— Хорошо, хорошо. Этого времени мне будет достаточно. Обещаю, что, пока шумиха не уляжется, твоих владений я не покину.
— Ага, конечно, так я тебе и поверил, — Ику откинулся на спину и прикрыл глаза. — Так что ты узнал?
Беззаботная улыбка тут же исчезла с лица Эшуа.
— Это пока только догадка. Я подтвержу её, как наведаюсь в приют.
— Значит, дело не только в молитве деток. Ладно, делай что хочешь. Я прикрою тебя, так что просто разберись с этим побыстрее. Ты не представляешь, как я хочу спать, — ещё немного — и он снова начнёт пускать разряды молний от усталости. Эшуа молча, похлопал друга по плечу.
Тело быстро превратилось в пепел под воздействием божественного огня. Лёгкий ветер подхватил серый порошок и унёс прочь, стирая следы.
Эшуа помог Ику подняться с земли, и они вернулись к мирно спящим детям. Их дыхание было ровным, лица — безмятежными, будто с ними никогда не происходило всего это ужаса.
— Я отправлюсь вперёд.
— Не забудь тень, — Ику коснулся руки Эшуа, пропуская сквозь него тёмную материю. Она прошла по телу Эшуа, скользнула вниз, к ногам, и припала к земле, сливаясь с его настоящей тенью.
Эшуа воспользовался воспоминаниями детей — их смутные, перепутанные образы, в которых мелькали коридоры, двери, голоса, помогли Ику наладить координаты для портала.
Всколыхнув пространство, Ику вновь воссоздал портал. Эшуа, не теряя времени, сразу шагнул в мерцающую воронку, и его фигура растворилась в переливах света.
В душном кабинете приюта, время будто замедлилось. Сальварес сидел в кресле, до побелевших костяшек сжимая телефон. Экран упрямо оставался чёрным — Рауль не отвечал.
— Блин. От этой девчонки тоже никаких известий. Тоже мне начальник. Да она мне в дочери годится. Выскочка, — пробормотал он вслух, и собственный голос прозвучал в тишине кабинета неестественно громко.
Сальварес привык держать всё под контролем — и сейчас его план был выверен до мелочей. Билеты на утренний рейс уже лежали у него во внутреннем кармане пиджака. Он не собирался идти на дно изза чужой небрежности. Если эти люди провалились, он просто скроется там, где никто не станет его искать.
На случай предательства у него имелась страховка: папка с доказательствами. Все основные детали дела он обсуждал по телефону, в сообщениях была лишь та информация, что не могла его скомпрометировать. Ещё были тайно сделанные видео и фото вывоза детей — с их помощью он мог легко перекинуть всю ответственность на других и притвориться невинной овечкой.
Сейчас его волновало другое. Эти идиоты так и не перевели деньги на счёт за предыдущую поставку, а недавно сделали новый заказ. Он всё подготовил, но денег так и не получил, за товаром никто не приехал, да и на звонки не отвечали. «Неужели их правда накрыла полиция?» — мелькнула тревожная мысль. — Чёрт!
Воспитатель, присматривавший за детьми, давно перестал переживать изза того, что творится в приюте. Ему хорошо платили, а взамен нужно было только следить, чтобы дети не убегали. Условия были простые, и он на них согласился. С тех пор он ни о чём не спрашивал — ему так было спокойнее.
Иногда по ночам он слышал из коридоров сдавленные всхлипы, но делал вид, что не слышит. Если ктото из малышей подходил к нему с дрожащими губами и пытался чтото рассказать, он отводил взгляд и бурчал: «Не выдумывай, ложись спать». В такие минуты он нарочно гремел связкой ключей или громко шаркал сапогами, заглушая детские голоса. Он просто выполнял свою работу: пересчитывал детей на вечерней поверке, запирал двери и уходил в свою каморку, где пахло старым табаком и пыльными одеялами.
Открыв встроенный в стену шкаф, Сальварес отодвинул в сторону рубашки и снял со стенки шкафа фанеру, прикрывавшую тайник. За ней находился сейф. Введя четырёхзначный код, он достал из сейфа папку с документами и деньги, убрал их в заранее подготовленную сумку и закидал сверху одеждой, чтобы не бросалось в глаза.
— Господин Мирандэл, можете подойти, пожалуйста? — крикнул он в окно, приглашая воспитателя в кабинет.
Сальварес едва заметно поморщился, когда в кабинет вошёл Мирандэл. Рослый, угловатый, с колючей щетиной и пустым взглядом, он совсем не походил на типичного воспитателя. Мужчина слегка покачивался на ходу, будто каждое движение давалось ему с усилием. Тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине, расползаясь по комнате. Он переступил порог и замер, переминаясь с ноги на ногу.
— В ближайшее время ты можешь больше не приходить. Думаю, скоро наш приют прикроют, — на лице Сальвареса мелькнула лёгкая улыбка, которая никак не вязалась с выражением его глаз. — Я подготовил тебе выплаты. Думаю, этого будет достаточно. — Он вытащил из выдвижного ящика стола конверт и протянул мужчине. — Я очень благодарен тебе за помощь.
— Ну, я лишь немного присмотрел за сопляками, деловто, — произнёс Мирандэл со скрипучим голосом. — Это вам спасибо, господин Сальварес. Раз я больше не нужен, могу ли я тогда уйти сегодня пораньше?
— Конечно, конечно. Детям уже пора спать. Вы можете быть свободны, — отозвался Сальварес. Выйдя изза стола, он протянул воспитателю руку и пожал её. — Позвольте, я провожу вас до калитки.
Выпроводив сотрудника, Сальварес закрыл калитку и неторопливо обошёл этажи, проверяя, надёжно ли заперты двери в комнаты детей. Мысленно был далеко отсюда.
Жалко было терять такой доходный «бизнес», но Сальварес не переживал всерьёз: денег он скопил с запасом — хватит до конца дней. «Не нужно быть слишком жадным, иначе за это можно и поплатиться», — подумал он.
Оставалось забрать сумку из кабинета и навсегда покинуть приют. Он поднялся по лестнице, толкнул дверь — и замер. У окна, спиной к нему, стоял незнакомец.
Холодок пробежал по спине, а пальцы предательски задрожали. Внутри всё сжалось.
— Прошу прощения, кто вы и как вы здесь оказались? — произнёс Сальварес, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Прошу прощения. Это ведь вы директор приюта?
— Да, я. Но кто вы? В любом случае, время позднее, и мы закрыты, — выпалил Сальварес.
— Тогда я по адресу, — мелодичный голос эхом распространился по комнате.
Интуиция вопила: «Беги!» Сальварес метнул взгляд вниз — и кровь застыла в жилах. Тень у ног незнакомца начала извиваться, принимая причудливые формы. Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку. Мышцы свело судорогой, по виску скользнула капля пота, а в горле застрял ком.
Он тут же рванул прочь, но ноги будто приросли к полу. Ещё один отчаянный взгляд вниз — и ужас пронзил до костей: ступни буквально срослись с деревянными досками. Боль вспыхнула ослепительной вспышкой — словно каждую кость раздробили на осколки. Тёмные тени сомкнулись вокруг его тела, стискивая всё крепче, вдавливая в пол, выжимая из лёгких последний воздух.
— Ааа Кто вы?.. — выдавил Сальварес. Его голос ломался, дрожал, рассыпаясь на хриплые обрывки.
— Тссс, — Эшуа наконец обернулся и скользнул взглядом по побледневшему Сальваресу. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он неспешно прошёл вперёд и вольготно устроился в кресле, словно это был его кабинет. — Господин Сальварес, я здесь по поручению тех самых детишек, которых вы так охотно сбывали не очень добропорядочным людям. Поначалу я подумывал просто разорвать вас на куски — дело быстрое, незатейливое. Но, оглядевшись, я заметил любопытную деталь. Так что сперва я хочу коечто уточнить.
— Пожалуйста, не убивайте меня! Я всё расскажу! Всё! — голос Сальвареса сорвался на визг. Тень тут же ослабила хватку, и он рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух. Ноги, наконец освободившись от деревянного плена, подгибались, не в силах удержать тело. Сжавшись в дрожащий комок, он зашёлся в рыданиях. — Мне жаль Я больше не буду Прошу, простите
— Довольно, — холодно оборвал его Эшуа. Он лениво прокрутился на стуле, потом опёрся локтями о стол и подпёр голову ладонью. В воздухе повисло тяжёлое, звенящее напряжение. — Меня не интересуют ваши раскаяния. Лучше скажите, кто всем этим заправлял?
— Я я просто отдавал им детей, только и всего! — залепетал Сальварес. — Я не вникал в их дела, правда! Рауль — он отвечал за «товар», то есть за детей. Приезжал раз в полгода, забирал и уезжал. А я лишь готовил их к передаче. Та девчонка пришла впервые. Я её не знаю! Она сказала, что Раулю срочно нужны ещё дети, велела подготовить их прямо сейчас и отвезти на склад — там у них точка передачи. Я отвозил, они забирали. Это всё! Клянусь, это всё, что я знаю!
— Какая ещё девушка? — голос Эшуа внезапно стал острым, как лезвие. От его фигуры начали исходить лёгкие энергии, воздух сгустился, стал вязким и тяжёлым. Дышать вдруг стало невыносимо трудно, словно на грудь положили свинцовую плиту.
— Молодая совсем подросток, — задыхаясь, выдавил Сальварес. — Симпатичная Каштановые волосы, длинные, до плеч Глаза серые. Она пришла, передала информацию и ушла. Больше я её не видел, честное слово! Прошу, пощадите
— Хааа, — Эшуа медленно поднялся изза стола. Звук его шагов эхом отдавался от стен, каждый шаг был чётким и размеренным. Не оборачиваясь, он покинул помещение, оставив за собой гробовую тишину.
***
«Ужасы детского приюта СантоМоника: полицией обнаружена преступная организация».
Заголовки газет будто кричали, пытаясь вместить в несколько строк всю боль и грязь произошедшего. «Директор приюта занимался контрабандой и продажей своих воспитанников. Полиция продолжает расследование». «По предварительным данным, директор приюта Сальварес Матиё пропал. Полиция уже начала его поиски Дети после медицинского обследования были переданы в государственное учреждение, где им предстояло заново учиться доверять миру».
***
Мирандэл наблюдал за кабинетом Сальвареса из удобного кресла в здании напротив. Его лицо оставалось бесстрастным. Вытащив из кармана конверт, он небрежно вытряхнул его содержимое из окна. Купюры закружились в воздухе, словно невесомый денежный дождь.
— Эшуа, ты всё такой же нетерпеливый, — тихо произнёс он. — Словно изголодавшийся зверь, которому бросили кусок мяса. Похоже, Бог Смерти хорошо тебя защищает. С такими манерами тебя до сих пор не поймал небесный порядок. Скоро мы увидимся. Не переживай.
Глава 11: Оде Орун: Подземный мир принимает гостей
Ику лениво потянулся на кровати и провёл рукой по волосам, откидывая в сторону мешающие пряди. Всё тело ныло, словно после марафона, в котором его насильно заставили участвовать: каждый сустав налился свинцом, а мышцы отзывались глухой, тягучей болью при малейшем движении.
Приподнявшись на локтях, он скинул с себя скреплённые листы бумаги. Они соскользнули с одеяла с сухим, неприятным шелестом. Кровать Бога Смерти была усыпана документами: их предстояло изучить, распределить по категориям, подписать, а затем отправить на исполнение и в архив. Листы лежали неровными стопками, коегде загнулись уголки, а на некоторых виднелись торопливые пометки, сделанные его рукой.
— Выспался? — Эшуа протянул ещё не до конца пришедшему в себя Богу Смерти крепкий ароматный кофе.
Ику оторвал пустой взгляд от беспорядка, с усилием вытаскивая себя из вязкого омута усталости. Выражение его лица говорило громче слов. Слегка поморщившись, он принял более удобное положение и плотнее закутался в одеяло — будто пытался спрятаться от реальности в тёплом коконе.
Бог Смерти молча принял кофе, сделал глоток. Ободряющий напиток приятным теплом разлился по телу, прогоняя остатки сонливости, и наконец, заговорил:
— Ты выходил?
— Я же обещал, что не покину пределов загробного мира, пока всё не уляжется. Да и незачем. Твои малыши прекрасно справляются: быстрая доставка свежей выпечки и бодрящего напитка — прямиком в кровать.
Пока Ику пытался прийти в себя, Эшуа ловко собрал упавшие на пол файлы и разбросанные по кровати бумаги, складывая их в аккуратные стопки.
— Не переживай, я с этим разберусь. Как раз будет, чем заняться, пока ты принимаешь «гостей», — ухмыльнулся Эшуа.
Допив кофе, Ику отставил чашку и снова повалился на кровать, кутаясь в одеяло так, что наружу выглядывала только макушка. Тёплая ткань приятно обволакивала, возвращая ощущение уюта, которого так не хватало среди вороха документов.
— Ммм… — Эшуа улыбнулся и похлопал товарища по спине, услышав его приглушённые стенания изпод одеяла.
— Может, мне просто их убить…? — Ику наполовину выглянул из своего кокона, и в его взгляде мелькнул опасный огонёк.
— Нельзя, — тут же мягко, но твёрдо прервал его Эшуа, слегка улыбнувшись. Он слишком хорошо знал этот блеск в глазах Ику — знал, как быстро сдержанная ярость может вырваться наружу. Война с небесным порядком на нынешнем этапе не приведёт ни к чему хорошему. Ику приложил столько сил, чтобы укрыть Эшуа и помочь ему достичь цели, и потому Эшуа никак не мог позволить ему сейчас поддаться порыву и разорвать на кусочки их «долгожданных гостей».
— Ты же знаешь, в случае чего мне тебя не остановить — это твоё царство, — Эшуа чуть наклонился вперёд и облокотился на Ику, не убирая с лица лёгкой улыбки. — Но разве тебе не хочется увидеть, как эти псевдосвятоши начнут стонать и плакать, когда столкнутся с миазмами искажённой эме? Можешь не сдерживаться и развлекаться сколько душе угодно. Я останусь здесь.
Помимо искажённых душ, которых так и манило испробовать хоть каплю могущественной эме Бога Хаоса, Богу Смерти приходилось сдерживать ещё и миазмы мёртвого мира. Хоть в этой комнате Эшуа был в безопасности, Ику для перестраховки никогда не ослаблял бдительности. Он использовал все свои возможности и силы, чтобы Эшуа никоим образом не пострадал в его владениях. Длительное воздействие миазм могло с лёгкостью убить даже небожителей, но на повелителя Ибо они не действовали — у него был врождённый иммунитет.
Мысль о том, что Эшуа останется здесь на весь день и поможет с документами, позволила Ику наконец чутьчуть выдохнуть. Сегодня он встретит небожителей со всей возможной для Подземного мира Оде Орун гостеприимностью — как и подобает Властителю Ибо, Богу Смерти. Эта мысль заставила пробежать по коже знакомый табун мурашек: приятный, почти щекочущий холодок предвкушения.
— Кажется, твоё настроение улучшилось, — тихо заметил Эшуа. Всё это время он внимательно наблюдал за Ику: от его взгляда не ускользала ни одна тень эмоции, мелькнувшая на лице Бога Смерти.
— Тогда мне нужно выглядеть сегодня превосходно!
— Я уже приготовил для тебя ванну с маслами, — спокойно ответил Эшуа, — и зажёг твои любимые сандаловые благовония.
— Да, ты сегодня прямо само очарование, — усмехнулся Ику.
— Кажется, я тебе задолжал, — мягко отозвался Эшуа.
Он и правда был в прекрасном расположении духа и выглядел замечательно. Его эме наконец пришла в равновесие и больше не искажалась рваными всплесками. Цвет лица перестал быть мертвеннобледным, а в яркозелёных глазах поблёскивал живой огонёк. Волосы были собраны в высокий хвост, открывая линию шеи и скул, а свободная чёрная одежда — штаны и кофта с подвёрнутыми рукавами — не стесняла движений, подчёркивая ту лёгкость, которая теперь в нём появилась.
Ику одёрнул себя, только сейчас осознав, что уже несколько секунд не сводит пристального взгляда с Эшуа.
— Со мной всё хорошо, не переживай, — тихо, но уверенно произнёс Эшуа. Он знал эту привычку Ику — бесконечно проверять, всё ли с ним в порядке, искать малейшие трещины в броне. — Ну так что, какие будут пожелания?
— Кхмкхм, — Ику слегка лукаво опустил голову, а через пару секунд поднял глаза и протянул руки. — Отнеси меня. Всё тело ноет. Не хочу идти сам.
Эшуа рассмеялся — искренне и легко. Он обхватил Ику под ноги и за талию и с лёгкостью поднял.
— Как прикажете, ваше величество, — произнёс он шутливо
***
Эшуа поудобнее устроился в кресле за огромным столом. Предварительно он перенёс сюда все документы и теперь тщательно их изучал, приводя в порядок. Ловко сортируя бумаги, он раскладывал их по нужным стопкам, а в углу каждого листа делал краткие пометки и замечания.
Разбор документов не занял у Эшуа много времени: его знаний и навыков вполне хватало, чтобы помочь другу. Но такая возможность выпадала редко. Ику упорно считал, что это место создано специально для того, чтобы Эшуа здесь отдыхал и восстанавливал силы. К тому же он был дотошен до мелочей и предпочитал держать всё под собственным контролем — ему казалось, что только так можно ничего не упустить.
Закончив с последней стопкой бумаг, Эшуа вызвал к себе демонятприслужников, передал им документы и попросил доставить необходимые книги.
За прошедшие столетия некоторые события в его памяти померкли, стёрлись, словно смытые дождём буквы на старой надписи. Именно эта неясность и не давала ему покоя — мысли кружились, цепляясь за обрывки воспоминаний, пытаясь сложить из них хоть, скольконибудь цельную картину.
То чувство, что он ощутил в приюте, было ему знакомо, и дело было не в искажённой эме. Он встречал его раньше, и от этого становилось только тяжелее. В голове всплывал один и тот же вопрос: можно ли считать продажу детей и то, что делали с их телами, своеобразным жертвоприношением? Пространство там было сильно искажено — призвать души, переполненные злобой, не составило труда.
Его не покидало тягостное ощущение, будто события прошлого повторяются, шаг за шагом разворачиваясь по уже знакомому сценарию — словно ктото, старательно переписывал старую трагедию.
***
Зал поражал своей мрачной пышностью. С высоких потолков свисали венецианские люстры: тонкое стекло, искусно собранное в сложные каскады, ловило свет и дробило его на тысячи острых бликов. Они скользили по стенам, вспыхивали и гасли, словно нервные искры, рождающиеся и умирающие в одно мгновение.
Колонны, поддерживавшие своды, были покрыты резьбой: искажённые в муках лица и тела людей словно пытались вырваться из камня, навечно застыв в безмолвном крике. В этих линиях не было изящества — только голая, неприкрытая боль, превращённая в искусство.
Стены, потолок, и полы были выложены чёрным мрамором — плотным, холодным, с тонкими прожилками, похожими на трещины. Поверхность, отполированная до зеркального блеска, отражала дрожащий огонь свечей в канделябрах, по залу, будто медленно плыли призрачные языки пламени.
На возвышении, в самом сердце этого мрачного великолепия, восседал Бог Смерти. Трон был выкован из чёрного металла: прутья сплелись в причудливый узор, напоминающий переплетённые тени, застывшие в вечном танце. Сиденье и спинка трона были обшиты красным бархатом.
Ику не любил пользоваться этим залом. Считал его слишком вычурным, кричащим. Переделать его под себя не доходили ни руки, ни силы — а порой и желания.
Впервые увидев этот зал, Ику подумал, что у его прошлого воплощения был дурной вкус и слишком бурный. Тогда Ику просто закрыл двери и больше не заходил сюда, посчитав, что это место ему не понадобиться.
Однако, именно сегодня, он решил воспользоваться этим залом, чтобы наблюдать сверху вниз на этих своенравных, беспардонных и наглых существ, что возносили себя как богов.
Ику был облачён в роскошные чёрные одежды: ткань — тяжёлая, матовая — ложилась глубокими складками, подчёркивая статную фигуру. По вороту, рукавам и вдоль застёжек рассыпались красные камни. Они напоминали капли застывшей крови и вспыхивали алыми искрами при каждом движении, бросая тревожные отсветы на тёмную ткань. На переносице, красовались изящные очки на тонкой цепочке.
Повелитель Ибо обладал завораживающей, почти пугающей красотой: слегка вьющиеся черные блестящие волосы, были аккуратно уложены на бок. Утончённые черты лица подчёркивали холодную выразительность. Рубиновые глаза мерцали, а алые губы резко контрастировали с фарфоровой бледностью кожи — как капля крови на снегу.
Ику окинул взглядом:
— Добро пожаловать в подземный мир Оде Орун, — произнёс он ровно, без тени улыбки.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов