Алексей Ю
Рядовой неандерталец

Рядовой неандерталец
Алексей Ю

Что, если вы попадёте в отдаленное прошлое? Вы не мастер исторического фехтования, не ролевик-реконструктор и не спецназовец-выживальщик, а самый простой человек. Вы не знаете язык, не владеете оружием, и ваши знания об окружающем мире ограничиваются учебником истории пятого класса. Ваши шансы на выживание равны нулю. Сможет ли выжить отделение мотострелков в первобытную эпоху, населенную кровожадными хищниками и свирепыми дикарями, когда боезапас на исходе, а на носу сибирская зима ледникового периода? Борьба за выживание сержанта Соболева и его сослуживцев покажет вам истинную картину суровой жизни наших далеких предков.

Содержит нецензурную брань.

Алексей Ю

Рядовой неандерталец

Неандерталец

Книга 1. Дикость

Пролог

Погожим субботним утром в июне 1986 года Александр Александрович Соболев, простой учитель истории средней общеобразовательной школы, собирался на дачу. Участок в дачном кооперативе «Педагог» он получил осенью, перед этим почти три года кооператив согласовывал вопросы, получал резолюции и занимался прочей бюрократической волокитой. Соболеву участок достался неважный – на отшибе кооператива, с каменистой почвой, одной своей стороной прижатый к скалистому склону сопки. Тем не менее, наличие дачи для советского учителя, если уж не предмет роскоши, то во всяком случая отличное подспорье в семейном бюджете в виде самолично выращенных овощей, и книжку членства дачного кооператива Соболев получал с большой радостью.

Собрав нехитрый скарб, термос и бутерброды, Соболев добрался до автобуса и через сорок минут пыльной тряски в пригородном ЛИАЗе добрался до своих шести соток. В этом году они с супругой решили не садить огород, и все свободное время Александр Александрович занимался строительными работами. Первым делом обнёс участок забором из горбыля, в мае успел построить деревянный туалет. В планах стояло строительство летнего домика, для этих целей была оставлена заявка на выдачу ссуды, а пока, дожидаясь решения банка, Соболев подготавливал место под фундамент. Хотя для огородничества его участок подходил мало, место было на удивление живописным. Благодаря возвышенности, из окон будущего дома открывался панорамный вид на реку, за которой зеленели заливные луга, а дальше за ними темнел силуэт леса, в общем, «места отличные, воздушные места».

Достав припрятанную в куче горбыля лопату, начинающий дачник принялся рыть канаву под опалубку, чтобы заложить фундамент будущего дома и места для тяжелого и безрадостного отдыха в нерабочее время. Каменистая земля копалась с трудом, лопата то и дело звякала об камни, при этом больно отдаваясь в стопу. Как часто бывает при выполнении тупой механической работы Соболев в мыслях находился в другом месте, думал о своей работе в школе, о несостоявшейся кандидатской диссертации, в связи с ранней женитьбой и необходимостью заработка. Работая лопатой, он невольно и с ностальгией вспоминал студенчество и археологическую практику. Внезапно глаз «зацепился» за небольшие камешки странной формы. Заинтересовавшись, Соболев поднял один такой камешек и покрутил его в руках. Для абсолютного большинства людей это был бы обычный кусок гравия или щебня, но для историка и человека, не раз побывавшего в археологический экспедициях, камешек выглядел подозрительно, было похоже на то, что грани осколка имели искусственное происхождение. Чья-то рука произвела отщепы, пытаясь превратить природный камень в орудие труда или в оружие – наконечник стрелы или копья. Покопавшись у себя под ногами, Соболев насобирал еще с десяток подобных камней. При более тщательном осмотре он окончательно убедился, что перед ним так называемые нуклеусы – отходы, получаемые при производстве каменных орудий. Осколки, отщепы, забракованные заготовки… Соболев будто опьянел от столь неожиданной находки, и им тут же овладел охотничий азарт, такой же, какой овладевает рыболовом, вытягивающим на берег крупную рыбу, или охотником, у которого на мушке долгожданная дичь. В течении еще получаса Соболев ползал на коленях, руками перебирая комья земли и мелкие камушки, наконец, с трясущимися от волнения руками он выложил на чистую доску все свои находки: всего удалось найти двадцать четыре предмета, пока еще не артефакта, но уже явно со следами искусственной обработки. Присев и закурив, Соболев окинул взглядом окружающую местность, теперь уже не со стороны дачника любителя, но с точки зрения профессионального историка и археолога. Место было вполне подходящее для стоянки первобытного человека, в нем крепла уверенность в том, что удалось обнаружить следы жизнедеятельности именно человека первобытного. Рядом была вода. Сопка, у подножия которой он сейчас находился, каменным обрывом срывалась в реку и обнажала богатое месторождение камня, кроме того, возвышенность давала превосходный обзор и доминировала над окрестностью. Сразу припомнилась древне китайская поговорка: «строя себе дом, смотри на соседа, дорогу и воду». Река дает прекрасную возможность разнообразить мясной рацион рыбой, птицей, земноводными, к тому же, реки во все времена служили транспортными артериями, а хороший обзор позволял издалека увидеть недружелюбных соседей.

Подстегиваемый профессиональным азартом, Соболев решил незамедлительно пробить несколько шурфов. Близость находок к поверхности земли, всего-то около полуметра, позволяла сделать выводы о небольшом культурном слое благодаря, возможно, эрозии почвы, и потому Соболев не стал углубляться далеко, сделав несколько колодцев в метр глубиной. Но больше ничего найти не удалось. Тем не менее, нуклеусы однозначно говорили о том, что в этом месте первобытный человек изготавливал орудия труда. Возможно, тут не было постоянной стоянки, возможно, это временная мастерская, но историк верил, что земля тут хранит немало сюрпризов. Тем временем начинало смеркаться, и Соболеву пришлось с большой неохотой поспешить на автобусную остановку, чтобы не опоздать на последний автобус. Дома он быстро помылся, переоделся и принялся составлять план местности, на котором отметил места находок, а также перспективные места первоочередных раскопок. Ему не терпелось поделиться радостью с кем-либо, но жена не особо впечатлилась рассказом о находке, ее больше заботила мысль о том, что теперь будет с их огородом. В мыслях она уже разбила участок на грядки, запланировала клумбы и место под теплицу, теперь же ее воображение рисовало бородатых мужиков с лопатами, которые раскапывают ее стройные грядки с капустой, а вместо клумбы с цветами – огромные кучи камней и прочего доисторического мусора.

Всю ночь Соболев не спал, ворочался с боку на бок – заснуть так и не получилось. Несколько раз вставал и курил в форточку, мыслями он был на своем участке. Кое-как дождавшись утра, сразу же помчался на дачу. Звонить в институт он пока не стал, так как было воскресенье, и поэтому решил провести еще несколько проб самостоятельно. На месте он составил уже более тщательную карту местности и схему предстоящих раскопок, отметил места вчерашних шурфов, места обнаружение нуклеусов, описал толщину культурных слоев. Еще вчера он заприметил огромный булыжник размером с автомобиль, лежащий чуть поодаль, и решил копнуть прямо возле него. Сразу же на глубине около полуметра Александр Александрович наткнулся на кусок кости. Отбросив лопату, он руками начал аккуратно убирать землю, после аккуратных манипуляций из земли был освобожден бивень мамонта. Если бы в этот день Соболев выиграл лотерею, то это, несомненно, не принесло бы столько радости и восторга как эта кость, пролежавшая в земле несколько тысяч лет. Подобного рода находки не редкость на территории Сибири, а в Якутии даже находят неразложившиеся туши мамонтов, которые прекрасно сохраняются в условиях вечной мерзлоты, но на этом бивне он четко увидел вырезанный орнамент – косые параллельные друг другу насечки. Это не просто кость погибшего животного – это артефакт. Этот бивень добыл и украсил человек, живший здесь несколько тысяч лет назад. Соболев понял, что сегодня – это его день Икс, сегодня он откопал свою Трою, как когда-то Генрих Шлиман. Этот бивень – палочка туберкулеза, обнаруженная однажды Кохом; это земля, уведенная впередсмотрящим матросом «Санта Марии» осенью 1492 года. Он сорвал куш, выиграл Джек Пот. К этому дню готовила его судьба, к нему он готовился и шел всю жизнь. Сегодня – это поворотный момент в его карьере и жизни.

В течении дня Соболев определил границы будущего раскопа. Снял дерн и продолжил поиск. К вечеру ему удалось найти еще несколько костей, зуб шерстистого носорога, а также несколько каменных изделий: наконечники копий, каменные рубила, скребки. Все находки находились в геометрическом порядке относительно друг друга, было очевидно, что когда-то это место носило сакральный характер, и Соболеву удалось найти, какое-то ритуальное подношение или место погребения, хотя человеческих останков пока видно не было.

Это открытие носило если не мировой характер, то региональный уж точно. Известие об открытии стоянки древнего человека учителем средней школы всколыхнуло ученые круги Советского Союза. Сам Соболев активно принимал участие в сформированной экспедиции и последующих раскопках. Не без его участия участок, теперь уже бывшего дачного кооператива, был оформлен как археологический памятник, а дачи было решено перенести ниже по течению реки, и учителя, получив компенсацию за вложенные труды, остались в целом довольны. Это незаурядное событие кардинально изменило жизнь простого учителя истории. Его пригласили преподавать в родной ВУЗ на кафедру археологии. Через два года Соболев Александр Александрович защитил кандидатскую диссертацию и был уже доцентом кафедры. Впоследствии он совершил еще не одно научное открытие, но находка на дачном участке стала жемчужиной его карьеры. Все найденные артефакты хранились теперь в качестве экспонатов в местном краеведческом музее и были снабжены соответствующей табличкой и черно-белыми фотографиями, где удачливый археолог позирует с лопатой в руках. Только один артефакт не предстал перед взором общественности – это была лопатка оленя. Соболев вообще никому не показывал ее, а хранил дома в сейфе, бережно завернутой в брезент вместе со старой двустволкой. Соболев по натуре был скептиком. И хотя в последнее время были очень популярны всевозможные эзотерические вещи, в моду входили экстрасенсы, а журналы пестрели рассказами очевидцев об НЛО и снежном человеке, Соболев, будучи человеком от науки, во всю эту ахинею не верил. Он даже не читал астрологические прогнозы, которыми увлекалась его жена, и поэтому, когда между найденных им костей мамонта он обнаружил непримечательную кость – лопатку какого-то млекопитающего, не смог поверить своим глазам. На лопатке, потрескавшейся и пожелтевшей от времени, были вырезаны буквы, причем не какие-то знаки или символы, а вполне себе современные буквы русского алфавита, которые образовывали слова и четкие предложения. Надпись буквально гласила следующее: «Я жив, здоров и счастлив. Сын Миша». Такой анахронизм поставил бы в тупик любого человека, и Александр Александрович долго ломал голову над этой загадкой. Он выстраивал предположения о том, что его находка – это чья-то злая и глупая шутка, и все это не более чем фальсификация. Но все специалисты сходились во мнениях, что вещи подлинные возрастом около тридцати тысяч лет, а проведенные в Москве экспертизы этот факт подтверждали. Можно было подумать, что захоронение мог обнаружить кто-то раньше него и подбросить эту злополучную кость, но сделать это так филигранно, не нарушая при этом культурных слоев, было невозможно, да и не было в этом абсолютно никакого смысла. Так что свою странную находку Александр Александрович не показал никому, даже жене. Хранил он ее дома, и вечерами подолгу рассматривая начертанные буквы под большой лупой. Со временем думать об этом он перестал, а через два года жена родила ему первенца. Назвали мальчика в честь прадеда Михаилом.

Глава 1.

Взрыв.

«Армия – не просто доброе слово, а очень быстрое дело».

Армейский локальный мем

Пробуждение было не приятным, громкий пронзительный звонок проник в сонное сознание, в само сновидение. Снилось в этот раз какая-то компьютерная игра, не то шутер, не то аркада, и раздавшийся звонок сначала как-то вписался в сюжет сновидения, но его продолжительность и назойливость стала разваливать сон, и, в конце концов, выкинула в реальность младшего сержанта срочной службы Михаила Соболева. За год службы Михаил так и не привык к армейскому подъему в шесть утра. Сегодня, казалось, что вот только он закрыл глаза, как раздался этот громкий и бесконечно несмолкающий звук. К удивлению, наручные часы показывали три часа ночи, тут же заорал дежурный по роте:

– Рота подъем!!! Боевая тревога! Получаем экипировку и оружие!!

Выругавшись про себя, Соболев судорожно начал надевать брюки, китель и берцы. Бойцы торопливо получали экипировку. Соболев привычными движениями одел броник, разгрузку; прицепил к ремню флягу, саперную лопатку, штык-нож, противогаз – знаменитый «слоник». Через плечо нацепил скатку из плаща-палатки. Молодые нервно одевали вещмешки и на загривок плащ ОЗК, действовали они не так быстро, но в отведенные нормативы укладывались. Венцом экипировки служил «дедовский» шлем стальной армейский СШ-40, в таких касках еще Берлин брали. Не все еще инновации докатились до российской глубинки, так что приходилось служить в том, что было, хорошо еще, что не застали «юдашкинскую» форму. Построив перед оружейкой в одну шеренгу личный состав, взводный остался доволен внешним видом солдат и 101 взвод по очереди, отлаженно (сказывались многочисленные тренировки) получил вооружение – АК47- М с четырьмя снаряженными магазинами.

Плац в ночном свете фонарей поблескивал, спрыснутый июньским ночным дождиком. Было свежо и прохладно. Сонливость быстро прошла, хотя большинство солдат зевали с распухшими ото сна рожами. После быстрой поверки на плацу удивительно быстро появился командир части полковник Белоногов. После традиционного: «Смирно! Равнясь!» – начальство с красными глазами не менее традиционно поприветствовало лающим басом не особо разборчиво: «Здравствуйте товарищи!» Товарищи также не разборчиво и басом пролаяли: «Здравия желаем товарищ полковник». После чего полковник стал доводить диспозицию до рядового и младшего начальствующего состава, как всегда, по-военному косноязычно. Причиной ночной тревоги послужило ЧП, произошедшее в области. Группой не установленных лиц было совершено нападение на спецтранспорт, и при этом было похищено совершенно секретное оборудование. По всей области объявлена чрезвычайная ситуация, и части округа приведены в боевую готовность. К операции также привлечены спецподразделения по антитеррору и ФСБ. В целом, было понятно, что поспать сегодня уже не придется, а придется куда-то ехать и где-то несколько часов бессмысленно проторчать или еще хуже проходить.

– Значит, сейчас повзводно загружаемся в транспорт и следуем к месту выполнения боевой задачи, понятно, да?

Слова паразиты «значит» и «понятно» Батя, как за глаза называли командира, вворачивал постоянно и не всегда уместно, например: «Кому не понятно, я объясню, понятно, да?» Молодые офицеры, кому еще служба не отбила чувство юмора, доводили информацию, непременно и глубокомысленно используя эти самые «значит» и «понятно, да». Сам Соболев, будучи командиром отделения, частенько употреблял эти заимствования с самым серьезным лицом только уже в обратном смысле: «Не понятно, нет», чем вызывал усмешку у взводного молодого лейтенанта Зайцева.

Молодые, как положено по сроку службы, загружали в кузов ящики с боекомплектом. Нескладный конопатый Сидоров, не удержал свой конец ящика и тот всем своим весом припечатал ногу лейтенанта – лейтенант взвыл в голос.

– Что-то хрустнуло и завоняло – вполголоса прокомментировал остроумный Соловьев, однако засмеяться никто не решился.

– Сидоров!!! – заорал раненый лейтенант, – тебе с твоей фамилией летать надо!! А ты ящик удержать не можешь, рукожоп!!!

Сидоров вытаращил глаза и промямлил извинения:

– Я больше не буду, тащ летенант! – такое, по-детски глупое, и неуместное извинение вызвало уже не сдерживаемый хохот у всего подразделения.

Через час после погрузки колонна военной техники двигалась на юг от расположения части к месту проведения операции. Взвод мотострелков мерно покачивался в кунге 131-го. Лейтенант Зайцев, которого в узком кругу переменного состава называли незамысловато и не иначе как Зайцем, проводил инструктаж.

– Значит так, стоим в оцеплении на местности. Прикрываем перелесок в указанном квадрате, наша задача никого не впускать и не выпускать. Преступники вооружены и особо опасны. Передвигаются в пешем порядке. Количество точно не известно, пять – шесть человек. Стрелять на поражение сразу, как только появятся в поле зрения. Ни в какой контакт не вступать, к раненым и убитым не подходить – ждать специалистов. По имеющейся информации появление этих упырей в нашем квадрате маловероятно и не ожидается. Так что стоим и ждем, пока террористов замочат в сортире… и по домам. Вопросы есть? – И сам же ответил – Вопросов нет

Где этот указанный квадрат, кем и кому он был указан – понятно решительно не было, а спрашивать про это было не комильфо. Но вопрос, собственно, возник у ефрейтора Мещерякова и, надо сказать, вопрос закономерный, хотя и глупый, особенно для старослужащего. С Мещерой, то есть с Виктором Мещеряковым, они были одного призыва, и дослуживали уже последний месяц.

– Товарищ лейтенант. А сколько стоять?

– От забора до обеда. Стоять столько, сколько потребуется. Еще вопросы есть?

Ехать было еще часа два-три, если верить Зайцу, и младший сержант Соболев погрузился в мысли. Миша за срок службы научился спать в любой ситуации и положении, не получалось спать только стоя, хотя в роте и такие мастера были. Машину покачивало, но несмотря на это, заснуть, или хотя бы просто подремать под шум мотора, никак не получалось. Давило предчувствие чего-то не хорошего. Чувство гнетущее, не понятное и похожее на голод. Над головой все отчетливо услышали шум работающих лопастей пролетающего над ними вертолёта. «Тут однозначно что-то не так» – подумалось сержанту. «С какой бы стати поднимать такие силы ради пяти – шести человек, будь они хоть до зубов обвешаны автоматами… да еще и вертушки».

– Товарищ лейтенант. Что за террористы такие, если всю королевскую рать на уши подняли из-за них?

Лейтенант смачно зевнул во весь рот:

– Даа… видать не простое оборудование накрылось. Я не большего твоего знаю, они- нас, мы – вас, вы – матрас. Все как обычно.

Было уже светло, когда машина миновала блок пост и свернула с трассы на проселок, колонна проследовала дальше. Теперь их ЗИЛ 131 двигался в сторону от трассы, видимо, в указанный чьей-то мудрой, руководящей рукой, квадрат. Езда по проселочной дороге сразу разбудила всех, кто спал или пытался спать, теперь только оставалось пытаться усидеть на жестких деревянных скамейках вдоль бортов. Машина весело подпрыгивала на ухабах, и солдаты со свирепыми лицами нелепо подлетали на своих сидениях. Больше всех доставалась сидящим около выхода, в том числе и молодому командиру взвода. Что бы не потерять лицо перед подчиненными, лейтенант прошел поближе к кабине и поменялся местами с одним из бойцов.

Рядом с Соболевым, по обыкновению, сидел ефрейтор Мещеряков и вполголоса рассказывал ему какую-то историю из своей гражданской жизни. Михаил сквозь шум не мог разобрать его слова, но делал вид, что ему интересно, кивал головой и иногда понимающе улыбался. Напротив сидел Максим Кузнецов, он любовно зажав между колен свой пулемет, и, надвинув кепи на глаза, казалось дремал. Коренастый, мощный, надежный и немногословный, он прочно ассоциировался у Соболева со своим пулеметом. Михаил помнил, как в первый месяц своей службы Макс разбил нос одному старослужащему, а второго отправил в глубокий нокаут. «Деды» решили поживиться сигаретами у «духа» и вечером поджидали его в умывальнике, где, собственно, Макс и дал им «прикурить». Конфликт удалось замять без привлечения командования, но с тех пор ни один «дед» не решался сломать Кузнецова. С краю сидел виновник утреннего происшествия с ящиком и ногой лейтенанта – рядовой Сидоров. Опытный военнослужащий без труда может определить военного человека или простого гражданского, который впервые одел военную форму, по одному внешнему виду. На человеке, который отслужил хоть сколько-нибудь долго, форма смотрится ладно, и вид у него в целом молодцеватый и подтянутый, на салаге же форма сидит как на корове седло. Так что такое не хитрое, казалось бы, умение, как носить одежду, тоже требует определенных навыков. Служил Сидоров совсем недавно, это было заметно даже по тому как нескладно топорщилась на нем форма, он с тоской смотрел на проплывающий за бортом машины пейзаж. Было заметно, что он не притерся еще к службе и остро скучал по дому. Одного призыва с ним были братья-близнецы Хусаиновы Муртаза и Рамиль. Они постоянно держались вместе и во всем помогали друг другу, впрочем, как и было положено братьям, тем более близнецам. Соболев не успел еще как следует их узнать.

Отделению Соболева место для выполнения боевой задачи досталось ничем не примечательное. Проселочная дорога, не понятно куда ведущая, метрах в ста параллельно дороге располагался лесной массив. Дорогу и лес разделяло поросшее редким кустарником и довольно высокой травой поле. Зайцев выдал последний инструктаж:

– Значит так, Соболев. Распредели людей вдоль дороги. Твой участок отсюда и полкилометра восточнее. Я со вторым отделением нахожусь в километре от вас на севере. – и для убедительности показал рукой почему-то на запад. «У кого-то из нас двоих определённо топографический кретинизм» – непроизвольно подумалось Михаилу.

– Машину оставим в пределах видимости. Гражданских лиц и прочих грибников и отдыхающих тут нет и быть не может. Все проезды в этот район перекрыты. Не спать, не ссать и не курить. Смотри в оба. Контакт маловероятен, но не расслабляйся. Задача ясна? Выполняй.

– Так точно! – отрапортовал Соболев, ему было всё предельно ясно, он уже мысленно расставил стрелков и пулеметчика.

Командир хотел по-молодецки запрыгнуть в кузов транспорта, но ушибленная нога лишила его этой возможности, и он с позором сел в кабину и укатил на «север».

Распределив людей цепью вдоль проезжей части с дистанцией метров в пятьдесят, Соболев обратился к пулеметчику Максиму Кузнецову. Максим, так же как и Мещеряков был старослужащий. Всего их – дембелей на отделение было трое и на них в основном лежала задача воспитания великовозрастных оболтусов – салаг, недавно начавших тянуть лямку срочной службы.

– Макс, где думаешь поставить пулемет?

– Да чё тут думать? по центру и поставим. Вон пригорок не большой с кустиком видишь?

Действительно, небольшая возвышенность позволяла контролировать большую часть перелеска, и сектор стрельбы был, как говориться, что надо.
>