– Это все малазанцы?
– Да, парень.
– Скажи, а во время завоевания Семиградья малазанцы так же поступали с местными?
– Ты клонишь к тому, что это всего лишь справедливое возмездие?
Апсалар заговорила таким тоном, что чувствовалось, насколько все это ее задевает:
– Покойный император никогда не воевал с мирными жителями…
– Если не считать Арэна, – язвительно вставил Скрипач, припомнив беседу с таннойским духовидцем. – Когда в городе появились т’лан имассы…
– Но не по приказу Келланведа! – горячо возразила девушка. – Кто направил т’лан имассов в Арэн? Не знаешь? Так я тебе скажу. Стерва, глава когтей, женщина, которая впоследствии выбрала себе новое имя…
– …Ласин. – Скрипач удивленно поглядел на собеседницу. – Много я слышал на сей счет всяких версий, но такой никогда. Не было ведь никакого письменного приказа – его не нашли, во всяком случае…
– Мне нужно было убить ее прямо там и тогда, – пробормотала Апсалар.
Скрипач ошеломленно посмотрел на Крокуса. Даруджиец только покачал головой.
– Апсалар, – медленно сказал сапер, – ты же была совсем ребенком, когда Арэн восстал, а затем пал перед натиском т’лан имассов.
– Я знаю, – ответила девушка. – Но эти воспоминания… такие ясные. Меня… послали в Арэн… увидеть бойню. Выяснить, что случилось. Мы… поругались со Стервой. Никого больше не было в той комнате. Только Стерва и… и я.
Спутники добрались до противоположного конца площади. Скрипач придержал коня и долго молча смотрел на Апсалар.
– Ты была одержима Узлом, Покровителем Убийц, – сказал Крокус. – Но эти воспоминания принадлежат…
– …Танцору. – Скрипач вдруг понял, что это правда. – У Узла ведь есть и другое имя. Котильон. Худов дух, это ведь так очевидно! Никто даже не усомнился в том, что произошло убийство. Обоих – Танцора и императора Келланведа… убили по приказу Стервы преданные ей когти. Но что Ласин сделала с телами? Этого никто не знает.
– Значит, Танцор остался жив, – нахмурившись, проговорил Крокус. – И стал Взошедшим, богом-покровителем на Пути Тени.
Апсалар упорно молчала: она только смотрела и слушала, стараясь, чтобы лицо ее ничего не выражало.
Скрипач костерил себя на чем свет стоит – ну как можно быть таким слепым идиотом?
– А какой дом появился в Колоде Драконов вскоре после этого? Дом Тени. И двое новых Взошедших: Котильон… и Престол Тени…
Крокус широко распахнул глаза.
– Престол Тени – это Келланвед, – сказал он. – Выходит, их не убили – ни того ни другого. Они присоединились к Взошедшим – и таким образом сбежали.
– Во владения Тени, – невесело улыбнулся Скрипач. – Чтобы там лелеять мысли об отмщении, которые в конце концов заставили Котильона подчинить себе девочку-рыбачку из Итко-Кана и начать долгий, хитроумный путь, подбираясь к Ласин. Но у них ничего не вышло. Да, Апсалар?
– Ты все верно говоришь, – ровным голосом ответила она.
– Так почему же, – спросил сапер, – Котильон не открылся нам? Скворцу, Каламу? Дуджеку, в конце концов? Проклятье, Танцор ведь хорошо знал всех нас – и если этот ублюдок имел хоть какое-то представление о дружбе, то все, кого я назвал, были его друзьями…
Апсалар неожиданно расхохоталась, что покоробило обоих мужчин.
– Я, конечно, могла бы соврать и сказать, что он хотел вас защитить. Но… Ты действительно хочешь знать правду, сжигатель мостов?
Скрипач почувствовал, что краснеет.
– Да, хочу, – проворчал он.
– Танцор доверял только двум людям. Одним из них был император Келланвед. А другим – Дассем Ультор, первый меч Малазанской империи, который погиб. Мне жаль огорчать тебя, Скрипач. Но похоже, что сейчас Котильон не доверяет вообще никому. Даже Престолу Тени. Императору Келланведу еще можно было верить. Но Взошедшему Келланведу – Престолу Тени… нет, это уже совсем другое дело.
– Ну и дурак он, стало быть, коли так, – заключил Скрипач, собирая поводья.
Улыбка Апсалар выглядела до странности печальной.
– Хватит болтать, – сказал Крокус. – Давайте уже выбираться из этого проклятого города.
– Ты прав, парень.
Вопреки предостережениям командира повстанцев до Южных ворот спутники доехали без приключений. Улицы тонули во мгле, а дым от догорающих зданий растекся едкой пеленой так, что дышать стало тяжело. Они ехали по молчаливому миру, где бойня уже миновала, ярость отступила, а вместе с осознанием произошедшего возвращались потрясение и стыд.
Скрипач понимал, что это лишь короткая передышка: теперь все разрастающийся пожар уже не сдержать. Если бы малазанские легионы не вывели из Пан’потсуна, еще оставался бы шанс подавить первые искры мятежа – с неменьшей жестокостью. Когда участники кровавой бойни сами становятся ее жертвами, жажда крови утоляется быстро.
Император Келланвед действовал бы в такой ситуации стремительно и решительно.
«Худов дух, да он бы вообще никогда не позволил событиям зайти так далеко».
Меньше чем через десятую часть ударов колокола спутники проехали под почерневшей аркой Южных ворот города, которые никто не охранял. Впереди раскинулись пустоши Пан’потсун-одана, ограниченные с запада горной грядой, за которой начиналась священная пустыня Рараку. На небе уже замерцали первые звезды.
Затянувшееся молчание нарушил Скрипач:
– Примерно в двух лигах к югу отсюда есть деревня. Надеюсь, что до нее мятежники еще не добрались. Пока что, по крайней мере.
Крокус откашлялся.
– Скажи, Скрипач, а если бы Калам знал… про Танцора, ну, то есть про Котильона…
Сапер скривился, покосился на Апсалар и нехотя кивнул:
– Да, парень, ты правильно думаешь: тогда она сейчас была бы с ним.
Никто не узнал, что собирался ответить Крокус, потому что с неба с громким писком вдруг упала маленькая тень и, хлопая крыльями, врезалась в спину юноше. Даруджиец испуганно завопил, когда какое-то создание забралось на ему голову и вцепилось в волосы.
– Да это же Моби, – проговорил Скрипач, устыдившись страха, который вызвало внезапное появление фамильяра. Сапер прищурился. – Похоже, он с кем-то подрался.
Крокус стащил Моби с головы и взял на руки.
– Да бедняга истекает кровью!
– Думаю, ничего серьезного, – сказал Скрипач.