Пожинатель душ

– Я ничего не смог бы скрыть от тебя, не будь ты сама на нуле, дорогая, – легко возразил он и сделал очередной глоток из кубка. – У этого Радана, действтельно, очень недурное вино.

– Уверен, что я на нуле? – Адель щёлкнула пальцами, и их кончики почернели.

– Смотрю, к тебе начали возвращаться силы! Как вовремя. Не трать их зря. Присядь. Поговорим.

– Нам не о чём с тобой разговаривать! Или, считаешь, я не знаю, что ты задумал? Хочешь нашими руками заполучить Корактор, а потом от нас избавиться. Скажешь, я ошибаюсь?

– Да. Потому что без тебя от Корактора не будет толка, – тихо проговорил колдун и кивнул на стул напротив. – Пожалуйста, займи место, у меня шея болит на тебя всё время снизу вверх смотреть.

Адель недовольно фыркнула, но всё-таки уселась на место тавернщика.

– Расскажешь правду, и я подумаю, стоит ли с тобой иметь дело.

– Очень грубо и самонадеянно. Не твой стиль, – Элий сделал глоток вина и вздохнул, рассматривая собеседницу. – Из тебя может получиться неординарная ведьма, Адель. Но для этого придётся включить голову. Перестать рубить сплеча и немного разобраться в вопросе. И так уж тебе повезло, что попался на твоём пути добрый дядюшка Элий, который всё расскажет. А ты послушаешь внимательно и, может, наконец, поймёшь, что не такой уж он и скверный, как ты успела вообразить.

– Попробуй меня впечатлить.

– Ох уж эти столичные мерзавцы! Как же быстро наивные девчонки покупаются на их нахальные манеры, – посетовал колдун, рассматривая стакан в своей руке. – Ну да ладно. Навостри ушки. До того, как Корактор попал в Арнику, он несколько столетий хранился в ордене Жнеца. Как паразитирующий артефакт, члены ордена старательно изолировали его от внешнего мира.

– В каком смысле паразитирующий? – ведьма едва удержалась, чтобы не поёжиться, потому что от воспоминаний о книге по спине пробежал озноб.

– Тебе ли не знать? Корактор – вещица иного порядка, созданная в мире духов. Сам по себе он как сухое зерно. Но прорастает в читающего, словно корнями, чтобы таким образом получать энергию из мира живых.

– Наслышана. Просто называла это взаимодействием. Читающий ведь тоже настраивается на книгу.

– Не всё так просто. Корактор меняет наш мир, как камень – течение реки. Он притягивает к себе людей и будит в них алчное желание владеть им. Корактор создан, чтобы его хотели читать! Так вот. Орден Жнеца берёг книгу от посторонних. А под королевской протекцией возможностей к этому у них была масса. Но однажды власть сменилась, произошёл переворот, и короля не стало. Потому что один искусный придворный знахарь по просьбе заговорщиков изготовил очень эффективный яд. За эту услугу он попросил у нового короля доступ к хранилищу ордена. Его очень интересовала одна старая книга. Да подумаешь, какое-то туалетное чтиво, бери, конечно, оно ещё и – фу! – клопами орденскими пахнет, – Элий хихикнул, довольный своей шуткой. – В общем, знахарь забрал себе Корактор и был таков. Но оказалось, что он не только в притирках мастак, а давно и упорно изучал историю, теорию и практику колдовства.

– Лотар, – процедила ведьма ненавистное имя.

– Он самый. И пока орденцы чистили перья после визита королевских головорезов и собирались отправиться на поиски украденного реликта, Лотар их сильно обошёл. Он прорастил Корактор через себя в Арнику и всех её жителей. Во всех, понимаешь? – колдун сделал многозначительную паузу, ища во взгляде собеседницы согласия. – Так что отныне отделить Лотара от города, как и забрать у него книгу, было практически невозможно!

– Но ты ведь забрал Корактор! Как?

– Я не забрал. Я оставался в Арнике. Как и Иво. Как и Кубо. Это как если бы Лотар одолжил нам Корактор на время, но не отдал совсем. Уйти с книгой никто из нас не смог бы. Только тот, кто физически убил Лотара, имеет право на Корактор.

– То есть Бадвард, – прошептала Адель.

– А ещё ты, – Элий пристально посмотрел на собеседницу. Она выдержала этот взгляд, хотя нестерпимо хотелось спрятаться от него. – Учитывая историю твоего рода, Корактор послушается тебя безоговорочно. Как никого другого. И неважно, какой в тебе запас магических сил.

– Но я не умею его читать, – ведьма заставила себя произнести эти слова, хотя они причиняли боль.

– От тебя это и не потребуется, потому что я умею, – колдун подался вперёд и заговорил тише. – Корактор – не поваренная книга. Там нет прямых указаний, нет готовых заклинаний. Недостаточно знать древние языки, чтобы взаимодействовать с ним. Это шифр и ключ одновременно. За навык владения им я заплатил годами, проведёнными в подвале. А Яхим Фьор, кто бы он ни был и в каких бы библиотеках ни сидел, не справится с книгой, клянусь шпорами тринадцатого храмовника. У нас с тобой преимущество.

– Допустим, но что будет, когда вернётся Бадвард? – подумав, спросила Адель. – Если он разрубил связь Лотара с Корактором, то новая должна была начать строиться от книги к нему незамедлительно.

– Молодец, хорошо соображаешь, – похвалил Элий. – Вопрос, вернётся ли он?

– Что ты хочешь сказать?

– Я обещал быть добрым дядюшкой, – он побарабанил пальцами по столу. – И, положа руку на сердце, сильно сомневаюсь, что твоему компаньону удастся попасть в смертный мир самостоятельно.

– Ты же сам говорил, что через несколько дней его выбросит обратно из мира духов.

– Да. Так было бы, если бы он, как все нормальные люди, просто вышел из своего тела. Но твой приятель исчез целиком, и я отказываюсь это комментировать.

– Снова ложь! – вспыхнула ведьма. – Ты соврал в подвале, когда я спросила, всё ли прошло по плану.

– А нужно было вывалить правду и переполошить этого белобрысого мальчишку, чьё участие пока очень кстати? – поинтересовался колдун в ответ. – Однажды я пообещал Майе, что помогу, когда придёт время, и помог. Я обещал отправить твоего компаньона в мир духов, и отправил. Я держу слово, не пытайся подловить меня на мелочах!

– Ничего себе мелочи, – возмутилась она. – А потом и мне такую же свинью подложишь?

– Нет, Адель. Тебе за содействие я предлагаю то, чего не предложил бы больше никому. Научу читать Корактор. Потому что ты – особенная.

– Ты это и Майе говорил, не так ли? – поинтересовалась ведьма ядовито.

– Искренность равноценна слабости, не так ли? Но я признаюсь. В Арнике всё было иначе, Корактор слушался меня, питаясь через Лотара. Теперь эта возможность безвозвратно утрачена, а час Жатвы близок.

– Думаешь, что с Корактором переживёшь его?

– Безусловно! Но я не успею найти другой источник силы, подобный Арнике, и выстроить с книгой связь вроде той, что была у Лотара. И что есть у тебя. Время не на моей стороне. Поэтому я предлагаю объединить усилия. Ты, конечно, можешь отказаться, подозревая за мной хитрый умысел. Но какой? Без тебя мне не совладать с Корактором. Как и тебе не прочесть его без моего наставничества. Это наш шанс, и мы можем помочь друг другу.

Она молчала. Ей не нравилось, как много собеседнику известно о ней. Не нравилось, как он смотрел на неё, что говорил. Но возразить было нечего. Она шла к книге много лет, и понимала, что теперь уж точно в одиночку не справится. Да, сила начала возвращаться. Но сколько пройдёт дней, прежде чем она окрепнет?

Адель не бывала раньше во внешнем мире. Ей и дорога сюда далась непросто, хотя рядом были спутники. Да, она отлично умела врачевать, владела рунной магией. Как минимум, в теории. Умела выращивать травы. Но на этом её знания заканчивались. Она даже разговоры некоторые вела с трудом, едва ли находя нужные слова. Особенно теперь, когда колдовской чуйки, чтобы уловить настроение собеседника, недоставало.

– Хорошо, – кивнула она, стараясь не уточнять своих обещаний. Каким бы елейным новоиспечённый “дядюшка” ни выглядел, Адель не торопилась ему верить.

– Вот и славно! Я знал, что ты всё-таки поймёшь меня, – довольно улыбнулся колдун. – Тогда у меня к тебе небольшое задание. Пообщайся поближе с нашим светловолосым симпатягой.

– Это ещё зачем? – тут же насупилась она.

– Надо бы узнать о нём побольше. Меня смущает, что почти всю дорогу нимфы тёрлись где-то поблизости от нас. Да и исчезновение его братца – дело странное. Пойти, конечно, могло что угодно не так. Но не исключено, что присутствие этого Эйнара испортило ход заклинания. Расспроси. Кто он, откуда, какие отец и мать. В общем, выведай всё, что только сможешь!

– А почему я? Вот иди и сам выспрашивай, – надулась Адель.

– Я, конечно, могу. Только слюни он всю дорогу на тебя пускает. Глазки помилее состроишь, и на раз всё сам выложит, – Элий похлопал ресницами, кривляясь и изображая жеманную девицу. – Может статься, что парень не так прост, как хочет казаться.

Комната, которую занимал Яхим в охотничьем доме Ансготов, была такой маленькой, что пересечь её вдоль он мог всего за четыре шага. И ему это нравилось. Большие пустые помещения, где потеряться проще, чем в лесу, его всегда угнетали.

Заперев дверь на ключ, Яхим подошёл и сел на кровать. Осторожно положил рядом с собой книгу.

Он не расставался с ней все эти дни. Носил с собой всюду. Любую свободную минуту использовал, чтобы заглянуть под обложку. И всё равно ничего не получалось.

Корактор молчал.

Яхим знал символы. По крайней мере, большинство из них. И те даже складывались для него в заклинания. Но они не работали! Хорошо, что впервые он попробовал прочесть одно из них, когда сидел в одиночестве на этой самой кровати, и никто не видел его позора.

Глава заклинателей не способен читать Корактор!

Яхим даже зубами заскрежетал, снова подумав об этом. Столько лет поисков, сбора информации, часы, проведённые за манускриптами, от пыли которых першит в горле и чешутся глаза. И всё напрасно.

Самое страшное заключалось в том, что он никак не мог понять, в чём проблема.

В дверь комнаты постучали.

– Господин Фьор, – окликнул голос Линды.

– Жди во дворе, я скоро, – распорядился заклинатель и прислушался.

Разобрать её шаги, как обычно, не удалось. Беловолосая наёмница ходила тише кошки.

Он с тоской посмотрел в окно, за которым серело утро. Люди уже готовы к выезду, впереди долгая дорога, а он ни часа не спал за прошедшую ночь. Вспомнив об этом, Яхим оценил состояние своего костюма. Рукава вымазаны в чёрных пятнах Вара, на камзоле следы крови – он до рассвета занимался созданием Гончих для Хайнриха и его великой цели в Йольберге. Нужно хотя бы переодеться, чтобы попутчики тайком не морщили носы от гнилой вони, которой, наверняка, теперь несло от него за версту.

Обычно ему было наплевать, кто и что о нём думает. Люди скверно относятся к инаким – он с детства привык быть и высмеянным, и битым. Дети и даже взрослые когда-то вволю поиздевались над тщедушным сиротой, за которого некому было вступиться. Он научился их игнорировать. Но как-то раз Хайнрих сказал, что Яхим больше не сам по себе и должен заботиться о статусе не только собственном, но всей их кампании. С этим было не поспорить, учитывая, сколько денег отчислял принц крови на любой запрос своего первого заклинателя.

Яхим быстро переоделся в чистое и проверил содержимое саквояжа. В нём он возил дневник с наработками и самые ценные из манускриптов, которые когда-то смог достать. Корактору полагалось особое место, под плащом у сердца. В описании обряда инициации, который проводил Яхим, говорилось, что книгу нужно держать при себе, чтобы связь окрепла.

Он думал о том, что, возможно, прошло мало времени. Может быть, за время пути что-то изменится. Или, вероятно, недостающий элемент найдётся у самих Врат.

В одном Яхим был уверен, момент открывать их настал. Все знаки сошлись.

Взяв саквояж и книгу, заклинатель покинул своё пристанище в охотничьем доме Ансготов.

В белом лесу было так тихо, что даже хруст песка под ногами казался оглушительным. Сквозь меловые кроны деревьев впереди виднелось сияние – это переливался всеми оттенками Источник.

Марика, напряжённая точно струна, не сводила с него взгляда и всё пыталась получше рассмотреть. Но он терялся среди зарослей, и только могучий столб света, поднимавшийся от него, тянулся вверх, к унылому полотну небес.

– Расслабься, – от голоса Бадварда, шедшего рядом, девушка вздрогнула. Он улыбнулся и взял её за руку. – Не переживай ты так, мы почти дошли.

– Это меня и беспокоит. Ты не видишь, что там?

– Пока нет. Чего загадывать, на месте разберёмся.

– А что, если там что-то ужасное? – поделилась она своим опасением. – Или вдруг окажется, что мы шли зря, и вернуться через него я не смогу?

– Глупости, – отрезал охотник и отстранил ветку, висевшую поперёк их пути. – Ты лучше скажи, как мне теперь тебя звать.

Девушка бросила на него короткий взгляд и озадаченно закусила губу.

– Если честно, я никогда не любила своё имя. Хотя мама уверяла, что оно обязательно принесёт мне удачу. Ведь звучит так чистокровно, – она сморщила вздёрнутый носик.

– Значит, остановимся на Марике, – легко подвёл итог Бадвард и посмотрел на спутницу. – Или ты против?

– Нет, я даже с прозвищами, которые ты придумываешь, почти примирилась.

– Ещё бы! Они же отражают твою суть, Лиса.

– Вовсе не поэтому. Они – нечто новое для меня, – возразила девушка. – Но я, кажется, начинаю привыкать.

– Хочешь сказать, до меня никто с тобой такого не делал? – Бадвард лукаво ухмыльнулся.

– Хочу сказать, мне нравится, чтои какты со мной делаешь, – поддержала она игру, но едва появившаяся улыбка испарилась с её лица быстрее утреннего тумана.

Впереди показался прогал, а в нём Источник.

Искрящийся, мерцающий столб света в несколько десятков шагов в поперечнике поднимался от самой земли, и за его сиянием было уже ничего не разобрать. Откуда он исходил, был там провал, колодец или бассейн, глаз ничего не видел.

Озадаченные путники остановились у края зарослей, оглядывая поляну. Трава на ней, как и деревья вокруг, тоже росла белоснежная. И чем ближе она находилась к Источнику, тем ярче переливались былинки бледными оттенками всех цветов радуги. Среди них вились какие-то прозрачные, точно хрустальные, насекомые.

Бадвард медленно потянулся к набедренному карману, чтобы взять маску и через неё взглянуть на происходящее.

– Не делай этого, – предупредил звенящий эхом голос, и среди деревьев показалась фигура.

К ним шёл человек. По крайней мере, приближавшееся к ним создание имело человеческий силуэт. Голова, туловище, руки и ноги – все линии были хорошо различимы, но его кожа излучала белое сияние, за которым терялись цвета и детали.

– Это же страж Источника, Черпальщик, – прошептала Марика, неотрывно следя за ним.

– Почему ты так решила? – спросил Бадвард вполголоса.

– Не знаю, но я…

– Она чувствует и совершенно права, – вмешался в их разговор сияющий незнакомец. Трава пригибалась, прежде чем его нога ступала на неё. Хрустальная мошкара так и вилась вокруг его искрившегося тела. – Смертные зовут нас Черпальщиком. Мы охраняем источник жизни. И знаем все маски, что опускаются в него. Знаем и твою, Элизабет Рейнхарт. Для чего ты пришла?

– Давай смелее, – подтолкнул растерявшуюся Марику охотник. – Говори, что хочешь обратно.

– Я пришла за своей маской. И хочу вернуться к жизни в мире смертных, – аккуратно, взвешивая каждое слово, ответила девушка.

– Твоя маска здесь, – Черпальщик поднял руку, и в ней появился лик. Белый, с завитками яркого рыжего орнамента на щеках, стрелками раскосых глазниц и острыми ушками выступов надо лбом.

– Ха! Я же говорил, что лиса, – прокомментировал Бадвард и обратился к духу, – что нужно сделать, чтобы получить маску?

– Желание смертного – закон, – повторил страж Источника уже знакомую фразу и протянул руку к Марике. – Но, прежде чем ты получишь маску обратно, тебе нужно кое-что увидеть. Подойди.

– Не волнуйся, я с тобой, – успокоил охотник, мягко положив ладонь ей между лопаток.

Девушка кивнула и, даже не пытаясь скрыть страх, приблизилась к Черпальщику. В его светлом образе не было ничего пугающего по сравнению со Жнецом. Но вопреки всему, что видели глаза, внутри у неё всё трепетало рядом с ним. Оказавшись в нескольких шагах от духа, она опустила взгляд, смотреть на него стало невыносимо больно из-за сияния.

– Источник наполнен живительной силой, которая течёт в каждом смертном от момента зачатия и до последнего вздоха, – произнёс тем временем Черпальщик.

На его свободной ладони появилась плошка. Склонившись, дух опустил её куда-то в недра светящегося столба, а потом, подняв, перевернул. Через край потекла жидкость. Сверкающие алмазами капли полетели вниз с гулким звоном.

– А это – нити жизни всех ныне живущих, – плошка исчезла из его руки, и он провёл пальцами сквозь столб света. Тот запел переливами, словно кто-то ударил по струнам сразу сотни арф. От нарастающего многократным эхом звука у Марики даже голова закружилась. – По нитям живительная сила течёт ко всякому человеку и наполняет его через маску. И чем сильнее человек, тем крепче его нить жизни. Тем больше в нём энергии на свершение поступков. Возьми.

Черпальщик, как натянутую струну, подцепил сияющим пальцем одну нить и выжидающе замер. Девушка озадаченно посмотрела через плечо на Бадварда и, получив утвердительный кивок, прикоснулась к нити. Она была упругой и горячей, в точности как те, что она резала в склепе, над телом Лотара. И её, как и тогда, вдруг окружило золотое сияние.

Сквозь него проступили силуэты домов, улиц. И Марика увидела тощего узколицего мальчика. Он брёл вдоль стен, держась за них рукой и временами стучался в двери, но те были заперты. Каждый шаг ему давался с трудом, но мальчик продолжал свои попытки. И вот, наконец, его пустили в один из домов. Время будто ускорило бег, очертания мира смазались. Оставался только мальчик. Он рос, взрослел, постоянно чем-то занятый, упорный, замкнутый. И чем больше он старался, тем крепче становилась нить его жизни, излучавшая согревающее тепло.

– Достаточно, – вмешался Черпальщик, не дав девушке увидеть, что стало потом с узколицым героем истории. Он забрал нить из её руки и выудил из столпа света другую. – Я хочу показать тебе иной пример.

На этот раз Марика смелее коснулась нити, и тут же увидела в золотом свечении очертания комнаты, медленно, точно во сне, падающую на пол табуретку и дёргающиеся над ней в последних судорогах босые ноги. А в углу, у стены, надрывающегося истошным плачем ребёнка.

Девушка в ужасе отшатнулась, но всё равно успела почувствовать, как нить скукожилась у неё в руке, сделавшись колючей и холодной.

– Так обрывается существование, – отметил дух. Забирать у собеседницы ему на этот раз ничего не пришлось. От нити остался только чёрный прах, который Марика пыталась стряхнуть с ладони, испытывая такое сильное отвращение, точно коснулась гнилого трупа. – Пустота, возникающая после, ничем невосполнима, потому что всякая жизнь уникальна и ценна по-своему. Ты понимаешь это, Элизабет Рейнхарт?

– Да, – прошептала она, чувствуя взявшийся неизвестно откуда нестерпимый стыд.

– Ты забрала жизнь, – наполнил Черпальщик. – Вот условие твоего возвращения. Жизнь взамен отнятой. Ты согласна?

– А поточнее можно? – поинтересовался Бадвард. – Чья жизнь, как и когда?

– Всему своё время, – возразил дух, повыше подняв маску девушки. – Здесь нет места торгу. Ты либо принимаешь условия и возвращаешься, либо остаёшься в мире духов.

– Принимаю, – вмешалась Марика, всё ещё находившаяся под впечатлением от увиденного.

– Хорошо. Тогда последний вопрос. Чтобы вернуться, тебе потребуются силы, которых сейчас недостаточно. Есть ли кто-то из мира живых, кто готов добровольно ими с тобой поделиться?

– Откуда же мне знать? – растерялась девушка. – Есть мама и сестра, но они ничего не знают обо мне…

– Есть, – перебил охотник, подходя к ним. – Или я не в счёт?

– Допустимо, – согласился Черпальщик. – Возьми её за плечи.

– Бад, я, – начала Марика обеспокоенно, когда он встал у неё за спиной и положил ладони, как велел дух.

– Должна мне два ужина, – тихо пошутил Бадвард.

Черпальщик достал из столба света нить, тонкую и белую. Охотнику показалось, что она светит чуть слабее, чем остальные.

– Эта твоя. Возьмись за неё, и ты вернёшься, – сообщил страж Источника девушке.

Бадвард почувствовал, как вся она напряглась от волнения и будто сжалась.

– А ты? – Марика снова обернулась к нему.

– Дамы вперёд. Не переживай за меня, фрейя.

Она сделала глубокий вдох и, помедлив, протянула руку. Когда её пальцы коснулись нити, Черпальщик молниеносным движением приложил маску ей к лицу.

Тело девушки вспыхнуло едва ли не ярче, чем силуэт духа. Охотник вынужденно зажмурился и почувствовал, как его потянуло вперёд. В ладонях стало горячо, а потом он так неожиданно потерял опору, что был вынужден сделать шаг вперёд. И к собственному удивлению не натолкнулся на Марику. Открыв глаза, Бадвард обнаружил, что спутница исчезла. И не только она. Ни Черпальщика, Ни источника тоже больше не было.

Охотник стоял посреди пустой поляны, на которой мерно колыхалась белая трава.

– Приехали, твою мать, – высказался он.