перестал на них действовать, вернув поумневших и могучих антропоморфов к прежним настройкам. Ковач отправился в армию, Барс со своими друзьями прожигал молодость в «Молоке», Сашку понизили в звании до барона и отправили на китайский фронт, а Гомвуль вернулся в полицию.

На место князя претендентов так и не нашлось. После долгих уговоров, в которых живое участие принимал сам император Варакин, на трон сел прежний государь.

Витольд зарекался, что ни за что не вернётся во дворец, но сложная обстановка в Стране Сибирь подвигла его всё-таки покинуть Сергелях и возглавить державу, полную неразберихи и ложного ликования.

Поговаривали, что доктор Варакин, по какой-то причине, сам посодействовал переменам. Ходили слухи, что он медикаментозно вмешался в модифицированный гибридный мир, изменив четырёх гибридов и лично приостановив массовое производство препарата, для которого уже было построено две фармакологические фабрики.

Но как бы трагично ни виделся рассказ, на самом деле все четыре гибрида оказались счастливы после возвращения к прежней жизни.

Ковач любил воевать. Диверсионные вылазки в тыл врага для него слаще любого десерта.

Барс теперь в авторитете. Его умственные способности обнулись, вернее, стали прежними, ещё допрививочными, но его рост, его размеры остались выдающимися. Силой он обладал не кошачьей, и девчонки влюблялись в него, как в супергероя из старых человеческих фильмов.

Сашка тоже попал в свою стихию вечного боя. Фронтовое братство и кабаньи песни в окопах, когда пули свистят возле ушей, — вот о чём всегда он мечтал.

Гомвуль с удивлением вспоминал тягу к книгам. Сейчас он был предан работе сыщика, не понимая, с какой целью штудировал литературу ещё совсем недавно...

Шмаль вдумчиво пускал жирные кольца. Он размышлял. В его помутнённом чачей разуме свербела, жужжала и хлюпала одна отчаянная мысль.

— Масол, нам срочно надо в Якутск! — твёрдо заявил чёрный кот и потянулся к бутылке. — Ты слышал, что парни говорят: без Шмаля Стране Сибирь — полная кабзда! Так что собирай чемодан, завтра выезжаем!

Волк рассеянно чесал лапой нос, не зная, как отказать авторитетному коту.

— Необходимость в нашем скором отъезде — она это… она поспешна… И это… и лишена здравого смысла, — рассуждал Масол. — Я разочарую тебя, Шмаль, но я никуда из Страны Крым не уеду.

— Не понял! А почему ты не хочешь в Якутск? — изумился чёрный.

— Да потому что в Ялте меня всё устраивает, — говорил волк, при этом протяжно и вожделенно вдыхая вечерний воздух. — И магазин сувениров мне нужен, и наша общая подработка, и море, и солнце, и много чего ещё.

Шмаль хлопал глазами. Ведь дело чести — спасти друга! Он так воспитан. По-другому он не умеет жить! К тому же чача закипала в его крови, призывая к немедленному действию.

— Ну как знаешь... — осмотрелся чёрный кот, будто во дворе его ждал поезд, курсирующий по маршруту «Ялта — Якутск».

Шмаль будто искал необходимые в дороге вещи. Но вместо сумки, пары носков, майки, напильника и любимой жилетки увидел Оксану Марихуану и своих маленьких котят.

— Чего празднуете? — спросила киса.

Она зашла в дом тихо, по-кошачьи и хмурилась, а котята прятались за маму, разглядывая двух лысых котов. Малыши хорошо знали волка Масола, но эти два уголовника, мотавший сроки где всегда лежит снег, — виделись им невероятно жуткими зэками.

— Мама, а почему дяди лысые? — шёптала девочка Мила.

— Не бойся их, детка. Это всего лишь физиологические особенности данного гибридного вида, — ответила Оксана Марихуана. — Меня больше интересует, куда засобирался твой отец?

Шмаль сразу протрезвел. Его словно окунули в холодную воду. Нет-нет, не в холодную — а в ледяную!

— А чего я такого сделал? — развёл лапы чёрный и премило улыбнулся. — Мы только разговариваем. Пьём немного и треплемся… О том о сём.

— Мама, а на лысом дяде есть какие-то рисунки. Я тоже хочу рисунки! — указал тонким пальчиком на Рамзеса Вук.

— Твои физиологические особенности не позволяют заниматься всякой ерундой, — одёрнула котёнка Оксана Марихуана. — Возьми в шкафу карандаши и бумагу и пойди-порисуй в другой комнате — порадуй маму.

Казалось, что киса сейчас врежет Шмаля по бесстыжей морде. Она сложила лапы на груди, глаза её недобро щурились.

— Мама, а можно я лучше дядю разукрашу? — спросил Вук. — В шкафу бумаги мало, а на дяде вон сколько места.

Киса сразу узнала Рамзеса. Второй лысый кот, очевидно, был родственником старшего официанта из «Молока», что неважно в столь щекотливой ситуации.

— Какой бережливый котёнок… весь в отца, — похвалила сына Оксана Марихуана. — Конечно, мой мальчик, рисуй сколько хочешь… Только возьми чернильную ручку. Дяде жуть как понравится.

— А знаете, я не против, — улыбался Эхнатом. — Меня тоже можно использовать вместо бумаги. Пусть детишки играют…

Вук очень обрадовался двум подвижным холстам и тут же побежал в комнату за шариковой ручкой, а Оксана Марихуана строго сказала:

— Масол, присмотри за детьми. Мне нужно поговорить со Шмалем.

Волк лишь пожал плечами.

— Сейчас быстренько перетрём, пацаны, и я вернусь, — двигая за женой, важничал чёрный.

Шмаль послушно отправился в другую комнату. Разговор предстоял нелёгкий.

Они закрылись в спальне.

Мебель повсюду была старая. На окнах выцветшие занавески. На стене висел телевизор, настроенный на любимый канал «В мире животных».

— А они изменились, — сказала киса.

— Ты тоже заметила? — обрадовался Шмаль, что его не будут пилить.

— Трудно не заметить… Правда, кто из них более чокнутый, я ещё не разобрала, — хмурилась Оксана Марихуана. — Но полагаю, что подбивают они тебя совершить глупый поступок.

— Ничего у них не выйдет, — полез обниматься чёрный, но киса остановила его.

— Говори, Шмаль, чего эти лысые тебе напели? Кого в этот раз спасти надо?

Врать, например, полицейскому или следователю — это одно, а вот обманывать родимую жёнушку — совершенно другое. Потому пришлось признаться.

— Буч! — бросил лишь одно слово Шмаль.

Лицо кисы напряглось, словно в комнате запахло пахучими мандаринами. Оксана Марихуана ненавидела мандарины, как и другие цитрусовые плоды.

— Буч Абрашу обижает. Рамзес говорит, что оброк с него требует, — скалил клыки чёрный. — Как мне устоять против такой обиды? Вот я и распереживался.

Шмаль хлопал по карманам в поисках сигаретки и дико вращал глазами. Авторитетный кот не привык держать ответ, но сегодня был особенный случай. Оксану Марихуану он любил, а его ненаглядные котята для него самые родные комочки в мире.

— Мы договорились с тобой, Шмаль, — шептала киса. — Ты обещал, что будешь мне верен, что никогда не бросишь меня…

— Я и не думал… Я и не бросаю, — тоже шёпотом уверял чёрный.

Оксана Марихуана всё-таки дала обнять себя.

— Кто он тебе, этот Абрамяу? Разве ты забыл, как он использовал тебя? Ему верить нельзя, Шмаль. Понимаешь — нельзя ему верить!

— Он — мой друг, — всхлипнул чёрный. — А ещё Рамзес сказал, что Барс снова отупел. Он, наверное, сидит на улице голодный, холодный, смотрит на луну и так жалобно мяукает: бо-осс… бо-осс…

Киса была прекрасным психологом. Манипулировать влюблённым котом очень легко, если знать его привычки и слабые места. Но Оксана Марихуана тоже любила своего мужа, потому решила не давить на него.

— Знаешь, что мы сделаем?

— И что мы сделаем? — мякнул Шмаль.

— Через год мы достроим дом, наши дети пойдут в школу, а потом мы решим, как поступить… Понимаешь, Абрамяу — он очень хитрый кот. Он выкрутится. Он откупится… Потерпи немного, всего один годик. А затем ты вернёшься в Сибирь. А когда окажешься в Якутске, то сразу найдёшь злобную росомаху и накажешь Буча… Только детей надо в школу пристроить. В хорошую школу. Они ведь кровинушки наши.

Шмаль хлюпал носом, посматривая на закрытую дверь.

Из кухни доносился задорный смех и звон стаканов. Не терпелось присоединиться к веселью. А что Абраша? Так он может и обождать: здеся Оксана Марихуана права на все сто.

— К детям пойду, — утирая щёки, сказал Шмаль. — Соскучился по ним — по моим малюточкам.

Киса продолжала обнимать чёрного, крепко прижимая его к себе, потому что отпускать мужа без клятвенных обещаний нельзя ни за что. Сегодня он хочет жить в Ялте, завтра в Нерюнгри, а послезавтра может уйти в плаванье с волком, только его и видели.

— Обещай, что не наделаешь глупостей, Шмаль, — попросила Оксана Марихуана.

Чёрный быстро закивал и потёрся носом о её нос.

— Обещаю… Если б я только мог связаться с Абрамяу или Германом, чтобы просто узнать, как у них дела… Но ты ведь знаешь, что московский князь отключил связь с Сибирью. Даже обычный телефон недоступен, — с придыханием бормотал кот. — Я клянусь тебе, что не брошу вас. Ты только переночуй с малышами у Омкиной жены, всего одну ночку. А мы посидим с парнями, немножечко побазякаем. Ведь душа болит… За Абрашу болит, за Гомвуля... Вот здеся всё прямо сжимается…

Шмаль опустил взгляд на грудь, намекая на нестерпимую, жгучую боль в отзывчивом кошачьем сердце.

Киса тут же отстранилась от мужа, пристально посмотрев в его глаза.

Этот чёрный кот способен на разные пакости, но чтобы предать — такого не случится никогда.

— Хорошо, любимый, — согласилась она. — Я уйду, но вы не забывайте закусывать. Ты петушиную колбаску достань из холодильника, рыбки с маслицем поджарь. Огурчиками Рамзеса угости. Не надо пить на пустой желудок. Вредно это для здоровья.

Шмаль в мгновение повеселел.

— Договорились! — муркнул он и лизнул кису в щёчку.

***

Уже стемнело. Ушла жара. Стало свежо. Во дворе дома на одиноком столбе горела лампа. Шмаль и компания сидели на лавочках за столом из занозистых досок.

Перед тем как уйти с матерью ночевать к соседям, дети постарались на славу. Эхнатом был разрисован от пяток до ушей. На его ребристой груди хаотично плавали круглые рыбки с цветочками вместо глаз, на спине скривилось сухое дерево без листьев, а на руках до кистей были надписи неизвестных слов, потому что буквы детишки уже выучили, но складывать из них слова ещё не умели.

Рамзесу тоже досталось. Теперь на головах бородатых вождей росли ветвистые рога и появились одутловатые туловища, но только не человеческие, а неопознанной гибридной породы: с хвостом и ластами на лапах.