Если начнётся паника, и парень вздумает схватить оружие, то его ждёт разочарование. Он не заряженный, в отличие от спрятанного у меня в кармане.
Парень сник. Да, гадостная перспектива. Из петли да под расстрел.
Он помолчал, опустив голову, а потом произнёс.
– Я не умею стрелять.
– Научу. Это как раз таки не сложно. С вашего позволения, Алексей Григорьевич, я откланяюсь. Покажу моему новому сотруднику жильё и прочее.
Профессор улыбнулся, пообещал наведаться почаще и вышел, а я повёл Сашку к его комнатушке. А там уже стояли две горничные Даша и Глаша – сёстры-близняшки, повариха Маша – дочка Старого, оператор Дмитрий и связистка Надя. Всем охота было посмотреть на такого колоритного гостя. Девушки при этом перешёптывались и хихикали.
– Вот, размещайся, – произнёс я, заведя Сашку в комнатку.
Она была небольшой, всего пять метров в глубину и два с половиной в ширину, с узким высоким окном, широким и оттого похожим на стол подоконником, небольшим шкафом, столом-партой и кроватью. Зато потолки высоченные, больше трёх метров, что визуально придавало комнате простору. На кровати лежало бельё и новая одежда – штаны-галифе, светлая гимнастёрка, ремень, полевая фуражка с лакированным козырьком, нательная рубаха и подштанники, а также пара новеньких юфтевых сапог и портянки. Там же была и шинель из хорошего сукна.
– Переодевайся. Я не стал мудрить и попросил у кирасиров один комплект формы. Носить будешь без знаков различия полка. Как заработаешь, купишь себе статское, но сначала со мной посоветуйся, а то будешь как шут гороховый.
– Спасибо, – немного озадаченно произнёс Сашка и начал снимать с себя костюм ряженого ландскнехта, очень осторожно положив его на кровать.
Меч уже стоял в углу у шкафа.
Я деликатно отвернулся и прикрыл дверь, а то девки стыд потеряли, в щёлочку подглядывать вздумали. Они, видно, думают, что мужик из другого мира чем-то отличается от нашего. Да ни капельки.
Когда Никитин переоделся, я повёл его в столовую. Идти пришлось опять через большой зал.
– Ух ты, прикольная статуя! – вырвалось у парня, когда он увидел у двери в прихожей большую, закованную в броню фигуру. – Это нечто среднее между вахой и старкрафтом, только в стиле стимпанк.
Я не понял, про что он сказал, но когда кирасир в чине младшего унтер-офицера поднял голову в шлеме, то крик: «Охренеть! Он настоящий!» ударил по ушам и заставил поморщиться.
Кирасир снял шлем, зыркнул на попаданца, как на умалишённого, и начал доклад.
– Ваше высокоблагородие, ротный приказал вам доставить.
Унтер махнул рукой и зычно окликнул кого-то, и вскоре ещё два кирасира внесли здоровенный ящик, опечатанный свинцовыми пломбами на проволоке.
– Что там?
– Не могу знать, но что-то тяжёлое и ценное, раз с караулом доставили.
Я кивнул, принимая к сведению эту информацию и глядя одновременно на Никитина, который с детским восторгом подошёл к кирасиру и стал чуть ли не в рот заглядывать. Особенно его привели в восторг эмблема, присваиваемая отличившимся ударно-штурмовым подразделениям в виде белого черепа с перекрещёнными костями на чёрном фоне, нарисованная на левой стороне нагрудника, и небольшая надпись сбоку на ранце: «Осторожно! Сильный электрический ток!»
Что примечательно, Никитин был вровень с унтер-офицером, тоже не маленьким, между прочим, парнем.
– Александр! – повысил я голос, – вам не подобает так прыгать. Не уподобляйтесь дикарю. Ещё насмотритесь, обещаю.
Мои слова хоть и возымели результат, но всё же не окончательный, ибо парень таращился на кирасира с тем же детским восторгом, получая полный недоумения взгляд в ответ. Впрочем, сам по первости, помнится, стоял истуканом разинув рот, у пыхающего белыми клубами пара броненосного крейсера, пришвартованного напротив Адмиралтейских верфей в столице империи.
– Евгений Тимофеевич, – раздался голос связистки, развеяв мои размышления, – вам только что Бодриков звонил, просил передать, что нашёл вам особливую барышню…
Глава 5
Провидица
– А куда поедешь, ваше высокородие? – спросил Никитин, когда кирасиры вышли из зала.
Он быстро глянул в окно, расположенное в стороне от двери, увидев там большой паровой трактор, к которому цеплялась телега. В оную солдаты заскочили, свесив с борта ноги, как деревенские жители, возвращающиеся с покоса, разве что сена или дров не хватало, а сам трактор с телегой был выкрашен в цвет хаки.
Я не ответил ему, оставив разъяснения напоследок.
– Охренеть, трактор на угле, – снова протянул он, прилипнув к маленьким стеклянным квадратикам, встроенным в мелкую решётку окна.
– На теплороде, – протянул я, поясняя сей вопрос и присев перед ящиком.
Пломбы стояли на том заводские.
– Так его же не существует, – повернувшись ко мне, произнёс Сашка.
– Это у вас его нет, – спокойно ответил я, взявшись за проволоку и начав её мочалить в пальцах, чтоб сломалась. Я не удивился вопросу, так как в моём родном мире, то есть мире моего альтер эго его тоже не было. – А у нас есть.
Пломба отлетела, и я поднял крышку, почуяв склонившегося рядом здоровяка. Внутри лежало шесть больших серых коробок, сделанных из алюминия и вытянутых в высоту. От этого они немного походили на спичечные коробки?, поставленные на торец. При тех же пропорциях приборы были в локоть высотой. Всего их оказалось шесть. Каждый весил по пять килограмм минимум. На верхней части располагались небольшие круговые переключатели с цифрами. Там же находилась обыкновенная телефонная трубка на витом шнуре, разве что маленькие защёлки не давали ей упасть при транспортировке. А ещё на них были петли для лямок от ранца для удобной переноски. Лямки сейчас лежали отдельно, свёрнутые в уголке. Командиры батальонов и штурмовых рот, а также важные чиновники и богатые купцы завсегда брали с собой плечистого молодца, дабы самим не утруждаться тяжестью. За теми парнями со временем приклеилось звучное прозвище «радилки».
– Радиостанции? – переспросил Никитин, а потом вздохнул.
Его непосредственность и нетактичность слегка нервировали.
– Не совсем. На, почитай.
Я протянул одну из книжиц, прилагающихся к приборам, на обложке которых изображалась эфирная антенна и тиснёное название: «Адресный прибор кодовой передачи эфирных волн».
Сашка открыл и быстро пролистал книжицу.
– Ламповый сотовый, – усмехнулся попаданец, – а мне здесь начинает нравиться. Просто звонилка без номеров в памяти, но всё равно круто.
– У вас сотовые тоже есть? – не поворачиваясь, спросил я, а потом потянулся за ещё одним прибором, отличавшимся от остальных.
При всём этом я ловил каждое его слово.
– Угу. Только у нас маленькие. Я не помню подробностей, но вот в ладошке точно размещались. Это чётко помню, – ответил Сашка, повернув левую ладонь и положив на неё закрытую книжицу.
При этом он водил по обложке пальцем так, словно размазывал масляную кляксу или пытался стереть букву. Он нахмурился, прикусил губу, явно пытаясь вспомнить подробности, и так же явно без результатов, но потом приободрился духом, и скорее всего не от прибора, а оттого, что утраченное воспоминание вернулось при встрече со знакомой вещью. Пусть не полностью, но вернулось.
– У нас они два года как пошли. А пятью годами ранее нашли простенькое устройство из вашего мира. При пробое ваши мелкосхемы выгорают, так что над проблемой уже давно и безрезультатно бьются инженеры и учёные. Максимум, что мы смогли собрать – это лампы и реле, но реле громоздкие. Лампы лучше. Тем более нам попался прибор с лампами. С очень совершенными лампами. У вас таких нет. Он был из смежного с вами мира. Но нам пришлось перенять именно их. Мы взяли концепцию двоичных ячеек связи и создали на лампах. Так проще. И наша промышленность была в состоянии произвести их почти сразу. Пусть не так много, как хотелось, но достаточно для того, чтоб начать оснащать полицию и армию, хотя бы одну на линейный батальон. И продавать состоятельным гражданам. Это военные модели. Ударопрочные, с более мощной батареей.
Я поглядел на весь этот большой ящик, а потом с лёгким недовольством на высокого, но щуплого оператора пробоя. Не потянет. После сего глянул на Никитина.
– Со мной поедешь. Буду тебя к нашему обществу приучать.
– Как собачку выгуливать?