Перед спутниками открылся широкий коридор, обрамленный парами колонн, сделанных из цельных стволов кедра. Каждая такая колонна была никак не меньше сажени в диаметре. Грубую, покрытую глубокими бороздами кору строители не снимали, но та по большей части отвалилась сама и теперь лежала на полу.
Маппо положил руку на один из гигантских стволов.
– Только подумай, сколько сил пришлось потратить, чтобы их сюда доставить.
– Их принесли по магическому Пути, – принюхиваясь, сказал Икарий. – Запах полностью не рассеялся, хотя с тех пор и прошли века.
– Неужели века? А ты не можешь определить, какой именно это был магический Путь, Икарий?
– Куральд Галейн. Древний Путь Тьмы.
– Тисте анди? Сколько я слышал всяких легенд и историй, однако ни разу не встречал упоминаний о том, чтобы тисте анди появлялись в Семиградье. И на моей родине, по другую сторону Ягг-одана, тоже. Ты уверен? Как-то не сходится…
– Нет, Маппо, утверждать наверняка я не стану. По ощущению похоже на Куральд Галейн, только и всего. Чувствуется след Тьмы. Это точно не Омтоз Феллак и не Телланн. И не Старвальд Демелейн. Других древних Путей я не знаю.
– Я тоже.
Не обменявшись больше ни словом, они пошли дальше. По подсчетам Маппо, коридор закончился через триста тридцать шагов аркой, ведущей в еще один восьмиугольный зал, где пол был поднят приблизительно на ладонь относительно коридора. Все плиты тоже оказались восьмиугольными, на каждой были тщательно вырезаны узоры, которые затем скололи или изуродовали, словно бы в приступе безумной ярости.
Остановившись на пороге, трелль почувствовал, как шерсть у него на шее встает дыбом. Икарий застыл рядом.
– Я не думаю, – проговорил ягг, – что нам стоит входить в этот зал.
Маппо согласно заворчал. В воздухе витала вонь чародейства, старая, затхлая, липкая и загустевшая от магической силы. Словно волны жара, чары поднимались от плит на полу, от вырезанных на них образов и от изуродовавших изображения рытвин и сколов.
Икарий покачал головой:
– Если это и Куральд Галейн, то сей оттенок я определенно встречаю впервые. Похоже, он… искажен.
– В смысле, осквернен?
– Возможно. Но вонь от следов когтей отличается от запаха, который исходит от самих плит. Тебе она знакома? Клянусь смертными слезами Дэссембрея, наверняка знакома, Маппо!
Трелль прищурился и посмотрел на ближайшую плиту, покрытую глубокими царапинами. Его ноздри задрожали.
– Одиночники. Д’иверсы. Пряный дух оборотней. Ну конечно! – Маппо дико захохотал, так что по залу раскатилось эхо. – Тропа Ладоней, Икарий. Врата, которые они ищут, находятся здесь.
– Не просто врата, как мне думается, – сказал Икарий. – Взгляни на неповрежденные узоры – на что это похоже, по-твоему?
Маппо призадумался: «Неужели?..»
Чем дольше он разглядывал пол, тем сильнее крепли его догадки. Однако это лишь порождало новые вопросы.
– Похоже, конечно, но… не совсем. Еще больше раздражает то, что я не могу представить себе никакой связи…
– Ответов здесь не найти, – перебил его Икарий. – Мы должны идти туда, куда намеревались, Маппо. Мы близки к пониманию – в этом я уверен.
– Икарий, думаешь, Искарал Прыщ готовится принимать новых гостей? Одиночники и д’иверсы, неминуемое открытие врат. Неужели Владения Тени находятся в самом сердце этого схождения?
– Не знаю. Давай лучше спросим об этом его самого.
Друзья отступили от арки и направились в обратную сторону.
«Мы близки к пониманию». Эти слова вызвали в сердце Маппо настоящий ужас. Он чувствовал себя зайцем, в которого уже прицелился опытный лучник: куда ни беги – спасения нет, так что остается только беспомощно замереть на месте. Трелль стоял на стороне сил, которые потрясли его душу, сил прошлого и настоящего.
«Безымянные – со своими обвинениями, намеками и видениями, со своими тайными целями и скрытыми желаниями. Создания седой древности, если есть в трелльских легендах хоть одно слово правды. Икарий… О, друг мой, я ничего не могу тебе рассказать. Мое проклятие состоит в том, чтобы хранить молчание в ответ на всякий твой вопрос, и рука, которую я протягиваю тебе как брат, ведет тебя только к обману. Я делаю это во имя любви и плачу цену… и какую цену!»
Бхок’аралы поджидали спутников у лестницы и, держась на безопасном расстоянии, последовали за ними обратно на первый этаж.
Верховного жреца друзья застали в вестибюле, который тот превратил в свою спальню. Бормоча что-то себе под нос, Искарал Прыщ наполнял плетеную мусорную корзину подгнившими фруктами, мертвыми летучими мышами и изуродованными ризанами. Он мрачно покосился через плечо на Икария и Маппо, которые остановились на пороге комнаты.
– Если эти гнусные мартышки продолжат докучать вам, передайте им, чтобы остереглись моего гнева! – прошипел Искарал. – Какое бы помещение я ни выбрал, они тут же решают использовать его как склад для своих мерзких сокровищ. Мое терпение лопнуло! Никому не дозволено безнаказанно глумиться над верховным жрецом Тени!
– Мы нашли врата, – заявил Маппо.
Искарал даже не оторвался от уборки.
– Нашли, значит, вот как? Ох, глупцы! На самом деле все не так, как выглядит. Жизнь, данная за жизнь отнятую. Небось каждый угол, каждый закоулок обыскали, так ведь? Идиоты! Столь самонадеянная похвальба есть знамя невежества. Подняли его и ждете, что теперь я почтительно склонюсь перед вами? Ха! У меня свои секреты, свои планы, свои замыслы. Лабиринт гения Искарала Прыща не распутать таким, как вы. Оба – древние странники в земной юдоли. Почему вы до сих пор не попали в число Взошедших, а? Я вам скажу. Долголетие не дарует по умолчанию мудрость. Вот такие пироги. Надеюсь, вы убиваете всех пауков, каких только видите? Обязательно убивайте, ибо это тропа мудрости. О да, воистину! У бхок’аралов мозги маленькие, что и неудивительно: много ли поместится в их крошечные круглые головки? Однако они хитрые, как крысы; глазки блестят, словно черные камешки. Как-то я целых четыре часа подряд глядел в глаза одному из бхок’аралов, а тот – в мои. Ни один из нас не отводил взгляда, о нет, это было состязание, которое я бы ни за что не проиграл. Четыре часа, лицом к лицу, так близко, что я чуял зловонное дыхание противника. Кто же победит? Ответ был в руках богов.
Маппо выразительно посмотрел на Икария, затем откашлялся. И поинтересовался:
– И кто же, Искарал Прыщ, одержал победу в этой… битве умов?
Верховный жрец уставился на Маппо в упор:
– Взгляни на того, кто никогда не отклоняется от избранного пути, каким бы скучным и бессмысленным он ни был, и узришь воплощение тупоумия. Бхок’арал мог бы смотреть мне в глаза вечно, ибо в них не было и тени интеллекта. Нет, не так: в его глазах, я имею в виду. Ярчайшим свидетельством моего превосходства стало то, что я нашел нечто более интересное для созерцания.
– Скажи, Искарал Прыщ, ты собираешься отвести д’иверсов и одиночников к вратам внизу?
– О, сколь тупоумны трелли, упорные в опрометчивых ошибках и опрометчивые в ошибочном упорстве! Я ведь уже говорил: вы ничего не знаете об этих тайнах, о планах Престола Тени, о многих секретах серой крепости, сумрачного дома, где стоит трон Теней. Но я-то знаю! Я, единственный из всех смертных, удостоился узреть истину. Мой бог щедр, мой бог мудр, он хитер, как крыса. Пауки должны умереть. Коварные бхок’аралы украли мою метлу, и на ее героические поиски я отправляю вас, о благородные гости. Икарий и Маппо, достославные путешественники, вам поручаю я сие опаснейшее задание – найдите мою метлу.
Выйдя в коридор Маппо вздохнул:
– Ну вот, все было без толку. Что теперь будем делать, друг мой?
– Но это ведь очевидно, Маппо! – удивился Икарий. – Мы отправимся на опаснейшее задание. Нам следует найти метлу Искарала Прыща.
– Однако мы ведь уже обыскали монастырь, – устало возразил трелль. – Никакой метлы я не видел.
Губы ягга едва заметно изогнулись.
– Обыскали, говоришь? Разве мы с тобой заглянули в каждый угол и каждый закоулок? Сомневаюсь. Но первым делом пойдем-ка на кухню. Мы должны хорошенько подготовиться к поисковой экспедиции.
– Ты это серьезно?
– Вполне.
Мухи кусались отчаянно, они одурели от палящего солнца не меньше, чем все остальные. До полудня в фонтанах Хиссара стояли – плечом к плечу в теплой, мутной воде – люди, которые затем все же скрылись в более прохладной тени собственных домов. Для прогулок день был явно неподходящий, так что Дукер недовольно нахмурился, набрасывая на плечи тонкую свободную телабу, пока Бальт ждал у двери.