Частица бога. Том 2
— Ладно, чего уж там скрывать, — хмыкнул Алтан. — Мы — отступники, которые натворили дел в Ардии, Рун Аере, и теперь пытаемся убежать как можно дальше. В ваш город попали случайно: корабль, на котором нам удалось спастись, следовал в этот порт. Пока все не уляжется, решили осесть в Мифро. Но пополнять толпу местной бедноты не особо хотелось, поэтому и придумали заработать таким способом. Знаю, в Храме нас готовили для большего, но судьба распорядилась иначе...
Вирана внимательно слушала рассказ Черного и невольно признавала его логичность. Действительно, на этот раз простодушный рубака превзошел ее в находчивости. Ей оставалось лишь смущенно тупить взор, негласно подтверждая его слова. Такая версия событий убедила переводчика, и он охотно поведал ее своему господину.
— Так значит, вы обыкновенные отступники? Бродяги? Авантюристы? — Белый кетмен и его спутник переглянулись с презрительными улыбками. — Направляясь в порт, мой господин рассчитывал на кого-то поинтереснее. Он сильно разочарован, а истиннородный тэгин не должен остаться разочарованным. Господину понравилась твоя сестра, поединщик, он желает принести ее в дар своему отцу. Сколько золота ты просишь за право сразиться?
Алтан не ожидал такого предложения и задумался. Вирана сообразила быстрее.
— Поединка не будет, — обратилась она к белому кетмену. — Я согласна на ваше предложение, истиннородный тэгин. Для меня честь предстать перед ханом Мифро и вашим отцом. В любом качестве.
— Э не-ет, — с недоброй усмешкой протянул переводчик. — Так не интересно. Добыча, которая сама идет в руки, не приносит должного наслаждения. Мой господин желает завоевать тебя, мраморная красавица. Ради этого он выйдет на поединок с твоим псом.
— Это лишнее, — возразила Вирана.
— Сомкни свои прекрасные губки и помолчи, — небрежно бросил спутник тэгина, слезая с лошади. — Отныне ты будешь говорить только с господского дозволения. Тэгин не собирается играть в ваши игры. Правила здесь устанавливает он.
— Как пожелаете, — пожал плечами Черный. — Мне все равно, кого протыкать.
— Алтан...
— Замолчи! — бросил он и строго посмотрел на Вирану. — Слышала, что приказал этот урод?
— Одумайся! — отчаянно настаивала она. — В этой схватке не победить! Если ты хотя бы царапнешь их господина, мы обречены! Смири гордость, откажись от боя...
— Еще одно слово, и я сам заткну тебе рот, — выразительно процедил спутник тэгина. — И не вытащу кляп, пока не получу удовольствие!
— Моя сестра, конечно, болтлива, — сухо заметил Алтан, — но тут она права. Я не буду биться с твоим господином, если он не обещает нам помилование. Сегодня я готов сражаться за жизнь. Если смогу победить, вы оставите нас в покое.
Переводчик посмотрел на него со снисхождением, однако передал слова господину. Кетмен оценил условие и рассмеялся.
— Истиннородный тэгин Уго Хед Кодо прощает тебе эту дерзость, хотя ни один человек не смеет так разговаривать с белым кетменом. Твоя удаль позабавила моего господина, Асан. Или все-таки Алтан? Алтан... — Спутник тэгина поморщился, погружаясь в воспоминания. — Где-то я уже слышал это имя... Напомни, с какой ты земли?
— Я отвечу тебе после поединка, — предложил Черный. — Вы собираетесь начинать? Или твой господин будет атаковать верхом?
— Нет, — усмехнулся переводчик. — Он не хочет испортить все быстрой победой. Но ты действительно славный фехтовальщик, Асан-Алтан. Поэтому я убедил тэгина не рисковать.
— Расстреляете из луков?
— Неплохая мысль. Но мы придумали кое-что получше. Ты, ардиец, будешь сражаться с нами двумя. Одновременно.
— Превосходно, — улыбнулся Алтан. — Ты меня успокоил. Можете прихватить еще двоих.
— Восхищаюсь твоей отвагой, — холодно сказал переводчик, — но, полагаю, и двух фехтовальщиков будет достаточно.
— Фехтовальщиков? — удивился Черный.
— А ты думал, мы пойдем рубить тебя палашами? Увы, жрец.
— Дерьмо, — пробурчал Алтан, наблюдая за тем, как господин со слугой отцепляют от седел узкие мечи. На их дорогих ножных были закреплены кинжалы-даги. Переводчик помог тэгину спешиться, и они вместе вышли на площадь с обнаженными клинками. Вирана побледнела, она уже оценила уверенность их движений.
Алтан отстраненно разглядывал изящные ардийки из черной стали. Мечи были выкованы по всем правилам храмового искусства. Единственным их отличием были пламенеющие клинки: по всему лезвию проходила легкая волна, сглаживаясь лишь у острия и пяты. Противники Алтана коротко обсудили тактику и тут же приняли боевые стойки. Они спокойно и умело обходили Черного с разных сторон.
— Будь по-вашему, суки! — Алтаном овладел небывалый азарт, последний раз он испытывал подобное в «Серой Шкуре», когда схватывался с Элсиданом. — Но учтите, теперь я буду драться всерьез!
8
К своему удивлению, Уго Хед Кодо почувствовал, что нервничает. Он не раз сражался в паре с Нарцилом и был уверен в любимом, но сегодня их связка совершенно не работала. Иноземец рубился с невероятным остервенением, постоянно менял позицию, уходил от выпадов и запутывал. Каким-то чудом он успевал отражать удары сразу с двух сторон! После минуты боя на ардийце не было ни царапины. По его лицу катил пот, жрец тяжело дышал, но держался вполне бодро. Во время очередной заминки он одарил Нарцила издевательской ухмылкой и послал ему воздушный поцелуй, приложив к губам дагу. Ни малейшего трепета иноземец не проявлял.
Воины из свиты тэгина тоже почувствовали, что поединок затягивается. Несколько дарханов спешились и подступили ближе к арене с обнаженными палашами. Они были готовы вмешаться в схватку по первому зову. Осознание этого немного успокоило Уго, но тревожный холодок все еще не прошел, он заставлял тэгина осторожничать.
— Попытайся связать его боем! — прозвучал над его ухом четкий приказ Нарцила. — Я зайду со спины. Пора заканчивать представление, зрители волнуются!
Симпатии толпы и до этого были на стороне своего героя, но в первые мгновения схватки портовая чернь не решалась раскрывать рот, все ждали трагическую развязку. Теперь же, когда иноземец доказал мастерство, восхищенные возгласы звучали все громче и громче. И вот уже дарханы опасливо озирались по сторонам.
Среди множества выкриков отчетливо различались звонкие команды на ардийском. Призовая девка не просто поддерживала брата, она предупреждала его о действиях противников. Чужеземная красавица, так похожая на истиннородную хани, начинала раздражать тэгина. Уго уже подумывал о том, чтобы вместо отца отдать ее дарханам, как попутную шлюху. Еще одно слово, и она сама решит свою судьбу!
Послушный задумке Нарцила, Уго Хед Кодо стремительно атаковал, сковывая противника быстрыми ударами. В этот момент он почувствовал короткий тычок в грудь и резкую боль. Дерзкая атака наказала самого тэгина: ардиец поймал его встречным уколом. От верной смерти спасла кольчуга, скрытая под дублетом. Ход клинка был остановлен, но острие все-таки поранило кожу. От неожиданности Уго вскрикнул. Этот крик решил все.
Дарханы бросились на арену, словно по команде, но прежде к тэгину успел Нарцил. Он уже готовился атаковать со спины, когда увидел, как эшкебетец сразил Уго. В отчаянном рывке Нарцил устремился вперед, направляя меч между лопаток противника. Но эта сука, эта бледная доардийская сука успела его предупредить! Иноземец вовремя ушел в сторону, а Нарцил столкнулся с Уго — они невольно сплелись в объятьях и рухнули на землю. Оба мелко дрожали: впервые смерть была так близко, впервые она казалась такой нелепой. Вот-вот их скрепит удар клинка — какая ирония! Но в этот раз обошлось. Нарцил чуть не расплакался, когда подоспела помощь: со всех сторон их окружили дарханы. Один молодой кетмен в гневе бросился на жреца, но тут же упал, точный укол сразил его в шею. Остальные воины не решились испытывать свое мастерство. Нарцил с трудом поднялся и осторожно выглянул из-за их спин.
— Ну где ты там, Мужеложец! — Этот окрик ошеломил Нарцила, давно он не слышал свое ардийское прозвище! — Давай уже один на один! Или пошлешь очередного смертника? Эшкебет! Эшкебе-ет!
Уго лежал на спине и испуганно ощупывал грудь, в его глазах читалась полная растерянность. Тэгин не мог даже приказывать, чем озадачил своих дарханов. Нарцил и сам ощущал животный страх. Он стоял на арене, в окружении верных воинов, но палаши в их руках не придавали привычной уверенности. В этот момент идея с прогулкой в порт показалась ему скверной. Нарцилу совсем не хотелось здесь умирать!
— Дарханы! — вскричал он срывающимся голосом. — Защищайте своего господина! Убейте негодяя! Я приказываю...
Закончить он не успел. Ненавистный эшкебетец бросился прямо на них и с отчаянной доблестью врубился в кольцо кетменов. Серые воины невольно отпрянули. Их противник воспользовался брешью, прорвался к цели и уколол. Узкий клинок мягко вошел в живот Нарцила — тот заорал от боли и вновь повалился на Уго. А эшкебетца уже не было рядом — теперь он кружил по арене, как хищник, загоняющий добычу. «Я умираю!» — паническая мысль целиком заполнила сознание Нарцила, лишив его воли.
— Этот иноземец сумасшедший! — выкрикнул кто-то из дарханов. — Идем на него толпой!
— Может, лучше из арбалетов? — опасливо предложил другой.
— Он один, идиот! — огрызнулся третий. — Еще катапульту выкати!
— Что с тэгином? — поинтересовался кто-то более здравомыслящий.
— В-взять их! — вяло приказал Уго, однако дарханы замерли в нерешимости. Рядом с ними корчился Нарцил, пытаясь зажать рану окровавленными ладонями.
— Любимый! — со слезами простонал тэгин. — Ответь мне!
— Нужно доставить его во дворец, — предложил один из дарханов. — Рана очень опасная. Если кровь не остановить, ему конец, мой тэгин.
— Нарци-ил! — отчаянно взвыл Уго, подхватывая друга на руки. Дарханы поглядывали на них с откровенным презрением. Воины не спешили выполнять приказ господина, к тому же сам иноземец больше не нападал. Кетмены мрачно косились на мертвого соратника, который лежал в трех шагах от их круга.
Вокруг царило совсем другое настроение. Толпа зевак наблюдала за происходящим с невероятным воодушевлением. Их собралось уже с пару сотен, особенно ловкие облепили крыши портовых складов. Каждое действие иноземного фехтовальщика чернь встречала взрывом восторга. Еще бы, ведь надменные хозяева Мифро были унижены! Прямо на глазах зрителей ардийский изгнанник превратился в легендарного героя, бесстрашного и неуязвимого. Дарханы, которых в порту было меньше десятка, прекрасно понимали чувства окружающих. Они были преданными, отважными, но не безумными — идти против разгоряченной толпы не решился никто.
— У тэгина истерика, — сухо отметил зрелый боец из свиты Уго. — Сейчас он не способен принимать решения. Мастер Нарцил при смерти. Нам придется избрать нового вожака.
— Веди нас, Татро, — уважительно преклонил голову тощий дархан, остальные последовали его примеру.
— Забираем раненых и возвращаемся во дворец, — без лишних вступлений приказал Татро. Шум вокруг нарастал, и опытный воин предчувствовал недобрую развязку.
— А что делать с ним? И с ней? — Его соратник мотнул головой в сторону иноземцев.
Татро посмотрел на безумного фехтовальщика, который неспешно мерил шагами арену. Ардиец казался абсолютно невозмутимым, он торжественно салютовал зрителям взмахами меча. Дархан перевел взгляд на девушку — та оживленно переговаривалась с соседом-громилой. И что же с ними делать? Расправиться с иноземцами не позволит толпа. Поговорить с ними не получится, невежды не знают кетменского. Оставить их здесь — значит лишиться головы.
— Скорее во дворец, он умирает! — откуда-то из-за спины прорыдал тэгин.
На лбу Татро выступил пот.
— Благородные господа! — Грубый голос вырвал вожака из раздумья. К нему спешил тот самый здоровяк, который только что общался с иноземкой. — Могу я поговорить с вашим лидером от имени госпожи Вираны?
— Сейчас я лидер, — быстро ответил Татро, впиваясь в незнакомца взглядом. — Говори! Вирана — это та иноземка, из-за которой все началось?
— Уверяю, это случилось не по ее вине, господин. — Рунар примиряюще поднял руки. — Госпожа Вирана сразу согласилась предстать перед ханом Ярго, она не хотела этого поединка!
— Знаю. На то была воля тэгина. И что?
— Чтобы избежать большей крови, ардийцы согласны сложить оружие и пойти с вами, добровольно. Пусть их судьбу решит хан! Госпожа не сомневается в его справедливости!
Татро задумался. Похоже, иноземка смогла разрешить ситуацию лучше него.
— Передай, что я согласен, — оглядываясь по сторонам, отчеканил дархан. — Ее брат должен немедленно отдать мне клинки, уповая на милость хана!
Рунар почтительно откланялся и тут же направился к иноземке.
— Нарцил! Очнись! — выл тэгин.
— Возвращаемся во дворец, — процедил Татро и сплюнул в осевшую пыль арены. — Соберите носилки для мастера Нарцила. Вы, двое, повезете иноземцев.
— Мы действительно заберем их во дворец? — изумленно уставился на него один из дарханов.
— Да, — неохотно подтвердил Татро. — Пусть хан сам разбирается с обидчиками тэгина. Эта прогулка и без того дорого нам обошлась.
9
— Тебя когда-нибудь заключали в темницу, Вирана?
Алтан сидел на грубом топчане, пытаясь разглядеть спутницу в полумраке.
— Да, — чуть помедлив, ответила она. — Правда, камера моя была попросторнее. И заправлял в ней архонт.
— О, так ты даже шутить умеешь, — рассмеялся Черный. — Никогда бы не подумал!
— Это не шутка.
Они помолчали.
— Будь ты проклят, Алтан! — не выдержала наконец Вирана. — Ты понимаешь, что натворил? Теперь мы наверняка обречены! Там, на площади, ты ранил наследника хана! За такое даже смертью не отделаешься!
— Я знаю, что неприятен тебе, моя прелесть, — неспешно ответил Алтан. — И все-таки попрошу присесть ближе. Обещаю держать себя в руках! Хотя, возможно, это наш последний шанс получить удовольствие.
— Мне не до шуток, Черный.
— Мне тоже. Как думаешь, почему нас заперли вместе?
Она поняла намек и молча перебралась к нему на топчан. Алтан приобнял ее за плечи, но большего себе не позволил. Он чувствовал, что спутница сильно подавлена: на этот раз даже мудрая Вирана не находила выхода.
— Я не сумасшедший! — прошептал Алтан ей на ухо. — Но как только эти всадники выехали на площадь, наша судьба была предрешена. Догадываешься, кто переводил тэгину?
— Нет. Но я поняла, что ты его узнал, — тихо сказала Вирана. — Проклятье, Черный, у тебя в каждом городе есть знакомый отступник?
— Получается, так, — согласился Алтан. — Вот только этот отступник не похож на Алера. Тебе бы не удалось его соблазнить.
— Неужели?
— Конечно, ведь это Нарцил Мужеложец.
— Правильно ли я поняла...
— Уверен, что правильно, — усмехнулся Черный. — В постели Нарцил предпочитает мальчиков. Хотя и с девочками у него было, но это не точно.
— Мужеложец — это же прозвище, или сам наставник...
— Конечно, прозвище, — поспешил заверить Алтан. — Он прославился этим не с детства, наставник его так не нарекал. Впрочем, уже никто не помнит, как нарекли Нарцила. В мое время все звали его Мужеложцем.
— Откуда ты его знаешь? — заинтересовалась Вирана. — И почему так боишься? Не зря ведь заколол! Признайся, целил наверняка? Хотел скрыть вашу постыдную связь?
— Никаких постыдных связей с этим вырожденцем у меня нет! — фыркнул Алтан. — Но я действительно давно его знаю. Знал. Понимаешь, я был уверен, что этого ублюдка уже нет в живых. Оказывается, он смог сбежать. И совсем неплохо устроился!
— Сбежать? Откуда?
— Ты слишком юна, дитя мое. Об Ардихорийском восстании слышала только от наставников.
— Это так, — призналась она.
— А вот мне довелось в нем поучаствовать. Точнее, в его подавлении. Тогда я был примерно твоего возраста. Мои глаза горели, руки дрожали, а в заднице свербело. Я чувствовал в себе силы объять весь мир, прогнуть его под себя, сделать добрее и прекраснее! Как думаешь, мог ли я с такими мыслями не отправиться на войну? К счастью, тогда она и началась. Совет Архонтов перестал терпеть выходки Арията: учение отступников подрывало основы нашего общества. Девять земель ополчились против одной, но та заручилась поддержкой могущественной Гинпии. Терять ардихорийцам было уже нечего, они готовились стать частью восточной империи. Разумеется, наши архонты не могли этого допустить. Пролилась кровь.
— Алеран рассказывал, что ардихорийцы хотели построить новое общество, свободное от ардийских предрассудков, — припомнила Вирана.
— Именно так, — подтвердил Черный. — Только слишком свободное! Кроме прочего, ардихорийцы отказались от системы Призыва. Об этом не говорили вслух, но ариятинские жрецы перестали отдавать детей на воспитание землепашцам. Они решили создать кровную элиту, по подобию гинпийской. Ардихорийцам удавалось годами скрывать свои намерения! Они плодили детей и сами же принимали их на воспитание, будто бы по праву Призыва. Прежде чем это раскрылось, отступникам удалось вырастить целое поколение кровных наследников. К счастью, большинство из них мы перебили во время войны.
— Большинство, но не всех?
— Как видишь. Нарцил Мужеложец — сын одного из Высоких жрецов Арията, лидеров восстания. Его отец, Кенан Сильный, был другом и соратником Макана Гневного, Первого мастера-мудреца Северного воинства. Макана я убил лично, на поединке. Кенан погиб еще раньше, во время полевого сражения, но, видимо, прежде успел отослать любимого сына. Этот парень с детства жил в неге и роскоши, доступной лишь господам. О его наклонностях уже тогда ходили недобрые слухи, однако отца это не смущало. Кенан мечтал сделать сына основателем новой династии. Когда стало ясно, что восстание обречено, властные родители попытались спасти детей, переправить их в Гинпию. Наши броненосцы топили суда с беженцами, но некоторым удалось прорваться на восток. Однако я бы никогда не подумал, что Нарцила занесет аж в Кетмению.
— Получается, что это Нарцил — такой же храмовник, как и мы, — подытожила Вирана.
— Чем ты слушала, дорогая? Он совсем не такой же, как мы! Нарцил — вырожденец, вся его молодость прошла в удовольствиях и праздности. Это не Алер, который воспитывался наравне с другими детьми. Такие, как Нарцил, думают только о собственном благополучии. И о собственной безопасности. Сама прикинь, как поступил бы Мужеложец, если бы узнал, кто я. После победы над Первым мастером об Алтане Черном говорили многие. И Нарцил наверняка слышал о том, кто громил войско его отца.
— Уверен, что он мог тебя узнать?
— Почти узнал. Но прежде я вспорол ему брюхо.
— Допустим, ты поступил верно, — согласилась Вирана, — но что теперь? Даже если твой Мужеложец умрет, нападения на ханского сына нам не простят. Да и убийство отступника тоже. Ты видел, как тэгин по нему рыдал? Убеждена, что эти двое — любовники. Так или иначе, нам грозит жестокая расправа. И устроят ее долгожданные белые кетмены. Похоже, я себя переоценила, Алтан. Прости. Меня с детства учили бороться до конца, но... теперь нас спасет только чудо.
10
— Что с Уго?! Где мой брат?!
Они столкнулась на пересечении дворцовых галерей. Вид у Элорэн был крайне взволнованным: роскошные волосы пребывали в беспорядке, на белом лице читались признаки паники. Хани ухватила Татро за ворот дублета, не позволяя ему сдвинуться с места. Дархан смущенно отвел глаза: гибкие очертания тела слишком явно проявлялись под нижним платьем. Похоже, Элорэн так спешила к отцу, что забыла о всяком приличии.
— Истиннородная хани, — начал Татро, старательно подбирая слова, — тэгин Уго в полной безопасности, вам совершенно не о чем беспокоиться. Сегодня утром мы были в порту, где случилось неприятное... происшествие. Ваш брат отделался легкой царапиной. Гораздо серьезнее пострадал мастер Нарцил. Сейчас наш тэгин находится рядом с ним, в своих покоях. Там же собрались лучшие лекари Мифро, они делают все возможное. Я только что доложил об этом хану.
— Уго в порядке... — облегченно выдохнула Элорэн, ослабляя хватку. — Да восславится милость творца Музерату!
Она быстро провела перед лицом распахнутой ладонью, сверху вниз. Дархан повторил ритуальный жест, слегка преклоняя голову.
— Насколько сильно пострадал Нарцил? — Ее голос резко изменился, теперь в нем звучала черная сталь.
— Он при смерти, моя хани, — едва улыбнулся Татро. — Клинок сразил его в живот, пробил тело насквозь. Мастер потерял много крови.
— Но как такое возможно? — Элорэн с поддельной озабоченностью всплеснула руками. — Наш лучший фехтовальщик все-таки пропустил удар! Что же случилось?
— В порту мы встретили пару иноземцев, которые зарабатывали на поединках. Брат предлагал желающим отбить у него сестру, за это право он просил кошель гигантов. Тэгин Уго решил поучаствовать в схватке вместе с мастером Нарцилом. Господин приказал нам стоять в стороне, пока они не разделаются с поединщиком.
— Вдвоем против одного?
— Именно так, моя госпожа.
— Какое бесчестие, — покачала головой Элорэн.
— Я не должен вам этого говорить, — опустил взгляд Татро, — но дарханы рассудили так же. Тем большим было наше удивление, ведь иноземца это не смутило.
— Неужели? — заинтересовалась хани.
— Он расправился с ними за пару минут. Этот фехтовальщик сражался, как лютый зверь, я никогда не видел ничего подобного. Мастер Нарцил пытался прикрыть нашего господина и был сражен. Кроме того, в Подземный Чертог отправился Теро.
— Малыш Теро? — нахмурилась Элорэн. — Жаль, он всегда мне нравился.
— Теро был славным воином, но иноземец прикончил его одним ударом. Вот сюда. — Дархан уткнул большой палец себе под кадык.
В глазах кетменки появился взволнованный блеск.
— Одним ударом?! — выдохнула она.
— Именно. Так же, как и мастера Нарцила. Так же, как и вашего брата. Тэгина Уго спасла кольчуга.
— Невероятно! Значит, я не зря что-то чувствовала! Уго едва не лишился жизни!
— Все уже обошлось, моя хани, — заверил ее Татро. — Нам остается только надеяться, что творец Музерату распространит свою милость и на мастера Нарцила. Исцелит его или... избавит от долгих мучений.
— Да смилуется над ним творец Музерату! — произнесла Элорэн, скрывая улыбку движением ладони. — Наша радость будет столь же искренней, как и наша скорбь!
— Воистину, — согласился дархан и отвесил глубокий поклон. — Я могу быть свободен, моя хани?
— Да, — кивнула Элорэн. — Мне нужно поскорее попасть к отцу, такие новости могут его добить. И последнее...
— Слушаю вас? — преданно воззрился на нее Татро.
— Что стало с тем негодяем, который посмел ранить истиннородного тэгина?
— Он в дворцовой темнице вместе с сестрой. Теперь их судьбу решит хан.
— Благодарю, ты свободен. — Элорэн проводила дархана задумчивым взглядом и направилась в покои отца.
— А, это ты, моя девочка.
Хан Ярго сидел на открытой террасе в массивном деревянном кресле. Пронизывающий холод никак его не тревожил. Ярго завернулся в длинный меховой плащ с капюшоном, который надежно защищал его могучее тело от зимней стужи. Элорэн чувствала себя иначе: под шелковым исподнем она быстро окоченела на ледяном ветру. Едва ступив в покои отца, хани уже дрожала, как одинокий осенний лист. Ярго это заметил и нахмурился.
— Что за вид у моей Эли? — возмутился он. — Скорее ко мне!
Элорэн сразу подчинилась — быстро подошла к отцу, присела к нему на колени, поджала тонкие ноги. Ярго запахнул ее в плащ и крепко обнял. Дочь никак не могла согреться. Тогда он укрыл ее голову меховым отворотом, словно младенцу. Элорэн блаженно прикрыла глаза. Прильнуть к груди отца было приятно, его кожа щедро делилась родным теплом.
— Когда ты была маленькой, то часто сидела у меня вот так, на коленях, — задумчиво сказал хан, поглаживая дочь по щеке. — Всегда просила рассказать какую-нибудь забавную историю. Помнишь эту, про черного гиганта и пляшущих кзотэ?
— Помню, отец. — Элорэн невольно улыбнулась. — Но почему у тебя так холодно?
— Я люблю холод. — Ярго смотрел в бескрайнюю серость штормового зимнего моря. — Всегда любил. Он заставляет нас больше ценить тепло. Остужает голову. Помогает мыслить трезво. И сковывает боль. Да, хорошо сковывает боль.
— Я тоже скучаю по ней, отец, — прошептала Элорэн, обращая к нему лицо. — Но наши страдания не вернут маму. Вспомни о своих детях — ты нужен нам, как и прежде! Возможно, даже больше, чем прежде! Ты нужен мне, папа!
— Я всегда буду с тобой, моя милая девочка. — Хан не оторвал глаз от горизонта, но его объятья стали крепче. — Даже в минуты невыносимых страданий я никогда не забывал о своих детях. Однако сейчас мне нужно побыть одному. Столько, сколько потребуется. Я должен пережить это, задавить в себе это! Чтобы вернуться и стать сильнее. Я пытаюсь справиться, поверь, но мне нужно время.