Выбиться в люди, или Разбиться вдребезги
Настасья Никифоровна больше не проронила ни слова. Несколько минут она смотрела на Владика взглядом, полным горечи, затем тихо вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Мальчик своих родителей совсем не помнил и знал о них только из рассказов бабушки.
«Мои родители занимаются важными делами… Но всё же, ради меня, они оставят свои дела и приедут. Они любят меня. Сильно любят. Очень сильно любят… Они заберут меня», – восторженно думал он.
Он представлял, какой будет их первая встреча, во что родители будут одеты, о чём станут говорить.
Размышлял, что важного сможет им рассказать, чем сокровенным поделиться. Сразу решил: расскажет об успехах в школе, о друзьях, о том, как скучал.
Ему виделось, как по-мужски крепко его обнимает отец; как мама целует и гладит по голове, вытирая слёзы белым кружевным платком; какая красивая у них квартира; какая будет у него комната и необыкновенно мягкая кровать… Утром его будит мама, на кухне вкусный завтрак и отец честно и серьёзно говорит свои наставления…
Светлые образы родных и дома наполняли его душу. По телу от предвкушения новой жизни пробегали мурашки. Часто, размышляя о родителях, он залезал на чердак, чтобы побыть в одиночестве, и часами напролёт мечтал.
Пришёл долгожданный август. Владик помог бабушке навести в доме генеральную уборку, собрал свои вещи. В день приезда родителей он с утра уселся на крыльцо и стал ждать.
Наконец, ближе к вечеру, когда солнце ещё приятно согревало, но уже садилось за горизонт, к калитке подошли женщина и мужчина с небольшим чемоданом в руках. Владик сразу понял – это они. Он вскочил и побежал им навстречу.
– Мама! Папа! – кричал он.
– Владик, сынок! – откликнулась Александра и бросилась к сыну. – Родненький мой! Дорогой! Как ты вырос! Какой большой стал, – говорила она, обнимая и разглядывая сына.
Затем подошёл отец. Мальчик улыбнулся ему и хотел обнять, но отец, проигнорировав его порыв, сухо сказал:
– Здравствуй, сын, – и протянул ему руку.
Владик замешкался, улыбка с его лица исчезла. Он неуверенно пожал протянутую руку, робко глядя отцу в глаза.
– Ты мой сын или не мой? – с весёлой ухмылкой спросил отец. – Жми сильнее.
Влад с усилием сжал кисть.
– Сильнее, – настаивал отец.
Влад изо всех сил пытался сжать руку отца, но та не поддавалась. Тогда мальчик стал помогать себе второй рукой.
– Ну, ты и хитрюга!.. Понятно, салага ещё, – улыбнувшись, отец убрал руку. – Вырос ты, конечно. Повзрослел… А я помню, как ты на одной ладони у меня помещался, – сказал он с шутливым удивлением и продемонстрировал свою широкую ладонь. – Вот здесь ты и сидел, – добавил он, хлопнув по ней. – А сейчас?.. Уже не поместишься.
Александра улыбнулась. Владик растерянно смотрел на отца.
– Не помнишь. Понятное дело. Веди нас лучше в дом, – похлопывая сына по спине, сказал он. – Показывай, как ты живёшь.
В центре комнаты был накрыт праздничный стол.
– Здравствуйте, мои дорогие, – гостеприимно встречала их Настасья Никифоровна, обнимая дочь и знакомясь с зятем. – Проходите, присаживайтесь. С дороги-то устали, проголодались.
Когда все уселись, Александра спросила:
– Владик, ты знаешь, кто твой папа?
– Неа, – помотал он головой.
– Твой папа – кап-тен-ар-мус, – еле выговаривая, произнесла Александра.
– Каптенармус, – поправил её Владислав. – Это как завхоз в школе, только у солдат. Знаешь, за что он отвечает? – спросил он сына.
– Неа, – снова помотал головой Владик.
– Твой отец отвечает за материальное обеспечение в армии. Обмундирование и снаряжение солдат полностью на мне. Без моей подписи ни один солдат ничего получить не может, – пояснил Владислав.
– Видишь, какой у тебя папа – важный человек, – добавила Александра.
Владик смотрел на отца с замиранием сердца. Он казался таким недосягаемым.
– Надеемся, что и вашей дочери скоро предложат тёплое местечко, – сказал Владислав, посмотрев на Настасью Никифоровну, – заместителя директора. А там и до директора недалеко. Правда, Саш?
– Ну… это пока только в мечтах, – махнула рукой Александра.
– Почему в мечтах? Ты же одна во всей школе получаешь второе высшее. Кому, как не тебе, быть директором?
– Что правда – то правда, – подтвердила Александра. – Нашей директрисе скоро на пенсию… Так что, может, и повезёт. Если, конечно, министерство своего человека не посадит.
После её слов в комнате воцарилось молчание. Слышался лишь звон столовых приборов. Настасья Никифоровна и Владик почти ничего не ели. Они с интересом наблюдали за родственниками.
– Александра вам, наверное, уже сообщила… – прервав молчание, гордо произнёс Владислав. – Не так давно… наша семья наконец-то получила отдельную служебную квартиру – двухкомнатную… со всеми удобствами.
– Точно! Мам, приезжай в гости, – весело добавила Александра и принялась подробно описывать, где находится квартира и какая она внутри.
Настасья Никифоровна вначале всхлипнула, а потом не выдержала и заплакала.
– Не обращайте на меня внимания. Это я от радости. Очень рада, что у вас всё хорошо, – смущаясь своих слёз и вытирая их кухонным полотенцем, сказала она.
– Долго пришлось ждать, но мы люди терпеливые – вот и дождались, – стараясь не обращать внимания на слёзы Настасьи Никифоровны, продолжил Владислав. – Можно сказать, до этого момента это была не жизнь, а так – выживание. А теперь мы, наконец-то, можем и сына у вас забрать. Станем жить как все нормальные люди – вместе, всей семьёй, – подмигнул он сыну.
– Мамочка, тебе, наверное, и самой отдохнуть от внука хочется, – сказала Александра.
– Какой там! Мне внучок совсем не в тягость, он – радость моя. Это вам спасибо, что бабке внука доверили. Скрасил он мои денёчки. Сынок у вас золотой, самостоятельный такой стал. Жалко мне с ним прощаться, но понимаю – путь у него свой, – немного успокоившись, ответила Настасья Никифоровна.
Через неделю дочь, зять и внук собрались домой.
– Ну с Богом! Живите, радуйтесь. А я тут разберусь. Если вам хорошо, то и мне хорошо. Приезжайте почаще, мои дорогие. Здесь ваш дом, здесь вам рады. Если нужна будет помощь – я всегда рада помочь, – провожая их, сказала Настасья Никифоровна. – Владик, внучок, ты бабушку, смотри, не забывай. Пиши. Ты же писать умеешь? Ну, если и не очень, всё равно пиши – пиши с ошибками, бабушка разберётся. Я буду ждать твоих писем.
Посидели на дорожку, обнялись – и родные уехали.
Через год, летом, в семье родилась дочь – Мариночка. Отец обожал дочь и баловал как мог. А Александра сразу решила не кормить ребёнка грудью из-за связанных с этим неудобств. По совету знакомых, сразу после родов она крепко перетянула грудь бинтами, и в течение месяца молоко у неё пропало, как она и хотела. Однако после такой процедуры возник мастит, который она долгое время лечила с переменным успехом.
Первые полгода девочка жила в комнате родителей, затем её кроватку перенесли в комнату к брату. Сестрёнка была неспокойная, и Владику часто приходилось вставать по ночам, кормить её и успокаивать. В его обязанности также входило гулять с сестрой после школы.
В это время карьера отца семейства шла в гору. И вместе с тем его занятие – приносить домой то, что плохо лежало, – тоже набирало обороты.
«Это наш НЗ, то есть неприкосновенный запас на «чёрный день». Без «подушки безопасности» сейчас никак нельзя», – объяснял он жене.
Часть вещей Владислав-старший отвозил матери, остальные складывал в квартире. Для этого половину своей с женой комнаты он отгородил занавеской. Со временем объём НЗ превысил допустимую норму, и вещи из-под занавески стали выпадать. Владислав решал эту проблему путём перемещения занавески, сокращая тем самым жилую площадь комнаты. Вскоре передвигаться по комнате стало затруднительно: Александра постоянно спотыкалась о выпадающие из-под занавески консервы, пачки с махоркой, мундиры, кирзовые сапоги, да и сам Владислав, как-то запнувшись за торчащий из-под занавески тулуп, упал и сильно ушиб лоб.
Он решил перенести НЗ в другое помещение и договорился с соседом использовать его пустующий гараж.
Как бы там ни было, в семье царило такое хрупкое счастье.
Когда Марине исполнилось три года, на их долю выпало новое испытание.
В один сентябрьский день в часть, где служил Владислав, приехали проверяющие. Они сразу обнаружили крупную недостачу имущества – более десяти тысяч рублей. На вопросы проверяющих Владислав внятных пояснений дать не смог. Разразился скандал. Жене он ничего не говорил, до последнего надеясь, что всё обойдётся.
В результате он условился, что делу не дадут хода. В свою очередь обязался в течение месяца покрыть недостачу. Кроме того, его попросили написать рапорт об увольнении по собственному желанию и освободить в течение месяца служебную квартиру.
Его охватила паника. Он судорожно вёл внутренний диалог:
«Как же мне стыдно. Как смотреть людям в глаза? Что сказать матери, жене?.. Разве возможно выплатить этот долг за месяц? Конечно, нет… Меня арестуют, отдадут под трибунал, всё конфискуют. Мы окажемся на улице без средств к существованию. Как это унизительно!.. Как жить?! Это конец».
Мысли сводили его с ума. Выхода он не видел.
Получив свой последний оклад, после обеда он пошёл домой. Дома никого не было: жена и сын – в школе, дочь – в садике. Как всегда, Владислав разделил оклад на две равные части: одну – положил в верхний ящик тумбочки, где хранились семейные деньги, другую – сунул в карман. Затем написал записку:
«Александра, сегодня меня уволили за кражу. Прости. Владислав.
P.S. Квартиру надо освободить в течение месяца. В гараже у Вити найдёшь вещи. Тихонько их продай, никому не говори откуда они. Вам хватит на первое время. Записку уничтожь.»
Затем он вышел из квартиры, на почте отправил перевод матери и пошёл в гараж. Спустившись в смотровую яму, в углу откопал плоский железный ящик. Внутри лежали старый наган со стёртым номером и коробка патронов. Он тщательно протёр металл ветошью, провернул барабан, взял два патрона. Ящик вернул на место. След разгладил. Выйдя из гаража, на миг задержал дыхание.
Был сентябрь. Моросил дождь, дул холодный ветер.
Он неспешно зашёл за гаражи и остановился.
Перед его взором предстали просторы тундры. Земля была размыта дождями, вдали виднелись горы. Доносилось карканье воронов, кружащих в небе.
Приглядевшись, Владислав заметил крупного белого сокола – кречета, бегущего по тундре с раскрытым, подбитым крылом. Он несколько раз пытался взлететь, отчаянно махая одним крылом, но безуспешно. Стая воронов настигла его и атаковала. Сокол яростно отбивался.
Владислав посмотрел вдаль – на горы, на тёмные, низко висящие облака, на унылую осеннюю тундру. Где-то вдали сверкнула молния.
«Какая же жизнь мрачная и жестокая. Вот и мой жизненный путь подошёл к концу».
Ему было стыдно и горько: все его мечты и планы в одночасье были разбиты. Мысли об унижении, позоре и нищете приводили в ужас. Он не видел в своей жизни дальнейшего смысла.
Дрожащими пальцами он зарядил наган и резко приставил холодное дуло к виску. Секунд пять он стоял неподвижно, собираясь с силами.
– Владислав! Влад! Не делай этого! Не делай!.. Мы выберемся! – внезапно услышал он крики жены и увидел Александру, бегущую по тундре. Она была в халате и сапогах, надетых на босу ногу. Поскальзываясь на размытой дождём земле, она падала, поднималась и продолжала бежать.
– Мы что-нибудь придумаем! – отчаянно кричала она.
Её крик спугнул воронов, преследовавших сокола: они, громко каркая и кружась, взвились в небо. Неожиданно освобождённый сокол, хромая, быстро побежал прочь, таща по земле подбитое крыло.
Владислав застыл и не мог пошевелиться. Он смотрел вдаль, стараясь не думать о жене и нажать на курок.
Вдруг он почувствовал, как кто-то обхватил его ноги.
– Влад, дорогой, не делай этого. У меня же есть дом. У мамы есть дом. Не пропадём. У нас же дети. Как они без отца? – упав на колени и крепко обхватив его ноги, заливаясь слезами, шептала Александра. Она вся сжалась от страха, ожидая, что вот-вот произойдёт непоправимое.
От напряжения Владислав задрожал, его колени подкосились, и рука с наганом медленно опустилась. Александра, почувствовав его руку, поняла – беда миновала. Она резко встала и, вцепившись в плечи мужа, крепко его обняла. Она сжимала свои руки всё сильнее и сильнее, пока, изо всех сил, не уткнулась лицом в его грудь.
– Спасибо тебе, – только и смогла вымолвить она.
– Ты замёрзнешь, – еле слышно, дрожащим голосом сказал Владислав.
Александра подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она впервые в жизни видела такой взгляд у мужа. Это был холодный, стеклянный взгляд, который, смотря на неё, смотрел сквозь неё.
Она медленно убрала руки с его плеч и с напряжением продолжала смотреть в его глаза.
Через мгновенье Владислав молчаливо снял своё пальто и накинул его ей на плечи.
– Дорогой… дорогой мой, – вытирая слёзы, всхлипывала Александра. – Пойдём домой.
– Папа, только не умирай! Мама, не умирайте! – раздались крики детей, и супруги увидели сына и дочь, бегущих к ним навстречу.
В этот день сразу после школы Владик забрал сестру из детского сада, и дети, как обычно, вернулись домой. Дверь в квартиру оказалась открыта. Зайдя, они увидели мать: она сидела на кухне, вцепившись руками в голову. Потом она выкрикнула, что надо спасать отца, и выбежала на улицу. Владик, не раздумывая, побежал вслед за матерью, прихватив сестрёнку.
Вдали, за гаражами, дети увидели отца с наганом в руках. Испугавшись, они остановились и замерли. Когда отец приставил дуло к виску, у Владика от волнения открылась рвота. Маленькая Марина, закрыв глаза руками, молча стояла около брата. Услышав крики, дети увидели, как по тундре к отцу бежит мать. Владик вытерся рукавом, крепко обнял сестру и, боясь пошевелиться, не мигая смотрел на происходящее. После того как отец опустил руку с наганом, Владик, с трудом переводя дыхание, выдавил:
– Жив… наш папа… жив… Открывай глаза. Скорей к ним.
Взявшись за руки, дети бросились к родителям.
Подбежав к отцу, Мариночка вцепилась в него и стала громко плакать.
– Папа, почему? – кричал Влад, тряся отца за плечо. – Ответь!
Отец молчал.
– Всё хорошо. Обошлось. Все живы-здоровы, – дрожащим голосом успокаивала детей Александра.
Посмотрев на отрешённое лицо отца, Влад спросил:
– Ты не умрёшь?
– Нет, – еле слышно ответил он.
Приходя в себя, обнявшись, семья пошла домой.
В это время в тундре стая воронов продолжала атаковать раненого сокола. Он яростно отбивался. После долгой безуспешной атаки вороны опустились на землю и обступили его плотным кольцом. Обессиленный хищник с распростёртыми крыльями и раскрытым клювом сидел в середине вороньего круга – он был готов сражаться. Вороны затихли. Они медленно стали сжимать кольцо. Затем один из них громко и протяжно каркнул – вся стая мгновенно накинулась на сокола и заклевала его…
Вороны взмыли высоко в небо. Дождь, продолжая моросить, втаптывал в грязь бездыханную тушку сокола.
Глава 4. Шуба
Несмотря на все страхи, одолевавшие Владислава, он смог собраться и в течение месяца возместил недостачу в полном объёме. Значительную её часть он покрыл вещевыми запасами, похищенными в армии. Вещи оказались в отличном состоянии: многие по-прежнему лежали в упаковке, отложенные «на чёрный день». Ему также пришлось съездить к матери и забрать хранившийся у неё остаток. Остальное он покрыл семейными накоплениями, выручкой от продажи украденного им в других местах, а также выручкой от продажи драгоценностей жены. После чего «неприкосновенный запас» канул в Лету.
В семье осталось чуть более пятисот рублей – сумма, которой едва хватило на переезд в другой город и на первое время. Дочь определили в детский сад, сына – в среднюю школу. В эту же школу устроились и родители: Александра – учителем биологии, Владислав – инструктором по физвоспитанию. Однако Владислава приняли с оговоркой: ему предстояло пройти курсы по педагогике при РОНО (районный отдел народного образования).
Семье выделили комнату в общежитии. Денег было немного, но на жизнь хватало.
Владислав считал, что его жизнь обречена. Работа школьным инструктором казалась провалом, полным фиаско. Но вскоре он с удивлением заметил, что ходит на работу с удовольствием.
С детства он любил спорт: ежедневно делал зарядку, при случае обливался холодной водой. Ему нравилось чувствовать силу и выносливость своего тела, а новая должность как раз и позволяла поддерживать себя в отличной форме.
Владислав с душой проводил уроки физкультуры, личным примером мотивировал ребят заниматься спортом. Ученики уважали его, доверяли свои секреты, и он старался поддерживать их во всём.
– Ребята, вы сегодня отлично поработали, все нормативы сдали, – как-то сказал он после урока. – Вижу, что устали. Давайте-ка садитесь, отдохните. На сегодня урок закончен.
Он посмотрел на часы, улыбнулся:
– Время у нас ещё есть. И пока вы отдыхаете, расскажу вам историю… из моей жизни.
Ученики быстро уселись. В зале наступила тишина.
– Родился я в деревне, в большой небогатой семье. Подходило время идти в армию. Я понимал: слабаку в армии не место. Хочешь, чтобы уважали, – будь сильным. А хочешь быть сильным – тренируйся. Но как? Вот вопрос. Никогда не забуду совет деревенского пастуха, дяди Вани. Он сказал: «Недавно у Петровых отелилась корова, родила бычка, хороший такой бычок – килограммов на сорок. Так вот, что я тебе скажу – ты возьми этого бычка и поднимай его каждый день. Сам и не заметишь, как через полгода станешь силачом».
Я так и сделал. Ни дня не пропускал. В этом деле главное – режим и воля. Какая бы ни была погода, как бы я себя ни чувствовал, каждый день на своих плечах поднимал этого бычка. Время пролетело незаметно, и действительно, когда через полгода взвесили моего бычка – и оказалось, что весит он сто семьдесят килограммов! Вот так, незаметно для себя, я и стал силачом.
А когда попал в армию – то был там самым сильным и, понятное дело, сразу заслужил уважение… Потом узнал, что, оказывается, древние атлеты точно так же тренировались.
– И мы так хотим! Жаль, что у нас нет такого бычка, – выкрикивали ученики.
– Интересно, а как бычок себе вёл? Добровольно поднимался? – спросил кто-то из учеников.
– Добровольно, – усмехнулся Владислав. – Особенно когда я его морковкой уговаривал.
Ученики хихикнули.
– А вам-то зачем бычок? – спросил Владислав. – Я делал так, потому что штанги у меня не было. А у вас все условия имеются – только тренируйтесь.
Один из мальчиков подбежал к штанге:
– Вот мой бычок! Владислав Михайлович, можно я здесь буду тренироваться? Тоже хочу стать силачом.
– Отчего же нет. Давай. Это я поддерживаю.
– И я! И мы тоже хотим, – выкрикивали ученики.
Видя рвение ребят, Владислав решил организовать факультатив по тяжёлой атлетике. Руководство школы пошло ему навстречу: в учебном плане было выделено специальное время и предоставлен зал для занятий.
Почти все мальчики и довольно много девочек с удовольствием приходили к нему на дополнительные уроки. Уже в первый год ребята стали принимать участие в городских и районных соревнованиях – и одерживать уверенные победы, завоевав для школы несколько золотых и серебряных медалей. Администрация не могла нарадоваться: школьный спорт вышел на новый уровень, а сам Владислав неоднократно был отмечен благодарностями и грамотами.
– Владислав Михайлович, вы – легенда нашей школы, – как-то сказала директор на школьном собрании. – В школе за всю историю не было таких высоких показателей по физкультуре. Теперь мы – первые в области. Может, у вас есть какие-либо пожелания? Не стесняйтесь, поможем, чем сможем.
– Да, есть у меня пожелание… Хотел бы для девочек отдельный факультатив по тяжёлой атлетике организовать, если можно, – сказал он, улыбаясь.
– Для девочек? По тяжёлой атлетике? А желающие имеются? – удивилась директор школы.
– Конечно. Желающих девочек достаточно, а вот места в зале не хватает, – уверенно ответил Владислав.
– Для начала вам надо составить список желающих и тогда приходите – посмотрим, решим вопрос.
Через пару недель в школе был организован факультатив по тяжёлой атлетике для девочек.
– Такого кадра надо беречь, а то переманят ещё, – переговаривалось руководство школы.
Директор с профкомом решили отправить в РОНО пакет на улучшение жилищных условий Владислава: приложили копии грамот, протоколы, характеристику и свод результатов секций. В РОНО дали поддержку. Материалы направили в горисполком, на жилищную комиссию. Бумаги пошли по инстанциям.
Через полгода Владислава вызвали к директору.
– Владислав Михайлович, хочу вас обрадовать. Как учителю с выдающимися показателями, Горисполком принял решение предоставить вашей семье отдельную квартиру, – с гордостью произнесла директор школы.
От услышанного Владислав растерялся. Дыхание перехватило, он смотрел на директора и не мог вымолвить ни единого слова.
– Ну что же вы, – улыбаясь, подбадривала его директор. – Вопрос решён. Вам остается только подписать бумаги и дождаться ордера.
«Это чудо какое-то! Как же удивительна жизнь!» – восторженно думал он.
Через месяц семья Разумовых переехала в новенькую двухкомнатную квартиру рядом со школой.
В это время их сыну уже исполнилось четырнадцать лет. Он отлично себя показывал в школе, в особенности по математике и физике. Подростка стали приглашать на конкурсы и олимпиады.
– Владу опять на олимпиаду надо ехать. А кто с Мариночкой сидеть будет? Я не могу – у меня как раз в это время контрольные. Как же быть? – тревожно спрашивала Александра у мужа.
Супруги решили обратиться за помощью к Настасье Никифоровне.
В осенние каникулы Александра отправилась к матери.
Настасья Никифоровна похудела, волосы полностью покрылись сединой, на лице появились глубокие морщины, но сверкающие, улыбающиеся глаза говорили о душевной радости.
– Ну доченька, рассказывай, как у вас дела? Как мой зятёк поживает? Как внук с внучкой? – интересовалась Настасья Никифоровна. – Внучку Мариночку-то я так и не видела.
– С мужем всё хорошо. Он работает много. Сейчас он нарасхват. Домой приходит поздно. Я тоже много работаю. Внук твой пошёл в восьмой класс. Учится на отлично. В этом году его на городскую олимпиаду приглашают. Марина в школу пойдёт, но болезненная очень. Я с ней совсем замучилась… Вот приехала к тебе за помощью.
– Что ты, доченька, конечно, помогу, чем смогу. Привози детей ко мне – тут и школа у нас есть. За Мариночкой пригляжу. А внучок, смотри, какой умный-то уродился, на олимпиады его приглашают. Соскучилась я по внукам. Мне они в радость.
– Нет, мама! Школа здесь деревенская, уровень совсем не тот. Владику же к олимпиаде надо готовиться. А Марина, если заболеет – как лечить её? Здесь ни аптеки, ни поликлиники рядом нет. Кстати, колдунья ваша как? Жива? Забыла, как её… Матрона?
– Да, правильно, Матрона. Матрона-то жива. Вот только ослепла совсем. Но люди к ней ходят. Она помогает людям. Да и помощники у неё имеются – грех жаловаться. Если что-то случится, не дай Бог, конечно, детям она поможет.
– Мам, мы же современные люди. Твоя Матрона, ну никак не заменит официальную медицину. Да и рисковать детьми мы не будем… Мы с Владиславом предлагаем тебе переехать к нам… насовсем – так сказать, доживать свой век в кругу семьи.
Настасья Никифоровна от неожиданности застыла на месте и с недоумением смотрела на дочь.
– А что? У нас квартира своя, двухкомнатная. У тебя будет своя комната, – продолжила Александра.
– Ой, доченька, – вздохнув, ответила Настасья Никифоровна. – Спасибо за предложение. Но как это? Я же мешать вам буду. Вы – люди молодые, у вас своя жизнь, а я – другой человек. Мне лучше жить отдельно.
– Ты мешать точно не будешь. Мы же только по вечерам и рано утром дома бываем.
– Знаешь, здесь у меня душа спокойна. Здесь я всех знаю. Не могу даже представить себя в городской квартире. Душно мне как-то в городе.
– Ты так говоришь, потому что ничего лучше не видела. Тебе надо к цивилизации приобщаться, надо познакомиться с городской жизнью, а то жизнь пройдёт, а ты так ничего и не увидишь. У нас и поликлиника под боком, и больница рядом. Возраст всё же у тебя, мам, мы переживаем – вдруг что случится. Кто здесь тебе поможет? Матрона? Да ей самой уже помощь требуется. К тому же у неё нет медицинского образования.
– Ты про Матрону плохо не говори. Не насылай на себя проклятья. Нам до конца жизни молиться на неё надо. К Матроне люди со всех концов света приезжают. Когда ваша медицина не помогает – тогда к ней и едут. Скольким она помогла – и не счесть. И я ей верю. А ты говоришь – нет медицинского образования. Да зачем ей оно…
Вы ознакомились с фрагментом книги.