Из зала вдруг раздались крики и ругань. Ритика своим грубым голосом возникала на Чуи и других, кому было жаль Мирэю. Слово за слово, одна девушка выдала, что Ритика вообще неинтересна радже, ее сюда взяли из жалости, ведь ее дом сгорел, Ритика в свою очередь заявляла, что раджа любил, как она растирает ему тело, она нужнее правителю всех остальных девочек на раз или два, пока не наскучат…
– Посмотри на себя… ты не привлекательная… – выдала та же смелая девушка по имени Джая, с кем общалась Чуи.
– А ты уже потрепанная и потасканная, посмотри под свою юбку! – грубила в ответ хамоватая Ритика, будто сестра Пола.
За нее вступилась та, с кем она общалась. Женщина лет двадцати трех поддержала грубостью:
– Увидишь под своей юбкой ободранное место, точно крона дерева после урагана…
Ритика закатилась в смехе. Джае стало обидно.
– Будешь возникать, я и тебе что-нибудь отрежу ножницами! – пригрозила Ритика, скорчив лицо.
– Лошадь… иго-го фыррр, – передразнила отчаянная Джая.
– А ты попугай, у тебя такой же клюв, – выдала Ритика.
У Джаи нос был небольшой, но напоминал клювик птицы, хотя ее это совершенно не портило. Чуи забилась в углу за своим открытым сундуком и боялась исхода ссоры. Досталось и ей… Ритика увидела, как та прячется, и сказанула на весь зал:
– Ну а ты… сиротка при живом отце… ты уже в своем юном возрасте неинтересна радже, ибо он не пользуется уже использованным, тем более после какого-то престарелого мужичка!
Намек был на то, что Чуи совращал ее отец. Поняв речь на местном языке, Мирэя пришла в ужас. После такого она встала и храбро вышла в зал.
– О… белоручка явилась, точно нежданная слоновья куча посреди дворца… – сразу сказала ей Ритика и захохотала со своей подружкой.
– Про кучу было остроумнее, нежели выпускать из своего поганого, точно протухшее яйцо, рта слова о Чуи! – смело ответила Мирэя на их языке, подняв в важности и бесстрашии голову.
Ритика опешила и замолчала, смех сошел. Ее задели слова сравнения с яйцом и еще больше поразило знание языка.
– Своей рабыне ведь больше ничего не велела сделать Аниша джи, так что иди отдыхай, – добавила ей с отправкой подальше Мирэя.
Чуи выглянула из-за сундука и улыбнулась. Подруга Ритики позвала ее выйти в сад и остыть. Обе пошли, Ритика бросила злой взгляд на Мирэю. К ней подошла познакомиться Джая, последовала Чуи. Обе похвалили новоприбывшую за смелость и поинтересовались, откуда чужеземка знает язык. Мирэя не стала долго объяснять и лишь сказала, что в ее доме жила индианка и учила ее.
Чуть позже девушка вспомнила, что Аниша позволяла ходить по дворцу, а значит, выйти все-таки можно… Она сделала спокойный вид и вновь направилась по коридору до стражников. Они перегородили ей дорогу, Мирэя сообщила слова Аниши, мужчины ответили, что в курсе, однако именно ей Аниша джи запретила куда-либо выходить.
– Вот дрянь! – выругалась на португальском Мирэя.
Пришлось вернуться.
На срезанной пряди завистливая Аниша не остановилась. Позже она пришла с помощницами, у одной была палка.
– За провинности и плохое поведение у нас принято наказывать, – сказала женщина. – Ты провинилась и к тому же оскорбила других наложниц раджи, чего делать нельзя, поэтому нам придется тебя наказать…
Анише уже донесли о знании белокожей их языка, поэтому она перестала общаться на английском. Старшая велела ей лечь и выставить ступни, по которым собиралась нанести удары палкой. Вновь начался переполох, Мирэя в протест кинула к ногам Аниши стеклянную лампу, которая разбилась. Старшая даже отскочила, совершенно не ожидая подобного поступка.
– Двадцать ударов! – воскликнула она.
Помощницы направились к Мирэе, как вдруг в двери вошла зрелая дама. Она была упитанной, с небольшими щеками, длинный нос, чуть расширенный к низу, вид в целом безулыбчивый и важный. Однако во взгляде все равно пробивалось нечто приятное и доброе, почему-то так сразу показалось заметившей ее Мирэе. Сначала девушка подумала, что это начальница Аниши, уж больно вольно она вошла и выказала барственность. Тело ее было полностью покрыто полотном через плечо и спадало вниз за спиной. Был виден один рукав от кофточки почти до локтя. На шее сверкало ожерелье, в ушах жемчужные серьги, на лбу красная точка, в носу сережка. Волосы ее черные без видимой седины разделены на ряд, сзади коса. Увидев ее, все бывалые пленницы уважительно поклонились, оставаясь с чуть опущенной головой.
– Что происходит, Аниша? – обратилась она на своем языке. – Я слышала битье стекла и крики…
Аниша тут же отвлеклась от Мирэи, как и остальные помощницы, и поклонилась.
– Ничего страшного, госпожа Шобха, – ответила милым и смиренным голоском Аниша, словно ангелок.
Лишь Мирэя осталась стоять, как стояла, и лишь молча наблюдала. Присутствовали недоверчивость и сомнение. Госпожа Шобха также выказала сомнение, прищурив обведенные черной краской глаза, и подошла ближе.
– Разбилась лампа, госпожа, – слукавила Аниша.
Госпожа навела взгляд на Мирэю, в нем девушка увидела интерес и не увидела злобы или показавшейся ранее важности. Взор был весьма прост, как и состояние женщины.
– Это ты та самая танцовщица из шатра… я тебя уже видела… – сказала Мирэе госпожа.
Тогда в зале она присутствовала и видела португальский танец девушки. Именно она обращалась к ней.
– Меня зовут Шобха, я тетя раджи, – представилась скромно, без дополнений госпожа на английском.
Мирэя тоже назвалась и добавила:
– Я жена капитана Лестера, англичанина…
Девушка решила немного устрашить окружающих и напомнить, что она не какая-то сирота или одиночка, хоть и внутри себя понимала слова ложью. Шобха вскинула брови и кивнула. Затем обратилась к Анише:
– Уберите стекло и помогите Мирэе собраться.
Аниша замедленно кивнула. Когда госпожа ушла, она сказала девушке идти помыться, а помощнице принести ей новый наряд яркого цвета, можно розовый или желтый. Мирэя не любила данные цвета, особенно желтый… Она послушалась и направилась в купальню, это всё лучше, чем битье палкой… После ей помогли надеть короткую кофточку розового окраса с весьма глубоким вырезом, на ноги как положено завязали юбку, сверху накинули полупрозрачное покрывало. У зеркала она села на подушку, ей Аниша принялась чесать волосы. Она нарочно дергала и тягала, на расческе даже остался пучок.
– Я сама! – вдруг выхватила у нее расческу возмущенная Мирэя. – Можешь отойти… – деловито добавила.
Сейчас Анишу будто подменили, она спокойно отошла. Мирэя сама поправила кудри и собрала часть, приколов украшением, которое дали. Помощница подала ей ароматное цветочное масло помазать руки, шею и грудь. Другая зажгла вкусно пахнущие палочки, поставила на пол чашу и попросила Мирэю приподнять подол юбки и встать над чашей, чтобы аромат вошел ей под одежду до интимного места.
– А что, собственно, происходит… – спросила Мирэя. – Зачем это и куда я пойду?
– Ты пойдешь на встречу с раджей, – ответила Аниша.
Девушка округлила глаза… судя по всем сборам, пойдет она не для общения или танца… Сердце забилось в груди, желания совершенно отсутствовало, возник страх.
– Я не пойду к нему… – принялась отнекиваться Мирэя.
– Пойдешь… слово раджи – закон, – заявила Аниша.
– Он не мой раджа… мне все равно на его слова, – парировала отчаянная и уже отчаявшаяся девушка
– Не смей так говорить! – резко одернула Аниша.
Ритика же завистливо наблюдала и хотела оказаться на месте Мирэи, чтобы самой пойти к молодому радже. Некоторые впрямь не понимали отрицания Мирэи, ведь ее сюда для того и привезли…
– Хватит спорить, вставай над дымом и пойдем! Не заставляй повелителя ждать, иначе окажешься в темнице! – пригрозила Аниша.