– Ты, Плаха, ты, – поторапливает с каждым словом наглеющий Данила.
– Писатель, – отвечаю, смотря на него в упор и чувствуя, как кровь приливает к ушам.
Птаха морщит губы, с трудом сдерживая улыбку.
– И что, большими тиражами издаёшься? Как ты сказал, твоя фамилия?
– Данила, – вмешивается Птаха как раз в тот момент, когда понимаю, что загнан в угол и единственным выходом из неприятного вопроса будет применить физическую силу. – Раньше ты был интересным, хоть и молчал… А сейчас скучный какой-то, хоть говоришь без умолку.
Воздух вокруг столика пропитывается молчанием и гитарной музыкой так плотно, что становится тяжело дышать…
Приносят мороженое и кофе.
– Скучный? – Данила в задумчивости ковыряет угол стола. – Так это потому что счастливый… Помнишь ведь, счастливые всегда говорят о пустом, вызывая скуку и зависть у случайных?
Птаха морщится.
– Я счастлив, да, – пытаясь убедить, повторяет Данила. – В жизни, оказывается, ничего кроме жизни и нет. Я это наконец понял и теперь наслаждаюсь каждым новым днём. Вот ты от меня ушла, и пришла боль. Но ведь это жизнь, и я ей безумно благодарен, что она подарила мне такое чувство. Или вот сейчас… Сижу за столиком с девушкой, которую люблю, только раньше я мог её обнять, поцеловать, прошептать какую-нибудь забавную бессмыслицу на ушко, а теперь она чужая… Здорово ведь! Спасибо жизни за контраст! Настоящее счастье в палитре эмоций! Я скучный – да! Но оттого, что наслаждаюсь жизнью! Счастливей некуда! Спасибо тебе за это, Господи!
– Ты извини, – обращается он ко мне, его глаза под очками набухают влагой, но слез нет, – после того, что я сказал, я не должен сидеть с вами…
Хочется накинуть удавку на каждое произнесённое им слово. И душить, душить…
Он встает и направляется к выходу. Смотрю на её тягостную задумчивость… Она оглядывается, вскакивает и бежит за ним.
Подхожу к барной стойке и заказываю пачку сигарет. Бармен напоминает, что уже давно не торгуют, но угощает сигаретой…
Возвращаюсь на место – смотрю на кофе, делал пару глотков…
Казалось бы, бросил курить, а теперь борюсь с тягой к пачке. Внутренний спор идёт, но вдруг что-то щёлкает, и пусть ты пытаешься убедить себя, что курить не стоит, сигарета уже в зубах…
Узкий проход к двери, влажный питерский воздух… Щелчок зажигалки, дым чешет лёгкие, успокаивая душу…
Веха 4. Паладин, Чайковский и красота в сравнении
…За порогом парень приблизительно моего возраста. На нем яркая летняя брезентовая куртка в красно-синий крупный ромб, спутанные в дреды грязные волосы, гладковыбритое загорелое лицо и блеск в огромных чёрных зрачках, от которого мне делается дурно.
– Ну, ты даёшь ваще! – произносит он с восторженной улыбкой.
– Вам кого? – тихо спрашиваю, борясь с вновь подступившим чувством тошноты.
– А тебя как звать? – наклоняет голову набок, рассматривая меня.
– Не понимаю…
– Папашу моего из-за денег ёбнул?
Темнеет в глазах, кажется, что с силой вдавливают во что-то мягкое и вязкое.
– Что?.. – спрашиваю неохотно подчиняющимся голосом.
– Слу, дай войду?
Сторонюсь, он проходит в номер и закрывает за собой.
– Второй раз за тобой закрываю…
Стоит ко мне вплотную, обдавая горячим дыханием, что-то неправильное в этой короткой дистанции между нами.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: