Наследие. История Джил и Майкла

Мутант падает на Убийцу, но тот быстро вылезает из-под него и садится рядом с тварью.

– Укушен? – спрашиваю у Убийцы.

– Нет. Ты?

– Да, – отвечаю я и встряхиваю головой, пытаюсь отогнать туман. – Я слышу, как Джил зовет меня. – Говорю я, а глаза слипаются. Этот дурман невозможно сморгнуть или развеять. Он сильнее меня.

– Она справится. – Убеждает меня Убийца.

– Нет! – отвечаю я, – помоги ей.

– С ней Рик и Истон.

Не вариант.

– Рик ранен, Истон и себя спасти не сможет, – поворачиваюсь к Убийце и хватаю его за грудки. В глазах троится, я теряю связь с реальностью. Времени осталось мало. – Убийца, это приказ. Она на северо-западе. Метров четыреста от нас. Или около того. – Убийца сжимает мои руки, и я прошу его, уже более тихо. – Верни мне… ее.

Убийца знает, о чем именно я прошу. Он отрывисто кивает.

– Кейт, – рычит друг, не отрывая от меня взгляда, – ты останешься с Майклом. И будь добра, вытащи из него пули.

Через пару секунд Кейт появляется рядом и спрашивает:

– Чем?

– Руками и ножом, – отвечаю я, практически падая на землю.

– Что?

– Я не знаю, ты же медик, придумай что-нибудь. – Говорит Убийца и достает из-за пояса пистолет. – Вот, это тебе, отстреливай любого, кто к нему подойдет. И к тебе.

А дальше меня накрывает темнотой. Так на меня действует яд тварей нового поколения, как огромная доза снотворного вперемешку с наркотой.

Закрываю глаза, которые и так ничего не видят, и проваливаюсь в бездну. С этим невозможно бороться, но на самом закате я слышу выстрел, вроде с той стороны, где должна быть Джил, и отключаюсь окончательно.

Открываю глаза оттого, что Кейт толкает меня и шипит в самое ухо:

– Майкл, Майкл, Майкл!

– Что? – сонно спрашиваю я.

У меня уходит секунда, чтобы вспомнить, какого хрена со мной делает Кейт, и почему я весь мокрый и одурманенный.

– Кто-то идет! – пищит она.

Сажусь и облокачиваюсь о дерево. Вижу, что у Кейт все руки в крови и спрашиваю:

– Достала?

– Да, но я тебе всю спину искромсала. Там не получилось аккуратно и…

– Заживет. Как давно ушел Убийца?

– Минут сорок назад. Я не знаю, часов вы мне не дали и не сказали, когда тебя будить.

Поэтому я вялый как… как Истон. Трясу головой, пытаясь скинуть с себя покрывало дремоты. Но прошло слишком мало времени. В последний раз дурман прошел через два часа. И тогда я спал, а Кейт не шипела мне в ухо о том, что к нам кто-то идет. Она уверена в этом, но не до конца. Может, никого и нет, но она думает, что есть.

– Дай пистолет, – говорю я и протягиваю руку к Кейт.

– Не могу, – шепчет она.

– Почему?

– Я его потеряла.

Даже не буду спрашивать, как именно.

Прислушиваюсь к окружающим меня звукам и отсекаю лишнее. Шелест листьев, перебежки мелких животных, дыхание и сердцебиение Кейт. И слышу, что в нашу сторону действительно идут. Трое. Это мужчины. Скорее всего вооружены до зубов, их поступь тяжела и осторожна.

Они ищут.

Нас.

А точнее, Джил. Она нужна Гриро, как щит. Без нее Майкл сотрет город с лица земли и ему для этого не нужна будет армия. Достаточно вести. Вести о том, что его Джей больше нет.

Собираюсь с силами и встаю на ноги. Смотрю на ближайшие деревья. Ветки достаточно низко, стволы широкие.

– Забирайся.

– Опять?

– Снова, – отвечаю я и провожу ладонью по лицу, но это тоже не помогает. – Это люди, и нам повезет, если они пройдут мимо не посмотрев наверх. Уйти мы не сможем, только шума наделаем, и нас схватят.

Не спешу говорить Кейт, что задерживать нас никто не собирается. Ее сердце и так колотится, словно его завели, а заглушить забыли. Если она узнает, что нас сразу убьют, то окончательно запаникует. А паника – это худший друг патовой ситуации. Скорее, даже враг.

Кейт забирается на дерево, я карабкаюсь на соседнее. Ветки двоятся, голова идет кругом. Слюна тварей, или как мы все называем ее – яд, действует на меня как наркотик. В течение двух часов после укуса я вообще никакой. Ученые из Возрождения уверяют, что для таких, как я и Чарли, каждый укус может стать последним. И судили они это не по моей крови. Я отказался. Ненавижу людей в белых халатах, слишком часто они мелькали перед глазами в моем детстве. Но, по классике жанра, Джил носит именно такой. Безупречно белый халат.

Еле как затаскиваю себя наверх и показываю Кейт: "Тихо". Она вроде как кивает. Прислушиваюсь к приближающимся звукам шагов. Точно люди. Твари так не ходят. Передвижение мутантов хаотичное, а это идеальное. Они идут след в след, дыша друг другу в затылок. К нашему с Кейт счастью ищейки проходят мимо, примерно в трех метрах от нас. Когда я прекращаю их слышать, то достаю рацию и зажимаю канал связи с Убийцей.

– Ты нашел ее?

Тишина.

Стискиваю зубы и сжимаю рацию.

Шипение.

Ответ:

– Нет, я возвращаюсь.

Твою мать!

Зажимаю чистоту:

– Какие-то следы?

Тишина.

Шипение.

Ответ:

– Да. Тело Рика… он мертв. И да, Джил была там. Я нашел пустую обойму.

Тело Рика? Прикрываю глаза и до треска сжимаю рацию. Джей, Ронда, Рик…

Снова зажимаю канал связи:

– Почему ты решил, что там была Джил?

– Это я дал ей пистолет, у Рика огнестрельного не было, только ножи, а у Истона автомат.

Она была там.

Значит, жива.

Обязана быть.

Убираю рацию и прислоняюсь затылком к коре дерева.

Ну и куда ты делась? Черт, Джил, не натвори глупостей. Выживи. Убей, укради, солги, но выживи.

Слышу шаги и сразу распознаю поступь Убийцы – ее практически не слышно. Мы с Кейт спускаемся с деревьев, и я валюсь на землю. Конечности не слушаются. Если собрать мозги в кучу, то можно понять, люди Гриро не нашли Джил, иначе, они бы не рыскали по лесу. Мы им не нужны. Из-за лживого обвинения все города отныне закрыты для нас.

Так гласит буква закона.

Убийство само по себе карается пожизненным заключением, а убийство высокопоставленных лиц, тем более. Если нарушитель закона попадает за пределы города, то он становится изменником, предателем человечества, а им и ворота городов закрыты, и при поимке смерть без разбирательств. Убийца подходит и садится напротив меня. И сверлит взглядом.

– Нам нужно в Хелл, – говорит он.

– Нет. Нам нужно на северо-запад леса.

– Почему именно туда? – спрашивает Кейт.

– Там люди… – начинаю я, но Убийца перебивает.

– Они уже давно не люди.

Кейт начинает расхаживать возле нас, чересчур шумно шлепая по земле ногами.

– Какого хрена? Говорите, куда вы меня тащите.

Смотрю прямо перед собой, и слушаю ответ Убийцы:

– Там есть поселение. Что-то вроде общины. Они не примкнули ни к одному городу и живут в катакомбах, как крысы. Таких много.

– Но это же люди. А люди – это хорошо, – по голосу Кейт понятно, что она сама не уверена в сказанном.

Убийца отрицательно качает головой и, тяжело глядя на меня, говорит:

– Только не эти люди.

– Почему тогда мы туда идем? – настороженно спрашивает Кейт.

Поднимаюсь на ноги и, шатаясь, иду вперед. Нет времени на отдых.

– У них есть автомобильная рация, дальность приема сигнала которой более ста километров. – Все же отвечаю я. – Мы должны кое с кем связаться.

Я должен связаться с тем, кому будет глубоко плевать на букву закона, если по ту сторону баррикад буду стоять я. И это мой названный брат Чарли, родной сын Хантера. В отсутствие отца двадцатипятилетний сын с легкостью управляет городом, и он сможет вытащить нас из окрестностей Креста. Пешком мы до дома не дойдем.

Убийца подстраивается рядом, Кейт возле него, она боязливо выглядывает из-за плеча Убийцы, и поймав мой взгляд, тут же отводит свой. Хотела что-то спросить. Не решилась. На Кейт это вовсе не похоже.

– Хантер запретил иметь дела с общинами и всяким отребьем, только если они сами придут к стенам Хелл, – не слушаю Убийцу и иду дальше, – мы справимся без них.

– Убийца. Это приказ.

В последнее время ему об этом нужно напоминать как можно чаще.

– Твою мать! Да нет ее там! – кричит друг.

– Ты этого не знаешь.

Дальше Убийца пытается меня вразумить, но он не понимает одного.

Я без нее отсюда не уйду.

Эти леса давно стали домом аборигенов, к которым мы идем. Если Джил не у Гриро, и не растерзана мутантами, то она у них. А это место последнее, где ей стоит находиться.

Только не там.

Только не она.

Дорога занимает у нас куда больше времени. Я постоянно останавливаюсь и пытаюсь не вырубиться. Кейт причитает по поводу того, как она испугалась, когда мутант укусил меня, в итоге она начинает ныть, что ее ноги больше не выдержат, и Убийца садит ее себе на спину и продолжает идти, так и не сказав ни единого слова. Когда деревья начинают редеть, он скидывает Кейт со своей спины, снимает куртку и отдает ей.

– Зачем это? – спрашивает она, но вещь берет.

– Там будут мужчины, – говорит Убийца. – Прикройся.

Кейт смотрит на свой наряд. Это джинсы и свитер, на ногах кроссовки. Она уже успела нам рассказать, что услышав стуки из комнаты Джей, решила переодеться, так, на всякий случай. И не прогадала.

– Я, вроде, прикрыта. – Отвечает она, натягивая куртку.

– Недостаточно. – Говорит Убийца.

– Стоять! – приказываю я, заметив повязанную на дереве красную драную ленту, а за деревом стоит кол. На самой его вершине красуется голова давно убитого мутанта. Вонь от нее невыносима, а мухи так и кружат. – Ждем.

Солнце уже встало.

Не проходит и пяти минут, как со стороны поляны идут пять аборигенов. По-другому я их назвать не могу. Чаще всего они полуголые и грязные. У каждого в руках по копью, но это лишь для виду, за их набедренными повязками красуются пистолеты.

Выхожу вперед и, подняв руки, говорю:

– Нам к вождю.

– Эт к какому? – спрашивает тот, что шел впереди.

– Боулман жив?

– Нет.

– Ринита?

– Нет.

– Кто жив?

– Ози и Пут.

– Тогда мне к Ози и Путу.

– Зачем?

– Это я им скажу. Передай, что к ним наведался Майкл из Хелл.

При упоминании Хелл аборигены пятятся назад. Хелл равно Хантер, а его уж боятся даже те, кто никогда не видел. О нем ходит слишком много кровавых легенд, но вся загвоздка в том, что это вовсе не легенды. Некоторые даже не настолько красочны, чем было на самом деле.

– Стой здесь, – приказывает абориген и, тихо сказав своим, чтобы следили за нами и убили в случае надобности, уходит.

Кейт подступает ближе к Убийце, встает за его спину и спрашивает:

– Что у них с зубами?

– Заточили, – отвечает мой обычно безмолвный друг.

– Почему они не примкнули к городам? – интересуется блондинка и еще глубже погружается в куртку.

Убийца молчит, Кейт задает этот вопрос еще пару раз, и я отвечаю:

– Потому что в городах не жалуют тех, кто ест не мертвых.

– Твою мать! Ребята, я, кажется, валю отсюда. – Говорит Кейт и пятится назад. – Нет, точно ухожу. Мне вот этого не…

Убийца хватает ее за руку, останавливает от побега и без каких-либо эмоций, обещает:

– Я не дам тебя в обиду.

– Ты сдурел? Они едят тварей! – замолкает и выпучивает глаза. – А… а людей они едят?

– Нам об этом ничего неизвестно, – отвечает Убийца.

Абориген возвращается и бросает недовольное: "Идем". Оставляем оружие у дерева и проходим мимо воняющей головы.

Я знаю куда мы движемся, но от этого не становится легче. Под землю. В закрытое помещение. Примерно до шести лет, или около того, меня держали в клетках, как опасного зверя. С тех пор я и не переношу закрытых пространств. Ну не нравятся они мне.

Прямо посреди огромной поляны возвышается что-то вроде старого сарая, но это только вход в подземное царство общины. Двое аборигенов держатся перед нами, а трое позади. Пистолеты направлены в наши головы. Кейт жмется к Убийце. Конечно, аборигены уже мысленно раздели ее и сделали все, что их мозг только пожелал. Дело в том, что в таких условиях женщины редко выживают. Последний раз я был тут около четырех лет назад, и тогда на десять мужчин приходилась одна женщина. Спускаемся по каменной лестнице и оказываемся в лабиринте. Вонь невыносимая. Трупная. Этот запах невозможно с чем-то сравнить. В стенах воткнуты факелы. Трижды поворачиваем направо и оказываемся в чем-то наподобии кухни. На огромном деревянном столе лежат большие куски серого мяса. Абориген в одном лишь кожаном фартуке рубит его топором, а, остановившись, облизывает пальцы, что держали тело твари.

– Меня сейчас вырвет, – пищит Кейт, схватившись за руку Убийцы.

– Тут на это даже не обратят внимания, – говорит Убийца. – Не отказывай себе в радостях жизни.

Он еще и шутит. Не понимаю, благоприятно ли Кейт действует на друга или нет. Но действует точно.

Проходим еще один коридор и заворачиваем налево. Эта комната, что-то вроде спальни. Огромной, общей. Насчитываю семнадцать мужчин. Женщин нет. Ни одной. Все взгляды присутствующих направлены на Кейт, которая практически вжалась головой в плечи. Из куртки Убийцы торчит только светлая макушка, но аборигенам и этого достаточно. Они смотрят хищным взглядом сверкающих глаз.

Следующий коридор.

Очередная спальня и снова ни одной женщины.

Вот черт!

Доходим до коридора, который расходится в две стороны. Я слышу, что справа есть мутанты и люди. Прислушиваюсь, но я слишком далеко, чтобы распознать частоту их сердцебиения. Но слышу щебет женщин, они испанки.

Идем налево и, спустя еще два поворота, останавливаемся у единственного места, где есть дверь. Хотя это просто грубо сколоченные доски. Абориген открывает, и мы входим внутрь. Здесь еще больше вони. Двое мужчин сидят на настилах из шкур животных. На одном даже есть штаны. Их бороды достигают груди, а волосы на голове и того ниже. Между ними сидит нагая женщина. На ее шее металлический ошейник, от него идет цепь, ее держит тот, что без штанов. Женщина полностью голая и до невозможности худая. Я не могу определить сколько ей лет. Двадцать? Тридцать? Сорок? Перевожу взгляд направо. Там, как и четыре года назад стоит рация, и она работает.

– Я Майкл из Хелл, – уверенно говорю я. – Мне нужна рация.

Один, тот, что в штанах, поднимается на ноги и, подходя ко мне, подает правую руку:

– Я Пут, а это, – указывает на второго мужчину, – Ози.

Смотрю ему в глаза, перевожу взгляд на его руку, но жать ее не собираюсь.

– Мне нужна рация, – повторяю я.

– Она вон там. Но че я получу за эту огромную услугу? – Пут улыбается и обнажает свои острые зубы. Бросает взгляд на Кейт, и его брови ползут вверх.

– Не ее, – говорит Убийца, и оскал Пута становится еще более хищным.

Начинаю торги:

– Ты мне рацию, я тебе автомобиль и три автомата.

Пут возвращается на место и, садясь, спрашивает у меня:

– Как я слышал, ты помечен. Так ведь?

Я молчу.

– Точно, это ты. У тебя глаза, как у тех, кого пометил зверь, – он перебирает свою бороду, опускает одну руку на голову женщине и треплет ее волосы, словно гладит пса, и говорит: – Мне не нужна машина, лучше открой свой секрет. Как тебе удалось? – Пут подается вперед. – Почему зверь передал тебе силу и в то же время оставил человеком?

Человеком ли?

– Могу сказать одно, поедая их, вы такими не станете, – сообщаю Путу я.

– Но мы становимся сильнее, – хмурит брови Пут. – Но ненадолго. Как продлить эффект?

При упоминании о мясе тварей глаза Пута, как и Ози начинают сверкать. Это конченные наркоманы. У которых есть то, что мне нужно.

– Машина и два автомата, – говорю я.

– Ты же говорил три? – подает сиплый голос Ози.

– Говорил. Но вы упустили это предложение.

Пут подается вперед и старается казаться грозным:

– Согласны на три автомата и две машины, ну и красотку золотоволосую тоже нам оставь.

– Машина и один автомат.

– Пут, да брось ты! – вскрикивает Ози. – Ты просрешь все! – поворачивается ко мне и говорит, – мы согласны.

Не спрашивая их позволения, прохожу к аппарату и нахожу частоту Креста. Удивительно, но она молчит. Гриро притаился. Связываюсь с Хелл, а точнее напрямую с Чарли.

– Чарли, это Майкл, отправь две машины к общине у стен Креста. Туда же положи автомат и два комплекта оружия. Еду и воду на пятерых.

– Принято, – большего Чарли не говорит, но мне отрадно слышать его голос.

Снова зажимаю канал и подношу рацию к губам:

– Это должно быть доставлено за три часа.

Ответ Чарли неизменен:

– Принято.

Отключаюсь и стираю из памяти аппарата линии Хелл и Креста.

Оборачиваюсь назад, спрашиваю у Пута и Ози, прислушиваясь к их сердцам.

– Мне нужно посмотреть камеры. Те, где вы держите пленных.

– Нет, – отвечает, Пут. – Кого-то потерял?

– Девушка. Двадцать лет, длинные волнистые волосы, синие глаза, рост метр шестьдесят четыре.

– Не. Такую не находили, – отвечает Ози, расчесывая себе живот. – Если б видал такую, точно б запомнил.

– Покажи клетки. – Приказываю Путу.

Если она в клетке, я выпотрошу их.

Пут внимательно смотрит за моим лицом и в итоге отрывисто кивает:

– Идем.

Преодолеваем коридоры, и чем ближе мы оказываемся к месту заточения, тем сильнее я сжимаю зубы. Я не слышу ее сердце.

Заняты всего две клетки. Подходим к пленным. Тут три женщины, старик и ребенок. Смотрю в угол, земля там, словно круги по воде. Кто-то там недавно сидел. Или давно. В другой клетке двое мутирующих тварей.

Джил здесь нет.

Выходим наверх и ждем машины. Пут остается с нами, как и десять его мясоедов.

Кейт подходит ко мне и, выглядывая из куртки, спрашивает:

– Мы же не оставим людей в клетках? А женщину в ошейнике? А Джил?

Я ей не отвечаю и слышу вдалеке звук моторов. Через десять минут приезжают три машины. Одну машину и автомат я отдаю аборигенам. На второй уезжают люди Чарли, в третью садимся мы. Убийца располагается на переднем сиденье, я за рулем, а Кейт сзади. И пока мы отъезжаем от катакомб, Кейт заваливает меня вопросами о Джил, о пленных и аборигенах.

Но я не слушаю ее и направляюсь в сторону Хелл. Одна и та же мысль не дает мне покоя. Аборигены слишком просто отпустили нас.

Глава восьмая

Джил.

Спустя пару часов хождения по лесу, мой пыл становится меньше. Значительно меньше. Если меня не убьют люди моего отца, или это отныне люди Гриро, если не съедят твари, то меня прикончит инфекция от ран на стопах или обезвоживание. Кажется, что я выплакала всю жидкость. Голова тяжелая. Веки опухшие. Я их, конечно, не вижу, но чувствую.

Где-то вдалеке встает солнце, и я надеюсь, что день будет самым теплым за последнее время. Сил практически нет. Останавливаюсь и сажусь на упавшее дерево. Кладу рядом с собой пистолет и нож, вторым отрезаю штанины пижамы, рву ткань на лоскуты. Осматриваю ноги. Ужас. Несколько порезов, а вот тут, чуть ниже большого пальца и вовсе камешек застрял. Закусываю губу и достаю камень. Наматываю на кровоточащие ноги импровизированную обувь, вставляю ножи в так называемые ботинки, беру пистолет, страдальчески вздохнув, встаю и иду дальше.

Судя по мху, рано или поздно я выйду из леса. Мысли носят меня где попало, но я стараюсь думать о чем угодно, но только не о маме. Если начну предаваться слезам, то стану более уязвима, чем есть сейчас. Пробирает озноб. Сейчас лето, но блуждание по лесу в промокших футболке и коротких шортах не способствует согреванию.

Где остальные? Почему Майкл не пришел, когда я его звала? Не мог. Другого ответа нет. Несмотря на то, что наши отношения немного в раздрае, я знаю, он меня не оставит. Я надеюсь, что Кейт и Истон с Майклом, с ним безопаснее.

Неожиданно раздается шипение.

Замираю, сжимаю пистолет двумя руками и кручусь в разные стороны, мечусь в неизвестную мне мишень. Никого не вижу. Рация снова шипит. Я слышала этот звук с детства и ни с чем его не спутаю. Как можно бесшумнее иду в сторону звука. Прислоняюсь спиной к дереву и размышляю. Хорошо, если там Майкл, Истон, Убийца или Кейт, но что, если там люди Гриро? Смогу ли я выстрелить в человека? В того, кого знаю всю жизнь? Мне выстрел в тварь дался не так легко, как хотелось бы, а тут я могу повиснуть в прострации и тогда… лучше не думать, что будет тогда. Собираю свою храбрость, беру немного у мамы и выглядываю из-за дерева.

О, Боже!

Истон. Увидев его, чуть не падаю в обморок. Парень стоит в профиль ко мне и убийственным взглядом смотрит на рацию. На его плече висит автомат. Истон еще раз зажимает кнопку на черном приборе, тот шипит. Парень прикрывает глаза и поднимает голову вверх, словно молится или гневается на кого-то свыше.

– Истон. – Зову я, и он резко оборачивается.

Я боюсь, что он – это видение, которое сейчас растворится, и я снова останусь одна.

– Джил, – неуверенно произносит он.

В его взгляде что-то не так. Истон растерян.

Да плевать на это. Хромая на обе ноги, подхожу к нему и крепко обнимаю. Он обнимает в ответ, тяжело вздыхает и говорит:

– Рация сломалась. Я не могу выйти ни на один канал.

Я так рада, что он жив! Еще сильнее прижимаюсь к Истону и чувствую облегчение. Я благодарна. Благодарна, что эта ночь не забрала и его тоже. Повинуясь секундному порыву, отстраняюсь от парня, смотрю в глаза, перевожу взгляд на губы, снова приближаюсь к нему и целую. Поцелуй выходит легким и даже немного неуклюжим. Истон не ожидал этого от меня. В наших отношениях инициатива всегда на его стороне.

– Ты знаешь где выход из леса? – спрашиваю я.

– Деревья становятся ниже, а значит, рядом поляна. Еще немного пройти, и все будет отлично.

Отлично уже не будет, но я об этом не говорю. Медленно идем по лесу, Истон держит меня за руку и рисует круги большим пальцем на моей холодной коже. Спохватившись, останавливается, снимает с себя футболку и отдает мне. Видимо, он спал в этой футболке и спортивных штанах, а вот когда успел надеть ботинки, непонятно. Отдала бы что угодно за обувь.

– Мне жаль. – Говорит он, и я просто киваю в ответ.

Он пожимает мою руку, я повторяю его движение.

И мне жаль, но это ведь ничего не исправит. Не хочу говорить о маме, она и так сидит в моих мыслях, и от этого я становлюсь не сконцентрированной, рассеянной, уязвимой.

– Как тебе удалось спастись? – спрашиваю я, переступая через муравейник.

– Вообще никого не встретил. Забежал в лес, оказался один. Просто шел и шел. Звал тебя и даже Майкла, ведь его слух совершенный, но, никого не найдя, пошел на север. Я думал, что ты с ними и поэтому был более-менее спокоен.

Его голос полон грусти, и я решаю подбодрить его.

– Мы живы, а это чего-то да стоит.

– Да.

Солнце взошло, и теперь лес не кажется таким жутким. Зеленые деревья, низкая трава.

– Джил, я хотел сказать… – начинает Истон, но не договаривает, он наступает на ловушку, уходит под землю, резко дергает меня за руку, и мы вместе падаем вниз. Больно ударяюсь головой. Перед глазами маячат черные мушки.

– Истон. – Зову я, но он не откликается. Открываю глаза и смотрю наверх. На самом краю осыпающейся ловушки стоит… человек? Вроде да. На нем старые лохмотья, а волосы скатаны так, словно их никогда не мыли и не расчесывали. Человек улыбается, и я вижу его зубы. Они как у акулы – острозаточенные, а потом он подносит к губам трубочку и, дунув в нее, отправляет в меня дротик. Он врезается в кожу на животе, и я нащупываю его, чтобы убрать, но картинка начинает ехать еще больше. Я больше не понимаю, где верх, а где низ. Где моя рука, а где только ее иллюзия.