Граница для двоих

— Заткнись, Нил, — я прошел мимо него, чувствуя, как раздражение снова вспыхивает под кожей. — Займись делом. Проверь периметр и проследи, чтобы никто из людей Уллера не крутился рядом. Если я узнаю, что ты опять шлялся по клубам, пока мы в состоянии войны, я лично запру тебя в подвале.

Я поднялся на второй этаж. У двери Оливии дежурил охранник. Я сделал ему знак уйти. Мне нужно было убедиться, что она не выкинет какую-нибудь глупость.

Тихо приоткрыв дверь, я увидел, что она сидит на кровати, обняв колени. Она даже не шелохнулась.

«Я защищу тебя, как и обещал», — подумал я, глядя на ее хрупкий силуэт. — «Но ты никогда не узнаешь, какую цену Кайл заплатил за твою безопасность. И какую цену придется заплатить мне».

Я вернулся в гостиную, чувствуя, как тяжесть кейса в сейфе за спиной давит на меня даже сквозь стены. Адское жжение под кожей не проходило. Мне нужно было смыть с себя этот день, запах старой крови из зала и этот затравленный взгляд девчонки.Пошел к себе в спальню, прилягу. Нужно попробовать не думать об это хоть немного, чтобы сохранять хладнокровие.

Нил всё так же отирал барную стойку. Увидев меня, он небрежно салютовал стаканом, в котором звякнул лед.

— Винс, ты слишком напряжен. Расслабься, дело сделано, — он широко улыбнулся, но в глазах застыло то самое легкомыслие, которое бесило меня больше всего. — Кстати, наш «ключ» спустился. Сидит в малой гостиной, пялится в одну точку. Марсель сказал её не трогать, но ты же знаешь... я гостеприимный.

Я не успел его остановить. Нил, пошатываясь, направился в сторону малой гостиной. Я двинулся следом, готовый в любой момент схватить его за шкирку и вышвырнуть вон.

Оливия сидела в глубоком кресле, сжавшись в комок. На фоне дорогого интерьера она выглядела еще более чужой и хрупкой. Когда вошел Нил, она вздрогнула и вскинула голову.

— Привет, красавица, — Нил бесцеремонно опустился на диван напротив, вытягивая свои длинные ноги. — Я Нил. Младший брат этого угрюмого типа, который тебя похитил. Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, пока не выпью лишнего.

Оливия смотрела на него с нескрываемым подозрением. Она перевела взгляд на меня, стоявшего в дверях, а потом снова на Нила.

— Вы... его брат? — ее голос прозвучал тихо, но в нем прорезались нотки удивления. Нил совсем не походил на меня: светлее, шумнее, с этой вечной глупой ухмылкой гуляки.

— К сожалению для него — да, — хохотнул Нил, делая глоток из стакана. — Слушай, не бери в голову всё это дерьмо с залами и полицией. Винс любит играть в большого босса, но на самом деле он просто помешан на контроле. Хочешь выпить? Помогает забыть, что ты в плену у маньяка.

— Ей не нужно пить, Нил, — отрезал я, делая шаг в комнату. Мой голос заставил брата поморщиться. — И ей не нужно твое общество. Иди к себе.

Оливия вдруг поднялась. Она проигнорировала мои слова и сделала шаг к Нилу.

— Если вы его брат, значит, вы должны знать... — она запнулась, ее голос задрожал. — Вы знаете, где Кайл? Почему Винсент прячет от меня то, что было в зале?

Нил на мгновение замер. Его улыбка стала чуть менее уверенной. Он бросил на меня быстрый, виноватый взгляд. Он знал о смерти Кайла, Марсель успел ему шепнуть, но врать Нил умел плохо.

— О, детка... — протянул он, ставя стакан на столик. — Кайл... он просто в глубоком подполье. Понимаешь? Большие дела, большие пушки. Винсент просто делает свою работу. Не парься, скоро всё разрулится.

Я видел, как Оливия сузила глаза. Она была напугана, но она не была глупой. Ложь Нила была слишком приторной, слишком гладкой.

— Ты врешь, — прошептала она, и в её глазах снова блеснули слезы ярости. — Вы оба мне врете.

— Нил, вон отсюда. Живо, — я проговорил это так тихо, что звук был похож на шипение змеи.

Брат поднял руки вверх, сдаваясь, и, бросив на Оливию многозначительный взгляд, вышел из комнаты, задевая меня плечом. Мы остались одни. Тишина в гостиной стала такой густой, что её можно было резать ножом.

— Он прав? — Оливия обернулась ко мне. Её лицо было бледным, но подбородок вздернут. — Он в подполье? Или вы все просто ждете, когда я перестану задавать вопросы?

Я подошел к ней почти вплотную, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости продолжать эту ложь.

— Твой брат доверил тебя мне. Всё остальное — шум, который тебе не нужен. Иди в свою комнату, Оливия. Завтра будет трудный день.

Я не стал дожидаться ответа. Развернулся и вышел, чувствуя, как жжение под кожей переходит в настоящую боль. Я защищу её тело, но её разум я уже начал разрушать этой проклятой неизвестностью.

Я оставил её там, в центре гостиной — маленькую, сломленную, но всё ещё пытавшуюся бороться. Каждое её слово, каждый всхлип отдавались в моей голове металлическим звоном. Я чувствовал себя последней сволочью, но правда была слишком острой бритвой, чтобы давать её в руки ребёнку.

Вернувшись в кабинет, я запер дверь на засов. Щелчок металла принес минутное облегчение. Здесь, в этой крепости из дуба и кожи, мне не нужно было притворяться.

Я подошел к сейфу, быстро набрал комбинацию и достал тот самый конверт. Бумага была помята — Кайл явно писал это в спешке, возможно, когда люди Уллера уже кружили вокруг его дома. Я сел за стол, включил настольную лампу и снова развернул листок.

«Винсент. Если ты читаешь это, значит, меня больше нет, а Оливия — в твоих руках», — начиналось письмо. Почерк был рваным, но уверенным.

«Мы с тобой никогда не жали друг другу рук, но я знаю о тебе больше, чем твои враги. Я знаю, что ты — человек чести в мире, где это слово давно забыто. Ты не убиваешь ради забавы и не бросаешь своих. Именно поэтому я выбрал тебя. Моя смерть — это не твоя вина, это мой единственный ход в партии, которую я проиграл задолго до этой ночи».

Я сделал глоток виски прямо из горлышка бутылки, чувствуя, как огонь обжигает горло. Читать это было почти физически больно.

«В папке — всё. Уллер, его связи, его счета. Он заказал твоих родителей так же, как моих. Наши семьи были помехой для его гребаной империи. Я нашел киллеров, Винс. Имена тех, кто нажимал на курок двадцать лет назад, там же. Я не успел до них добраться. Теперь это твоя война. Но Оливия... она ничего не знает. Она думает, что наши родители погибли в аварии. Не говори ей правду. Пусть она ненавидит меня за то, что я её оставил, или тебя за то, что ты её держишь, но не давай ей захлебнуться в этой грязи. Она — единственное чистое, что осталось в моей жизни. Сохрани её».

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Кайл переложил на меня не только свою месть, но и свою вину. Он хотел, чтобы я стал щитом для его сестры, скрывая от неё, что её брат — не просто владелец спортзала, а человек, который годами копался в могилах прошлого.

Внизу письма была приписка, сделанная совсем мелко:

«Она любит мятный чай по утрам. И она никогда не сдается, даже если ей страшно. Не сломай её, Винсент».

Я скомкал письмо в кулаке. Ярость и какое-то странное, забытое чувство ответственности боролись во мне. Этот парень, которого я собирался убить, доверил мне самое дорогое. Подарил мне много информации о врагах, которую даже мне было трудно достать.

Я встал и подошел к окну. В отражении стекла я видел монстра. Человека, который только что застрелил двоих в клубе и готов убить еще десяток ради информации в этом кейсе. Но теперь у этого монстра была граница, которую он не мог переступить. Граница по имени Оливия.

За дверью кабинета послышались тихие шаги. Она не ушла в свою комнату. Она стояла там, в коридоре, разделявшем наши миры. Я чувствовал её присутствие так отчетливо, словно между нами не было дубовой двери.

Я чувствовал её через тонкое полотно двери. Колебания воздуха, прерывистое дыхание, тихий шорох ткани. Она не уходила. Эта девчонка была соткана из упрямства, которое сейчас только мешало мне дышать.

Я резко дернул ручку и распахнул дверь. Оливия вздрогнула, отшатнувшись назад. Она выглядела совсем маленькой в полумраке коридора, окутанная тенями этого огромного, чужого дома. В её глазах, покрасневших от сдерживаемых слез, плескался такой первобытный страх, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Почему ты не в постели? — мой голос прозвучал тише, чем обычно, но всё равно слишком резко для этой ночной тишины.

Оливия обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от холода, который исходил от меня. Она долго молчала, закусив губу, а потом подняла на меня прямой, отчаянный взгляд.

— Мне страшно, — прошептала она, и это простое признание ударило сильнее, чем пуля в клубе. — Я не знаю, кто вы. Я не знаю этого человека, вашего брата... я не доверяю ни одному вашему слову. В этом доме всё кажется мне ловушкой.

Я молчал, не зная, что ответить. Что я мог ей сказать? Что она права? Что этот дом действительно пропитан кровью и тайнами?

— Но... — она запнулась, сглатывая слезы. — Если это правда... Если Кайл действительно сам послал меня к вам. Если он правда вам доверяет... я не буду убегать. Я останусь. Но, пожалуйста... скажите мне хотя бы, что он жив. Дайте мне надежду, что это всё скоро закончится.

Я смотрел на неё и чувствовал, как скомканное письмо Кайла в моем кармане жжет мне кожу. «Не давай ей захлебнуться в этой грязи», — писал он.

Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Оливия не шелохнулась, хотя я видел, как вздрогнули её ресницы.

— Твой брат сделал всё, чтобы ты была в безопасности, — я заставил себя говорить ровно, вытравливая из голоса любую эмоцию. — И пока ты в этом доме, ни одна тварь в этом городе до тебя не доберется. Это моё слово. А моё слово здесь — единственный закон.

Я протянул руку, намереваясь коснуться её плеча, чтобы хоть немного успокоить, но вовремя остановился. Мои руки не созданы для того, чтобы утешать.

— Иди спать, Оливия. Ты дала слово не бежать, я дал слово защищать. На этом пока остановимся.

Она медленно кивнула, последний раз заглянув мне в глаза, словно пытаясь найти там подтверждение моей лжи. Когда она развернулась и пошла к своей комнате, я еще долго стоял в дверях кабинета, глядя ей в след.

Она не будет убегать. Но я понимал, что её доверие — это самая хрупкая вещь в моем сейфе. И если она когда-нибудь узнает, что я скрываю... эта граница между нами превратится в пропасть, из которой не выберется никто.

Утро наступило слишком быстро, принеся с собой запах крепкого кофе и мятного чая, который уже начал заполнять первый этаж поместья. Я почти не спал — буквы из письма Кайла всё еще горели перед глазами, выжигая остатки сомнений.

На кухне было непривычно тихо. Марсель, закатав рукава рубашки, стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая омлет. На столе уже дымились чашки.

— Сделал всё, как ты просил, — не оборачиваясь, произнес Марсель. — Мятный чай. Настоящий, листовой. Достал из запасов, которые мы берегли для особых случаев.

Я сел за стол, чувствуя, как Нил, сидевший напротив, пытается поймать мой взгляд. Брат выглядел помятым, но трезвым. Он нервно крутил в руках вилку, явно не зная, с чего начать разговор после вчерашнего.

— Как она? — коротко спросил я, кивнув в сторону лестницы.

— Тихая, — ответил Марсель, расставляя тарелки. — Проснулась полчаса назад. Я слышал, как она ходила по комнате. Сейчас должна спуститься. Винс, нам нужно решить, как мы будем её охранять. Если Уллер узнает, что кейс у нас, он не оставит её в покое.

— Забота об Оливии теперь — приоритет номер один, — я посмотрел на Нила, который вжал голову в плечи. — Никаких клубов, никаких левых звонков. Этот дом должен стать крепостью. Марсель, выделишь ей двух человек из лички, которые будут следовать за ней даже в ванную, если понадобится.

В этот момент на лестнице послышались легкие шаги. Мы все одновременно замолчали. Оливия вошла на кухню, кутаясь в то же огромное худи. Она выглядела бледной, но в её взгляде уже не было того парализующего страха, только настороженность.

Нил тут же вскочил со своего места. Его лицо приняло виноватое выражение, которое он обычно приберегал для меня после своих самых громких загулов.

— Эй, — он сделал шаг к ней, но вовремя остановился. — Слушай, Оливия... Насчет вчерашнего. Я был пьян и нес полную чушь. Прости меня. Я не хотел тебя пугать.

Оливия замерла, глядя на него. Нил протянул ей руку, на этот раз без своей обычной ухмылки.

— Тут всё сложно, и мой брат — тот еще сухарь, но я не враг тебе. Если тебе что-то понадобится... ну, там, книга, шоколадка или просто кто-то, кто не будет смотреть на тебя как на секретный объект — я рядом. Обещаю, я стану тебе другом в этом сумасшедшем доме.

Оливия медленно перевела взгляд на меня, словно спрашивая разрешения, а потом едва заметно кивнула Нилу.

— Спасибо, — тихо ответила она.

— Садись, — я указал на стул рядом с Марселем. — Пей чай. Он мятный. Твой брат сказал, что ты его любишь.

Она вздрогнула при упоминании Кайла, но послушно села, обхватив теплую чашку тонкими пальцами. На мгновение на кухне воцарилось подобие мира.

— Марсель, — я поднялся, отодвигая нетронутую тарелку. — В кабинет. Живо.

Марсель кивнул, вытирая руки полотенцем. Мы вышли из кухни, оставив Нила развлекать Оливию рассказами о том, какой я невыносимый зануда. Как только тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась, я повернулся к Марселю. Лицо моего друга тут же стало серьезным.

— Теперь без свидетелей, Винс, — прошептал он. — Что в том письме? И почему ты приказал готовить ей именно этот чай?

Я подошел к сейфу, чувствуя, как внутри снова закипает ярость.

— Кайл покончил с собой, Марсель. Сам. И он сделал это, чтобы загнать меня в угол и заставить защищать сестру. Но это не самое страшное. Он нашел убийц моих родителей. И они те же, что убили его собственных. Уллер — лишь исполнитель. За ним стоит кто-то еще, и вся информация здесь.

Марсель выругался, присаживаясь на край стола.

— И ты ей не скажешь? Про Кайла?

— Никогда, — я посмотрел на папку. — Пока я жив, она будет верить, что её брат — герой. Нам нужно нанести удар первыми, пока Уллер не понял, что мы вскрыли его архив. Собирай людей. Мы едем на старый склад в порту. Там, судя по документам, их основной перевалочный пункт.

Я посмотрел в окно. Оливия внизу пила чай, не подозревая, что её жизнь — это разменная монета в войне, которой уже двадцать лет.

Мне все ещё было не по себе от присутствия её в моем доме. О бывалом спокойствие можно было забыть. Не умею заботиться о девушках. Никогда не было в моем окружении на постоянной основе женского пола. Только Бабушка. Развлекался, чтобы сбросил пар с сотрудницами компании, с девушками, которые постоянно ко мне липли, после того как меня внесли в список Forbes. Злости тогда не было предела, разнес тогда всю редакцию. Не даю разрешение про распространение какой- либо информации о себе.

В кабинете я расстелил на столе карту портового района. Марсель стоял рядом, заряжая магазин пистолета. Металлический звук щелчков подчеркивал тяжесть момента.

— Кайл указал склад номер девять, — ткнул пальцем в пометку на карте. — Там Уллер держит записи за последние десять лет. Если мы их заберем, мы не просто прижмем его, мы узнаем имя того, кто отдал приказ убить наших родителей.

— Уллер не дурак, Винс. Там будет охрана. Минимум два десятка бойцов, — Марсель проверил затвор. — И если мы начнем там бойню, полиция приедет через пять минут.

— У нас есть окно в сорок минут. В это время там пересменка, — я поднял взгляд, по моему телу вспыхнул тот самый адский огонь. — Мы не будем ждать. Уллер наверное уже понял, что Оливия у нас. Он ударит по поместью, если мы не выбьем ему зубы сейчас. Марсель, возьми четверых лучших. Мы должны успеть до обеда.

— А девчонка?

— Оливия остается здесь под охраной. Нил будет с ней. Он хоть и балласт, но стрелять умеет, если прижмет.

Глава 6. Оливия.

Марсель и Винсент скрылись за дверью кабинета, и на кухне сразу стало легче дышать. Напряжение, которое Винсент приносил с собой, словно выкачивало воздух из комнаты. Нил с шумом выдохнул и плюхнулся обратно на стул, придвинув к себе тарелку с омлетом.

— Фух, ушли, — он подмигнул мне и принялся за еду. — Ты не представляешь, каково это — жить с ходячим ледником. Иногда мне кажется, что если он порежется, у него вместо крови потечет жидкий азот.

Я сделала глоток мятного чая. Тепло разлилось по телу, на мгновение унимая дрожь. Вкус был именно таким, как дома. Кайл... он действительно помнил такие мелочи. Откуда Винсент узнал об этом? Кайл ему все обо мне рассказал?

— Почему он такой? — тихо спросила я, глядя в окно на серый сад. — Почему он ведет себя так, будто я — его личный враг?

Нил замер с вилкой в руках. Его веселое лицо на секунду стало серьезным, и я увидела в его глазах тень той же тьмы, что была у Винсента.

— Он рано повзрослел, Оливия. Слишком рано. Когда наших родителей... когда их не стало, Винсу было двенадцать. Он всё видел. Бабушка растила нас в строгости, но Винсент сам себя выковал из железа. Он считает, что если он даст слабину, наш мир рухнет. А ты... ты для него — напоминание о том, что в жизни есть что-то хрупкое. Это его пугает.

— Меня не нужно бояться, — прошептала я. — Мне просто нужны ответы.

— Поверь, — Нил накрыл мою ладонь своей, и на этот раз я не отстранилась. Его рука была теплой. — Иногда ответы ранят сильнее, чем пули. Просто доверься мне. Я здесь для того, чтобы ты окончательно не сошла с ума в этом склепе. Хочешь, покажу тебе библиотеку? Там есть потайной ход, Винсент о нём не знает, — он снова заговорщицки улыбнулся.

Позже в тот же день, когда Винсент и Марсель уже уехали, Нил действительно повел меня в библиотеку. Огромные стеллажи до потолка, запах старой бумаги и пыли. Нил отвлекся на какой-то шум в коридоре — один из охранников звал его по рации.

— Погоди минуту, Лив, я сейчас, — бросил он и выбежал из комнаты.

Я осталась одна. Тишина библиотеки давила. Я начала бесцельно бродить вдоль полок, пока мой взгляд не зацепился за старый альбом в потрепанном кожаном переплете, который лежал на нижней полке, наполовину заваленный другими книгами.

Я присела и открыла его. На первой странице было фото. Группа людей на каком-то приеме. Высокий мужчина, очень похожий на Винсента, улыбался женщине в вечернем платье. Но моё сердце остановилось, когда я увидела тех, кто стоял рядом с ними.

Мои папа и мама.

Они стояли вместе, поднимая бокалы, и выглядели как лучшие друзья. На обороте фото была надпись: «Бридж и Моретти. 1998 год».

У меня заложило уши. Моретти — это фамилия Винсента? Наши родители были друзьями? Почему Кайл никогда не говорил мне об этом?

Я стояла в библиотеке, прижимая альбом к груди. Под плотной тканью худи старая кожа переплета чувствовалась неподъемным грузом. Каждое слово Нила о том, что Винсент «рано повзрослел» и «всё видел», теперь обретало новый, пугающий смысл. Я услышала шаги Нила и быстро захлопнула альбом, пряча его под худи. Холод внутри меня сменился жгучим желанием узнать правду.

— Лив? Ты чего там застряла? — голос Нила раздался совсем рядом.

Я вздрогнула и резко обернулась, едва не выронив альбом. Сердце колотилось так, что казалось, он сейчас его услышит.

— Ничего... просто засмотрелась на старые книги, — я попыталась улыбнуться, но губы меня не слушались. — У вас здесь так... тихо.

Нил зашел в библиотеку, подозрительно прищурившись. Он окинул взглядом полки, но, к моему облегчению, не заметил пустой ниши, где раньше лежал альбом.

— Тишина в этом доме — признак того, что Винсент либо спит, либо кого-то убивает, — Нил хмыкнул, пытаясь вернуть непринужденный тон. — Пойдем на террасу? Там хоть солнце есть. А то здесь пахнет склепом.

Я кивнула, стараясь дышать ровнее. Пока мы шли по длинным коридорам, я чувствовала себя шпионом в тылу врага. Нил шел впереди, что-то весело рассказывая о своих проделках в университете, из которого его выгнали, но я не слушала. Я думала о Винсенте.

О чем он думал, когда смотрел на меня в клубе? О чем думал сегодня утром, когда приказывал Марселю заварить мне мятный чай? Знал ли он с самого начала, кто я? Что их связывает с моим братом? Мы вышли на террасу. Свежий воздух немного привел меня в чувство. Я села в плетеное кресло, стараясь, чтобы альбом под худи не выпирал слишком сильно.

— Нил, — я позвала его прежде, чем успела испугаться собственной смелости. — А ты знаешь моего брата?

Нил замер, не донеся стакан с соком до рта. Его лицо на миг потеряло свою беззаботность. Он медленно поставил стакан на столик и посмотрел на меня с какой-то странной грустью.

— Просто... Кайл никогда не говорил о нем. А сейчас я здесь, в доме людей, которых я не знаю, и мне кажется, что я теряю не только будущее, но и прошлое

.— Нет, Лив. Он знакомый Винсента, а я не всех людей в его окружении знаю.

Нил вздохнул и сел на перила террасы.

Он не знал. По его глазам было видно — Нил действительно не знал.— Послушай, «олененок». Винсент может быть последним подонком, но он никогда не врет. Если он сказал, что защитит — значит, защитит. А что там происходит, если твой брат и мой решили, что тебе лучше не знать, значит так и есть. — он помрачнел.

Я прикрыла глаза, имитируя усталость, чтобы он перестал задавать вопросы. В голове зрел план. Мне нужно было вернуться в комнату, рассмотреть альбом и дождаться Винсента. Теперь я не просто «не буду убегать». Теперь я кость в его горле, пока не получу все ответы.

Я вернулась в свою комнату, едва сдерживая дрожь в пальцах. Щелчок замка прозвучал как начало отсчета. Я вытащила альбом и спрятала его под матрас — единственное место, которое казалось хоть немного надежным. Нужно дождаться ночи.

Глава 7. Винсент.

Мы выехали через задние ворота поместья, когда стрелки часов едва перевалили за девять утра. Город жил своей обычной суетой, люди спешили на работу, не подозревая, что по этим же улицам сейчас мчится смерть в бронированном кузове.

Я вел машину, игнорируя дорожные знаки. Адский огонь под кожей, вспыхнувший еще в кабинете при виде письма Кайла, теперь жег меня изнутри. Каждое мгновение промедления казалось вечностью. В голове пульсировала фраза из письма: «Уллер — лишь исполнитель». Если архив на складе №9 еще там, я доберусь до глотки того, кто стоит выше.

— Ты уверен, что Нил удержит её? — Марсель нарушил тишину, проверяя затвор своего «Глока». — Оливия не похожа на тех кукол, которые послушно сидят в углу. У неё глаза человека, который готов вцепиться в горло, если почувствует ложь.

— Нил справится, если не захочет лишиться головы, — отрезал я, резко входя в поворот.Да и она мне обещала вести себя хорошо. — Сейчас меня волнует только склад. Пересменка у людей Уллера в 10:00. У нас будет ровно сорок минут, пока дневная охрана не разберется, что к чему.

Марсель кивнул, убирая пистолет в кобуру.

— Нам нужно зайти быстро. Кайл указал, что сейф в задней части, под офисом. Если там есть то, что он обещал... Винс, это изменит всё. Ты понимаешь, что мы идем против тех, кто уничтожил наших родителей и стер их из истории?

— Я понимаю только то, что я жив, а они — в земле, — я прибавил газу, выезжая на финишную прямую к порту. — И сегодня я верну им этот долг. С процентами.

Впереди показались ржавые краны и серые крыши ангаров. Порт кипел работой, но нужный нам сектор был тихим, словно вымершим. Это была территория Уллера, и случайных людей здесь не бывало.

Я припарковал внедорожник за штабелем пустых контейнеров в паре сотен метров от склада №9. Мы вышли из машины. Яркое утреннее солнце слепило, отражаясь от грязной воды залива. Я поправил бронежилет под пиджаком и кивнул Марселю.

— Идем. Работаем по сценарию Кайла. Если что-то пойдет не так — стреляй на поражение. Нам не нужны пленные, нам нужны бумаги.

Мы двинулись вперед, прижимаясь к стенам. Жжение в моих венах стало почти невыносимым — верный знак того, что до развязки остались считанные минуты.