Отчаянный разум. Тень памяти
Отчаянный разум. Тень памяти
Инна Мис
Отчаянный разум. Тень памяти
Забыть боль так трудно — но ещё труднее помнить хорошее.
Счастье не оставляет шрамов. Мирные времена ничему нас не учат.
Чак Паланик
Пролог
— Эй! — женский голос вырвал из мыслей, а щелчок пальцев перед носом заставил вздрогнуть.
— Прости... Задумался...
— Надеюсь, о деле, — ответила капитан Герасимова, бросив на стойку папку, и уверенно открыла материалы дела. — В крови первой жертвы нашли значительную дозу наркотика.
Только теперь Алекс понял — эта женщина сразила его наповал. Словно щелчок давно запыленного выключателя зажгла угасающую искру. Это осознание пронзило, как пуля, и мир на мгновение застыл. Каждый день его внутренний огонь всё слабел, становясь почти незаметным, но один взгляд строгих зелёных глаз поразил так же, как он сам прижимает преступников к стене, чтобы добиться признания и обезвредить. Она подчинила его, как последнего неудачника.
Даже барная стойка здесь выглядела страдающей, словно прикованная к этому опустевшему бару в ожидании спасения.
Лика...
Это имя крутилось в голове уже долгое время, и когда внутренний огонь готов был окончательно погаснуть, в сознание ворвались её уверенные движения, твёрдая походка и несгибаемая решимость, с которой она всегда защищала справедливость.
Алекс медленно поставил стакан с пивом.
— Амфитамин?
— Откуда знаешь? — она нахмурилась, сцепив пальцы в замок над жуткой фотографией погибшей.
— Перестань смотреть на меня так, будто это я её накачал. — Девушка отвела взгляд, нервно сжимая руки.
— Ты не всегда права, — продолжил он. — В ту ночь на пустыре сильно пахло цветами. Сначала я только догадывался...
— Запах фиалки... — капитан Герасимова бросила виноватый взгляд на парня, но быстро отогнала наваждение, смахнув прядь волос с пиджака.
— Может, хватит подозревать меня? Давай уже искать настоящего преступника.
— Я всегда считала, что самая простая версия — самая верная. У меня была надежда...
— Посадить меня в камеру? — возмутился парень.
— Не принимай на свой счёт, — без эмоций ответила капитан. — Я просто хотела проверить свою теорию и успокоить близких девушки. — Алекса будто ударили прикладом. Эта женщина разрушила все его представления о сочувствии, спокойно говоря про заботу о семье жертвы, при этом едва не отправив за решётку собственного напарника. — Ты приехал недавно, и всем известно, что в городе никогда не было проблем с наркотиками. Наркотический отдел уже больше пятнадцати лет разбирается с архивами. Даже всех подростков с марихуаной давно переловили. Я не понимаю... — На чистом, округлом лице Лики отразились разочарование и странное облегчение. — Ты был единственной зацепкой.
— Жаль ломать твои великие планы, но у нас нет времени на догадки.
— Признаю, я ошиблась, — сухо произнесла Лика.
Лейтенант посмотрел на неё с ожиданием, но вместо продолжения она начала хаотично перелистывать страницы дела.
— Засчитаю это за извинение...
Лика с грохотом захлопнула папку, ударив по столу. Извиняться ей всегда было трудно.
— Переживёшь. Сейчас у нас полный провал — самый страшный кошмар шефа подтвердился. Нужно решить, с чего начать.
— С чего же ещё... — Алекс на мгновение задержал взгляд на её зелёных глазах. — С нашей жертвы.
Лика одобрительно кивнула.
— Изучим её жизнь, чтобы понять, как она оказалась на том пустыре.
— И больше не будем сомневаться друг в друге... — Алекс сам не понял, спрашивал он или утверждал.
— Согласна, Алекс. — Парень едва не подавился пивом, осознав, что Лика впервые обратилась к нему по имени. Не лейтенант Гордов, а просто Алекс. — Напарники должны уметь доверять друг другу.
Напарники...
Парень кивнул в ответ, размышляя, что для него значит это слово. Как можно считать кого-то напарником, если до зуда в теле хочется поцеловать?
Он молча протянул руку вперёд и улыбнулся, как улыбается родитель на наивный вопрос ребёнка. Лика посмотрела на сжатый кулак и, откинув волосы назад, легко стукнула по нему своим.
После обнаружения наркотиков в крови погибшей девушки дело приняло новый поворот. Прежде чем продолжить серьёзную работу, Алексу пришлось выслушать целую тираду унижений от Аркадия Борисовича, осознавшего, что его майорские погоны оказались под угрозой. Убийство, да ещё и связанное с наркотиками, в небольшом городке, размером с половину столичного района, грозит увольнением всем сотрудникам. Что уж говорить об ответственности начальника целого отдела.
Сбросив с себя шквал красочных ругательств за закрытой дверью кабинета, Алекс глубоко вдохнул, натянул улыбку и направился в свои владения — общий кабинет своей команды. Помещение, оформленное по всем канонам полицейского участка, включало три стола, расположенные вдоль стен, с зелёными лампами и грудами документов; два стеллажа с пластиковыми папками всех цветов радуги; синий ковёр в центре комнаты и небольшой столик с чайником.
Лика сидела у окна, перелистывая страницы на экране, сосредоточенно водя пальцем по колесику мыши.
— Что-нибудь нашла?
Парень склонился над напарницей, одной рукой держась за спинку её стула, а другой опираясь на стол.
— Алиса училась в другом городе, — Лика вынула ручку изо рта и откинулась на спинку стула, прижав руку парня. — Всегда ездила на одной и той же электричке. По дороге ни с кем не разговаривала.
— Всё верно, — Алекс задумчиво смотрел на изображение с камеры наблюдения и улыбающееся лицо блондинки. — Она была обычной студенткой... Но зачастую вещи не такие, какими кажутся. Может, стоит съездить к её матери?
— С ней уже говорили.
— Разговор — это одно, а увидеть их жизнь изнутри — совсем другое. Возможно, мы что-то упустили.
— Думаешь?
Лика взглянула в серые глаза лейтенанта и, заметив, что придавила его руку, тут же выпрямилась.
Алекс коснулся мышки, прочитал адрес и выключил базу данных.
— Поехали.
Небольшой домик с голубым фасадом и серой, местами поржавевшей крышей порос выгоревшей травой. Со стороны заднего двора виднелись качели, сделанные из каната и старой покрышки, а перед домом, за низким, когда-то белоснежным забором, накренилась деревянная лавочка. Всё вокруг выглядело тихим и заброшенным, словно жизнь давно покинула это место.
Алекс поднялся на крыльцо и постучал в деревянную дверь, в то время как Лика, войдя через хлипкую калитку, внимательно осматривала двор.
— Думаешь, она дома? — капитан обвела взглядом окрестности, и от гнетущей пустоты по её телу пробежала дрожь.
— Она работает бухгалтером в местном офисе, а рабочий день закончился два часа назад, – ответил лейтенант.
Он спустился с крыльца, обогнул веранду и постучал в окно, и через несколько мгновений за белоснежной шторой появилось сонное лицо женщины. Дверь открылась.
– Здравствуйте! – сказал Алекс, показывая хозяйке удостоверение. – Мы из местного полицейского участка. Хотели бы с вами поговорить.
Женщина растерянно взглянула на полицейского, и её плечи опустились.
В доме было много света, проникавшего через три небольших окна. Половину комнаты занимали старенький диван и два кресла, совершенно не подходящие друг к другу. Из уважения напарники согласились выпить чаю.
— Анна Сергеевна, не могли бы вы рассказать, чем занималась Алиса? Куда она ходила в свободное время? — спросил Алекс, сделав несколько глотков чая.
— Вы уже упоминали, что она училась в другом городе, — добавила Лика, и парень бросил на неё понимающий, но слегка раздражённый взгляд.
Женщина тяжело вздохнула. Будто её заставляли вытаскивать иглы из под ногтей.
— Да. Алиса ездила туда и обратно по будням и каждую третью субботу месяца. По субботам в училище были факультативы по иностранным языкам. Она собиралась стать переводчицей. Мечтала путешествовать за границу.
Алекс прочистил горло и быстро записал всё сказанное в блокнот.
— Увлекалась она чем-нибудь ещё, кроме учёбы? — продолжила капитан.
Анна Сергеевна печально покачала головой и пожала плечами.
— Иногда она встречалась с одноклассниками, но это случалось редко. Дочь была не очень общительной. — Она глубоко вздохнула, сжав ткань диванного пледа. Алекс взглянул на Лику, намекая на школьных друзей, но напарница отрицательно покачала головой. Значит, проверили. — Мы общались только с соседкой Леной. Я не знаю никого, кто мог бы сделать такое с моей дочерью.
— Не замечали ли вы рядом с ней кого-нибудь малознакомого... Может, кто-то пытался заговорить с ней? Или, возможно, Алиса делилась с вами чем-то?
Женщина подняла глаза, умоляюще глядя на лейтенанта. Покрасневшие от слёз, они утратили живой блеск. Она молча покачала головой.
– Вы сказали, что Алиса ходила на факультативы по субботам? – внезапно спросила Лика, и Алекс бросил на неё внимательный взгляд. – Два раза в месяц? – Женщина снова устало кивнула. – Понятно. Спасибо. Простите... Можем ли мы осмотреть её комнату?
– Конечно... Если это хоть чем-то поможет.
– Что насчёт суббот? – спросил лейтенант, закрывая за собой дверь небольшой уютной комнаты с белоснежными стенами.
– Алиса каждый день следовала одному и тому же маршруту, но по субботам её не было на станции, – ответила Лика, пробегая взглядом по ящикам стола и тут же закрывая их. – Я проверила записи за последние три месяца до её смерти. По субботам она не покидала город.
— Но мать уверена... — нахмурился Алекс, обшаривая пыльные полки, заставленные мультяшными фигурками и книгами в плотных переплётах.
— Дети часто не всё рассказывают родителям.
— Было бы наивно думать, что ты не уличишь кого-то во лжи.
Лика сердито взглянула на напарника, но не успела возразить — её внимание привлекла карточка, размером не больше спичечного коробка, которую он держал в руках.
— Что это?
Девушка пересекла комнату быстрыми уверенными шагами. Алекс внимательно изучал визитку с чёрной надписью на ярко-оранжевом фоне, зажатую в пальцах.
— Бар «Лориан», — прочитал он. — Вторая западная улица, Баумана, 48.
Оба ощутили странное, почти волшебное чувство, словно тёмная дорога в их мыслях вдруг озарилась светом, открывая ранее скрытые повороты. Взглянув друг другу в глаза, напарники наконец увидели отражение надежды.
Глава 1
Страшный сон
Как бабочка, сердце иглой
К памяти пригвождено.
Федерико Гарсиа Лорка
Вызов поступил около четверти пятого утра, и непривыкшему к внезапным подъёмам лейтенанту пришлось с трудом разлепить глаза. Он поспешно натянул джинсы и толстовку, затем выбежал в холодную дождливую ночь, захлопнув за собой дверь деревянного дома.
Дрожащий от сырой, пронизывающей до костей мороси, лейтенант Гордов сел за руль «Лады Ларгус», предоставленной ему полицейским участком три года назад.
Неожиданный звонок вызвал лишь раздражение и гнев. За последние пять лет жизни в Белозёрске он сталкивался лишь с несколькими несчастными случаями: ДТП, утоплением в озере и падением строителя. Но убийство...
Для этого города подобное событие казалось совершенно невероятным. Поэтому, отъезжая от дома, Алекс мысленно представлял, как вмажет сержанту, зря поднявшему ни свет ни заря. Он не верил, что судьба приготовила ему сюрприз в виде реального дела.
Фары выхватывали из светлеющего утреннего тумана обрывки мокрой дороги. Шоссе уходило вправо после нескольких километров густого леса, прорезанного асфальтированной полосой. Алекс подъехал к мигающим огням патрульной машины. Сержант Коновалов, потирая лоб, стоял, прислонившись к капоту, и нервно курил. Перед ним простиралось заброшенное поле, покрытое выжженными солнцем сорняками. На другой стороне дороги виднелся пустырь поменьше, с остатками леса, обнесённый проволочным забором со старой потёртой табличкой.
Лейтенант попытался осмотреться: сквозь рассеивающийся туман детали не бросались в глаза, поэтому он направился к сержанту, чья непокрытая голова уже успела промокнуть. Взгляд Коновалова ясно давал понять — новость не ошибка и уж точно не шутка. Было очевидно: этот парень впервые увидел труп.
— Где? — спросил Алекс, натягивая капюшон, чтобы укрыться от мелкого дождя.
Сержант попытался что-то сказать, но, похоже, ему было легче молча указать на место преступления, чем заставить язык повиноваться. Лейтенант посмотрел в сторону обрыва под обочиной, куда указал парень, но увидел лишь мокрую, серую мглу, и чтобы рассмотреть хоть что-то в дождливой пелене, спустился вниз, шагнув в липкую грязь, которая противно чавкнула под кроссовками. Алекс невольно поморщился. Присев на корточки, смахнул воду с лица, надел медицинские перчатки и приступил к осмотру ямы, укрытой тенью.
Девушка, на вид около двадцати лет, лежала на земле лицом вверх в неестественной, искривлённой позе, словно её пытались несколько раз сложить пополам, но, не добившись успеха, бросили без всякой заботы. Волосы, некогда белоснежные, теперь напоминали спутанный ком грязного меха. Тонкое платье всё ещё держалось, несмотря на огромные пятна земли, пропитавшие голубую ткань. Более чистая кофта, надетая поверх платья, была расстёгнута, хотя все пуговицы оставались на месте — чтобы проверить это, Алексу пришлось провести по ним пальцами. Взгляд остановился на лице: пустые, раскрытые глаза, устремлённые в никуда, кожа на подбородке и щеке, покрытая кровоподтёками, жуткие синяки обхватывали шею. Серые ноги, даже сквозь слой мутной воды, выдавали царапины и ссадины.
Лейтенант подавил приступ тошноты, поднялся на ноги и окинул взглядом широкое светлеющее поле. О холоде и дрожи он почти забыл — увиденное бросило в жар до самых пяток. Пустырь вокруг места преступления замер, как и дорога, тянущаяся вдоль леса у противоположной обочины. Ни души вокруг, словно сама смерть прошлась по шоссе своей косой.
— Чёрт, дождь все следы смоет, — пробормотал лейтенант, нащупывая карманы, и вынув телефон, приготовился делать снимки.
— Я уже немного поснимал.
Алекс обернулся на голос за спиной — он почти забыл о сержанте, который стоял неподалёку, глубоко потрясённый увиденным. Но нельзя не отдать ему должное — парень смог взять себя в руки и включить голову. — Я сразу понял, что дождь, скорее всего, будет лить долго, поэтому сфотографировал всё, что смог.
Лейтенант одарил парнишку растерянным взглядом и, преодолев секундное замешательство, убрал телефон в карман.
— Никого не заметил? — спросил Алекс, прочистив горло.
— Нет. Ни машин, ни людей. В это время тут даже кошка не пробежит.
— Время запомнил?
— Время…?
— Когда ты её обнаружил, — пояснил лейтенант.
— Ну, я… вроде как…
Алекс тяжело вздохнул, опёрся руками на колени и покачал головой.
— Это ведь самое главное...
— У нас есть фотографии. Я почти сразу начал их делать. Там указано время.
Алекс взглянул на парнишку, как на нашкодившего ребёнка, и откинул мокрые волосы с лица.
— Чувствуешь запах? — спросил он.
Сержант поднял нос кверху и начал жадно втягивать воздух.
— Пахнет... цветами.
— Да, цветами... — повторил лейтенант, внимательно изучая густые заросли.
— В поле много цветов. Дождь их промочил, вот они и пахнут, — предположил Коновалов.
Алекс снова посмотрел на парня, который растерянно втянул подбородок. Поднялся на обочину, подошёл ближе и похлопал Коновалова по плечу.
— Неплохо, сержант.
Через полчаса на место прибыла группа криминалистов, и, покуривая возле машины, Алекс с интересом наблюдал за суетой людей в белых комбинезонах. Одни осматривали местность, другие прочёсывали широкое поле, а третья группа занималась ямой, в которой лежал труп. Среди них находился неизменный главный криминалист отдела, к которому Алекс и направился, бросив окурок на асфальт. В аккуратных движениях Вадима угадывалось облегчение от возможности выбраться из почти пустующей прозекторской.
— Что нашёл?
Алекс наклонился над обрывом, опираясь на выступающую ногу. Вадим поднял нахмуренное лицо, и его первые морщины осветились серо-голубым утренним светом. Криминалист склонился над телом, держа в пальцах пинцет, и жестом подозвал коллегу. Тот недовольно вздохнул, подавив нежелание снова возиться в грязи, и шагнул за обочину.
— У девушки что-то зажато в руке.
— Что именно?
— Посмотри в правой ладони.
Алекс скользнул по мокрой траве. Пришлось снова надеть перчатки, чтобы разжать холодные безжизненные пальцы.
— Что это такое? — он поднял на свет небольшой белый свёрток и покрутил его в руках. — Чайный пакетик?
— Похоже на то... — протянул криминалист. — Только размером меньше и с дополнительным швом.
— Его что, прошили? — брови парня сомкнулись, и пришла мысль, что дело бесспорно обещает быть интересным.
— Пока не могу сказать точно. Укажу в отчёте.
— А что с телом?
Переключив внимание на жертву, Вадим убрал с лица выражение предвкушения работы и с сожалением опустил взгляд.
— Бедняжку сильно избили. Использовали не только кулаки. Видишь эти ссадины на ногах и плечах? — Алекс кивал, внимательно разглядывая тело. — Что-то ребристое, вроде угловатой палки. Следов изнасилования нет, но я окончательно это подтвержу в лаборатории.
— Понятно... Когда она умерла?
Сжав губы, Вадим покачал головой.
— Могу назвать только примерное время.
— Хоть так... — кивнул Алекс. — Нужно по горячим следам опросить местных. Мне нужен хотя бы какой-то временной промежуток.
— С восьми вечера до полуночи.
— Уверен?
Коллега укоризненно посмотрел на лейтенанта.
— Думаешь, я сюда просто посмотреть подошёл? — Алекс поднял руки в жесте капитуляции.
— Тело ещё совсем мягкое. Она точно умерла меньше суток назад. Больше пока сказать не могу.
Задумавшись, Алекс забыл о пакетике, зажатом в пальцах, но через мгновение заметил на них что-то белое — похожее на пепел, и обоняние снова наполнил яркий запах цветов.
— Возьми это. Мне нужно знать, что это такое.
Алекс передал пакетик Вадиму и направился в заросшее поле. Вокруг места преступления собралась толпа в белых костюмах и полицейской форме.
Парень зашёл как можно дальше в высокие стебли растений, смял несколько цветков и принюхался к пальцам, но почувствовал лишь горький запах травы.
— Эй! Сюда! — он щелкнул пальцами над головой, и несколько человек в фуражках обернулись, затем двинулись к нему по протоптанной тропинке. — Нарвите как можно больше растений, — он указал на сорняки и полевые цветы под ногами. — Нужно узнать, что здесь растёт.
***
После чашки кофе в участке Алекса пробрал озноб. Всё, что не проявилось на пустыре, обрушилось на него ледяной волной, заставляя дрожать.
Он закутался в одеяло, но промокшая одежда прилипала к телу, усиливая неприятное ощущение.
Голос начальника за тонкой стеной звучал всё громче с каждым новым телефонным звонком, и заходить туда хотелось всё меньше.
Тем не менее, согласно протоколу, оперуполномоченный обязан был доложить о результатах осмотра места преступления. Когда Аркадий Борисович наконец позвал его в кабинет, Алекс допил остаток остывшего кофе, сбросил с плеч одеяло и поспешил по коридору, морщась от прохладного воздуха, холодившего кожу.
— Гордов! — рявкнул начальник. — Заходи, садись.
Аркадий Борисович был явно на нервах. Это выдавали его резкие движения и напряжённые, слегка дрожащие ноздри. Мужчина среднего роста, не слишком широкий в плечах, всегда сохранял сосредоточенное и уверенное выражение лица. Несмотря на солидный возраст и многолетний опыт работы, седина так и не тронула его густые, местами поредевшие тёмные волосы с залысинами у висков и на макушке.
— Доброе утро.
— Доброе для кого? — ещё более басистым голосом спросил шеф, бросив раздражённый взгляд на лейтенанта. — Докладывай, что увидел!
Алекс сжал кулаки в карманах, пытаясь справиться с дрожью, вызванной промокшей толстовкой.
— Девушка, около двадцати лет... Найдена мёртвой неподалёку от выезда из города. Жестоко избита... Личность пока не установлена. Мы пытаемся...
— Не надо пытаться! — Аркадий Борисович внезапно взорвался, и его хрипловатый голос эхом разнёсся по участку. — Надо работать! — Начальник глубоко вдохнул и прикрыл глаза, стараясь обуздать внутреннюю бомбу. — Как такое вообще могло произойти?!
— Не знаю...
Шеф потёр виски и, немного успокоившись, посмотрел на подчинённого.
— Что думаешь?
— Я?!
— Конечно! Ты же всё там осматривал. Сержанта я уже опросил — слова связать не может.
Ещё бы! Под таким напором!
Алекс в одно мгновение обдумывал всё сразу: детали преступления, дождь, траву, бедную девушку, жестоко избитую кем-то, причину её смерти. Мысли мелькали с такой скоростью, что перед глазами прыгали мушки, и он совершенно не был уверен, стоит ли делиться с начальником своими догадками, пока нет доказательств. Не хотелось получить выговор, подвергнуться унижению или потерять это дело. Почему-то последнее пугало его больше всего, хотя в его провинциальной жизни убийство казалось чем-то совершенно чуждым.
– В руке девушки мы обнаружили пакет с порошком. – Майор внезапно поднял взгляд. На мгновение его зрачки сузились, а затем потемнели. – Думаю, это наркотики. Возможно...
– Что ты несёшь, Гордов? – прорычал Борисович. – Ты что, у нас теперь специалист по веществам? Лучше расскажи мне про убийство.
– Докладываю все обстоятельства, – продолжил Алекс. – Думаю, в крови у жертвы тоже найдётся наркотик.
– Мне не нужны твои выдумки, понял?!
Мужчина с силой ударил по столу, затем провёл руками по взъерошенным волосам.
— Подумайте сами, из-за пакетика с мукой не убивают. А вот ради пары граммов амфетамина...
— Да что ты... — Он запнулся, сжал кулак и поднёс его к губам. Казалось, одно лишь это слово бросало его в панику. — Ладно... Подождём результатов экспертизы... — Теперь его голос звучал отстранённо и устало. — А ты пока выясни всё об этой девочке. Если понадобится, обойди весь город, но найди всех, кто хоть на километр подходил к ней в тот вечер.
Глава 2
Тихая гавань
Остра твоя, конечно, шутка,
Но мне прискорбно видеть в ней
Не счастье твоего рассудка,
А счастье памяти твоей.
Денис Давыдов
Летний ливень сменился солнечными лучами и щебетанием птиц, хлопотавших под окном. Проект строительства дома на недавно купленном участке требовал скорейшего завершения, и Кирилл, погружённый в чертежи, даже не заметил, как подкрался вечер.
Чтобы дать глазам передышку от экрана ноутбука, он поднял взгляд к окну и потянул ноющую спину. Усталость не мешала ощущению внутреннего тепла. Ему нравилось сидеть за столом у окна, наблюдая за переменчивой погодой и переливами закатного неба, с нетерпением ожидая возвращения Алины с очередного дежурства. Мысль о том, как они будут ужинать вместе, а затем укроются под тёплым пледом, согревала его душу.
Привыкая к размеренной жизни, Кирилл всё чаще замечал, что болезнь постепенно перестаёт занимать его мысли. Конечно, он больше никогда не подвергнет сомнению светлую веру в их союз с Алиной и его прочность. Теперь это забывчивое спокойствие означало полное освобождение и гармонию с собственным телом. Кажется, после долгой борьбы они всё же пришли к согласию, и почти ничто больше не вызывало у него тревоги. Почти...