Осколки разбитого сердца

– Вадим тоже должен знать, – продолжила Инна, не поднимая глаз.

Повисла тяжёлая пауза. Аня бросала на подругу гневные взгляды, но молчала.

– Он всё знает, я ему рассказал, – сказал Тёма, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Теперь девушки удивились. Аня посмотрела на Тёму, потом на Вадима.

– Я не хочу секретов, – объяснил Тёма.

– В меру, – сказала Инна, наконец поднимая глаза. – Личные тайны – это нормально.

Вадим смотрел на Аню, хотел с ней поговорить, но она злилась. Он видел это по тому, как она сжала губы, как отвернулась. Как Тёма мог всё рассказать Вадиму? Это её личное дело, её прошлое.

– У меня голова разболелась, – сказала Аня, вставая. – Я пойду.

Инна обеспокоилась:

– С тобой всё в порядке?

– Да, – ответила Аня, не глядя на неё.

Вадим предложил проводить её, но девушка только отмахнулась и быстро пошла прочь.

Вечером Аня пришла к Тёме. Он открыл дверь и удивился – обычно она предупреждала о визитах.

– Привет, – сказал он, пропуская её.

Аня вошла без лишних слов:

– Зачем ты всё рассказал Вадиму?

– Хочешь чаю? – спокойно спросил Тёма, проходя на кухню.

– Нам нужно поговорить, – сказала Аня, следуя за ним.

Кухня была небольшая, но светлая. В ней – большое двустворчатое окно. На окне – воздушные белые занавески. Белый был основным цветом в оформлении: белый холодильник, белая мебель, полотенца, посуда.

На стене напротив окна в красивом кашпо висел цветок. Его вьющиеся стебли с пышными зелёными листьями спускались почти до самого стола. Стол был небольшой, круглый, всегда покрыт белоснежной скатертью. За ним легко размещались до четырёх человек.

С одной стороны, возле окна, находилась мойка с навесным шкафчиком для сушки посуды. Рядом – плита и небольшой буфет. Верхняя часть буфета застеклена – там стояла посуда. На нижних полках расположились кастрюли и другая кухонная утварь.

Тёма наполнил чашки чаем, поставил печенье и конфеты.

– Зачем ты всё рассказал Вадиму? – повторила Аня, садясь за стол.

– Я ничего ему не рассказывал, – улыбнулся Тёма, садясь напротив. – Я придумал историю, причём на ходу.

– А что ты ему рассказал? – спросила Аня.

– Даже не помню уже, – признался Тёма. – Какую-то ерунду.

– Почему не правду?

Тёма вздохнул, отставляя чашку:

– Вадим ещё не готов к правде. Он влюблён в тебя, он… он не поймёт.

Они молча пили чай, иногда переглядываясь. Тишина была тяжёлой, но не враждебной.

– Тёма, – начала Аня, наконец решаясь.

– Да?

– Это из-за меня Вадим тебя тогда избил. Я виновата, – призналась девушка, опуская глаза.

– Я знаю, – тихо сказал Тёма.

– Ты не злишься? Кто тебе рассказал? Вадим? – спросила Аня, поднимая взгляд.

Тёма покачал головой:

– Нет, никто не рассказывал. Я сам всегда знал.

– Откуда? – удивилась Аня.

– Мы знаем друг друга с детства, и я тебя любил, – объяснил Тёма. – Я знал, как ты умеешь быть жестокой, когда тебе что-то нужно.

– Можно вопрос? – спросила Аня.

– Сначала я: что тебе это дало? – спросил Тёма, глядя ей прямо в глаза. – Почему ты так поступила?

– Ничего… – Аня замолчала, потом добавила, почти шёпотом: – Я позавидовала вашей дружбе.

Тёма фыркнул, не сдержавшись.

– Ты всё ещё меня любишь? – спросила Аня, глядя на него в упор.

Тёма, как раз отпивший чай, поперхнулся и закашлялся. Аня вскочила и постучала ему по спине.

– Нет, – ответил Тёма, откашлявшись. – Я любил Викторию, но… – он замолчал, потом, сам не зная зачем, рассказал о расставании с ней.

– Ничего, ты ещё будешь счастлив, – поддержала Аня.

– Вряд ли, – вздохнул Тёма.

– Будешь, я верю, – сказала Аня, и в голосе её прозвучало что-то, чего Тёма не мог определить.

Он посмотрел на неё, на её лицо, знакомое с детства, на её губы, на то, как она смотрит на него – с жалостью? с теплом?

Тёма протянул руку и погладил её по щеке. Аня не отстранилась. Он наклонился и поцеловал её. Аня ответила на поцелуй. В нём чувствовалась боль – многолетняя, накопившаяся, невысказанная.

– Прости, мне нужно побыть одному, – сказал Тёма, отстраняясь и вставая. Он проводил её до двери, не глядя в глаза.

Аня вышла на улицу и долго стояла, прижавшись спиной к закрытой двери, не в силах прийти в себя.