Истории, рассказанные после полуночи

Александр Егоров

Истории рассказанные после полуночи

Рассказы

г. Салават

2026 год

Погрузитесь в мир, где реальность теряет свои очертания, а ночь становится проводником в бездну кошмаров

В сборнике «Истории, рассказанные после полуночи» ночь оживает новыми красками, а привычные вещи оборачиваются жутким наваждением. Здесь ангелы сходят с ума, зеркала хранят тёмные тайны, а древние легенды обретают плоть.

Каждая история — это портал в измерение, где грань между явью и кошмаром размыта, а истина может оказаться страшнее любых вымыслов. Автор мастерски переплетает психологическую драму с мистикой, создавая атмосферу, от которой кровь стынет в жилах.

Вас ждут:

Психологические триллеры с неожиданными поворотами

Мистические истории о потусторонних силах

Городские легенды, основанные на реальных событиях

Фантастические рассказы с глубоким философским подтекстом

Для тех, кто не боится заглянуть за завесу привычного мира и встретиться лицом к лицу со своими страхами. После полуночи реальность становится зыбкой, а кошмары обретают власть над разумом. Готовы ли вы ступить за эту грань?

Когда ангелы сходят с ума

Порою, судьба так перетасует карты в колоде жизни, что с великим трудом понимаешь, где кончается явь и начинается сон…

Мистер Гарольд Сэммерс не спеша прошелся по своему кабинету на ходу снимая смокинг и небрежно бросая его на спинку кресла. Нервным движением Сэммерс открыл бутылку бренди и, налив полбокала, залпом осушил его. Волна жара обожгла горло и разлилась приятным теплом по всему телу. Он закурил сигару, с наслаждением втягивая в себя аромат дорогого табака и плеснув еще бренди, взял бокал и подошел к открытому окну.

За окном была уже глубокая ночь. Нагоняя настойчивую сонливость, она обволакивала своим прохладным дыханием все живое, находящееся в парке, вокруг дома семейства Сэммерсов.

Постепенно этот воздух, наполненный тягучим звуком цикад и мерцающим светом миллионов звезд, вливался вовнутрь кабинета, заполняя собой каждый уголок…

Гарольд стоял и курил, не обращая внимание на все это. Даже сон обходил его стороной, не в силах пробиться к подсознанию сквозь невидимый барьер мыслей, роящихся в его голове.

Этот день, был явно, не лучшим днем в его жизни. Переосмысливая все происшедшее, Сэммерс пришел к выводу, что кто-то там, на верху, среди облаков, задался целью превратить его существование в кошмар. Все достижения прошедших лет, все цели на упрочнение своего положения в обществе, где не терпят слабаков, пошло крупными трещинами, в любую минуту готовое развалиться и похоронить его под своими обломками. Компания по производству минеральных удобрений, главой которой был Гарольд Сэммерс, уже несколько месяцев находилась на грани банкротства. Все попытки, как-то выйти из этой ямы, не давали результатов, пока не появилась возможность заключить контракт на довольно выгодных условиях с одной из посреднических фирм. Но сегодняшнее подписание бумаг, из-за какой-то мелочи, не состоялось. Сэммерс был в ярости. Разогнав всех своих компаньонов, он плюнул на все и поехал к Кэтлин Фердисон, к услугам которой прибегал, чтобы расслабиться и снять напряжение вне дома.

Ее не оказалось дома, хотя Гарольд с утра договаривался с ней о встрече. Подождав с полчаса в машине, он решил остаток дня провести в казино, о чем и пожалел, через некоторое время. Проигранные двадцать пять тысяч оказались последней каплей в потоке неприятностей этого дня. Казалось, хуже уже быть не может, но он ошибался.

Злой на себя и на все вокруг, морально опустошенный, Гарольд вернулся домой. И теперь стоя у открытого окна, пытался найти выход из тупика, в который его загнали стечения обстоятельств.

Звук открываемой двери вывел его из этого состояния. Он резко обернулся. Перед ним в халате, поверх ночной рубашки, стояла его жена. Гарольд вопросительно посмотрел на нее и собирался уже наговорить каких-нибудь гадостей, но осекся и в страхе отшатнулся. Что-то жуткое блуждало в глубине ее зеленоватых зрачков. Сэммерс лихорадочно искал хоть какое-то объяснение ее присутствия здесь, в такое время и в таком виде.

– Э-э-э… что случилось? – наконец выдавил он из себя, остановив свой взгляд на родинке на ее правой щеке.

Она ничего не ответила, и пауза молчаливой неизвестности затянулась.

Гарольд следил за тем, как его жена бесшумно передвигается по кабинету, с каким-то диким интересом рассматривая предметы мебели.

Наконец, закончив свое бесцельное блуждание, она опустилась в кресло за рабочим столом Гарольда.

Сэммерс хотел вновь заговорить, но она, вдруг, сама подняла на него глаза и смерив нехорошим взглядом, достала что-то из кармана халата и положила это на стол. Он узнал этот предмет. Это был браслет, который он подарил Кэтлин Фердисон год назад. Три больших рубина, как капли крови сверкали на золотом обруче.

– Мне кажется, эта штука тебе знакома, – голос мисс Сэммерс был как гром среди ясного неба. Стакан с недопитым бренди упал на мягкий ворс ковра.

– Может, ты объяснишь, наконец, что происходит? – Невнятная речь Гарольда сейчас больше походила на хрип умирающего, но с каждым новым словом он обретал все большую уверенность. – Почему я должен признать эту вещь? Кстати, где ты ее взяла? Я не помню, чтобы у тебя был такой браслет…

– Как где? Тебе ли это не знать, Гарольд! Впрочем, если ты запамятовал, я тебе напомню. Сегодня мне его подарила одна дама, та, что содержит косметический салон на Крайт-Стрит, перед тем, как отправиться прямиком в ад. – Она говорила это таким тоном, как будто речь шла об обычном подарке на рождество. – Она просила передать, что будет тебя там ждать… С нетерпением…

Сэммерс почувствовал, что волосы на его голове зашевелились. Все поплыло перед глазами. Стены, то сходились, перекрывая доступ воздуху, то разъезжались в разные стороны и тогда он ощущал себя маленькой песчинкой в бескрайнем просторе Великой Вселенной. Красные круги, пульсируя и издавая назойливые, звенящие звуки, носились под потолком. Тупо уставившись на черный зрачок вороненого ствола револьвера Смит-Вессон, неизвестно откуда появившегося в ее руке, Гарольд пытался уловить смысл сказанного ею.

– Ты что, убила ее?.. – Осторожно спросил он, наконец. Трагические нотки в его голосе развеселили ее.

– Ну вот, ты и вспомнил. Конечно, я ее убила, – сквозь истерический хохот выдавила она. – А ты, что думаешь, я должна спокойно смотреть, как ты выкидываешь на ветер капиталы моего отца. И мне надоело быть посторонним наблюдателем твоих хождений по девочкам, на которых уходит большая половина этих денег… Сегодня утром я подумала, а почему бы не положить этому конец…

– Но как ты могла?.. – Неотвратимость всего происходящего постепенно придавала ясность его мыслям. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?.. Тебя же посадят в тюрьму!.. Боже мой, да ты просто сумасшедшая дура!.. Ты…

– Хватит зудеть Гарольд, – она нахмурила брови, будто его слова действовали ей на нервы. – Меня тошнит от тебя и твоих нотаций. Что сделано, то сделано и теперь уже поздно, что-то менять. Да мне и не хочется этого делать. Так намного лучше, не правда ли? Вот только осталось поставить последнюю точку в этом фарсе, выполнив тем самым волю покойной. Я думаю, ты не станешь возражать против этого? Впрочем, твое мнение никого не волнует.

Слушая весь этот бред, Гарольд Сэммерс заметил, как ствол пистолета стал медленно подниматься и замер, нацелившись ему прямо в грудь. Понимая, что сейчас произойдет, он поднял перед собой руки, как бы пытаясь отгородиться от смертельной опасности, и быстро заговорил:

– Послушай, опусти пистолет, – Гарольд обращался к ней, как будто из другого мира, – мира мертвых. Но, тем не менее, еще чувствуя незримую связь с миром живых, он старался как-то оттянуть развязку, и может быть свести все к мировой.

– Ведь ты же не…

Оглушительный грохот и невыносимая боль оборвали речь Сэммерса в самом начале.

– Выстрелю, Гарольд. Еще как выстрелю, – услышал он ее голос прежде, чем еще один выстрел отбросил его к стене, и он сполз на пол, пачкая своей кровью обои.

А револьвер все стрелял и стрелял, выплевывая в податливую плоть маленькие кусочки смерти…

----- ❋ -----

Резкая боль в ребрах вывела его из сонного забытья. Чья-то железная воля с силой отбросила его куда-то в сторону, причем, не в самую лучшую. Слетев с полусгнившего тюфяка и разбрасывая, сложенные в кучу, пустые картонные коробки, он плюхнулся в зловонную лужу. С трудом поднявшись на ноги и держась одной рукой за место, куда пришелся удар ботинком не самого маленького размера, он, как сквозь туман слышал какие-то слова, явно предназначенные ему.

– Убирайся отсюда, кусок дерьма… Теперь я здесь живу, – наконец разобрал он одну из фраз.

Он бросил последний взгляд на место своего недавнего ночлега, где уже разлегся солидных размеров негр. Ничего не сказав в ответ, он поплелся, шаркающей походкой, в ночь, спотыкаясь об кучи мусора и спавших под открытым небом людей, которые, так же, как и он, нашли в этих трущобах для себя последний приют.

На душе было как-то мерзко и недавний инцидент не имел к этому никакого отношения. С такими ситуациями здесь можно было столкнуться на каждом шагу. Что поделаешь, таковы законы этого безумного мира – выживает сильнейший. Скорее всего, такой осадок оставил сон, но он никак не мог вспомнить, что же ему приснилось. Мозг ни в какую не хотел выдавать ему эту информацию. Но состояние было такое, что, где-то там, на задворках мира фантомов и иллюзий, он потерял что-то очень дорогое, от чего зависела его реальная жизнь.

Он не знал куда идет и едва ли понимал, где находится, но одно он чувствовал наверняка – этой ночью он уже не сможет уснуть. Он свернул в сторону Кемп-Парка. Голова его тряслась в такт шагам, плечи сгорблены.

Наконец он вышел на пересечение с тридцать шестой улицей. Здесь желтое марево от автомобильных выхлопов висело, как дымка над тусклым светом мерцающего неона.

Он продолжал идти, натыкаясь на людей (несмотря на позднее время, здесь было очень многолюдно). Его отталкивали, обругивали, а он ни на кого не обращая внимание, устало глядел себе под ноги.

Что-то привлекло его внимание. Он еще не понял, что именно, но в какой-то момент ему показалось, что около сточной решетки тонкий луч отраженного фонаря резанул его по глазам. Он нагнулся, чтобы поближе рассмотреть свою находку. Сердце бешено колотилось в груди, готовое в любой момент выскочить в пробитое отверстие, когда он поднял с мостовой изящный женский браслет, неизвестно как оказавшийся здесь.

Радости от этой находки он почему-то не испытывал, хотя три рубина на золотом ободке стоили кучу денег. Какое-то другое чувство затмевало чувство ликования. Он пытался отогнать свои догадки по этому поводу, но как не крути, истина вырывалась наружу. Это был страх…

Сначала медленно, а постепенно все быстрее, как кадры кино, всплыл его давешний сон. И наконец, он вспомнил все, со всеми подробностями. Как будто кто-то резко отдернул занавес, за которым на сцене шло представление, а в роли главного героя он видел себя. Выронив браслет и издав душераздирающий крик, от которого вздрогнуло полквартала, он побежал, не разбирая дороги…

Ощущение, что на него налетает товарный поезд, сверкнуло у него в мозгу. Он не увидел, что его сшибают, он просто почувствовал, что его сейчас собьют. Хромированная решетка радиатора старого «форда» отбросила его на двадцать ярдов с такой легкостью, будто тело совсем потеряло вес. Ударившись со все силы об фонарный столб, он упал на дорогу. Машине с трудом удалось затормозить в нескольких дюймах от его головы.

Сквозь кровавую пелену, парализующего движения, облака, он услышал, как открылась дверь машины, и торопливые шаги приблизились к нему. Казалось, что это сама смерть, под трубный грохот сошедших с ума ангелов, спешит, чтобы забрать его в свое царство теней.

Цепляясь за тонкие нити, связывающие его с жизнью, он с трудом открыл единственный глаз (второй вытек, не выдержав удара) и… О, боже!.. Судорога пробежала по всему его телу, выдавливая из него последние капли сил. Он затих, глядя широко открытым от ужаса глазом, в пустоту…

Последнее, что он увидел, было лицо женщины с родинкой на правой щеке…

18 июня 2000 года.

Отражение

– Даже не знаю, – мужчина был явно в замешательстве. – Как-то это все неправильно, противоестественно и не логично…

– А жизнь вообще лишена логики, – усмехнулось его отражение. – О какой логике может идти речь, если ты пациент психиатрической клиники, находящийся в состоянии прострации, разговариваешь со своим отражением. Это же полный абсурд.

– Да, но от твоего предложения мне немного не по себе.

– Не по себе тебе уже давно и, если не принять меры этим все и кончится. От того, что предлагаю тебе я, глупо отказываться. По сути, я тебе дарю новую жизнь. Грех не воспользоваться таким шансом.

– Ну, хорошо. И как же мы поменяемся? Ты же за стеклом.

– Это с какой стороны посмотреть, – ответило отражение с нескрываемой иронией. – По мне, так, это ты за стеклом находишься.

– То есть? – мужчина немного опешил.

– Ладно, не парься, – махнуло рукой отражение. – Короче, Серега, закрой глаза и представь, что перед тобой обычная дверь. Твоя задача зафиксировать картинку и просто переступить порог. Да, могут быть побочные эффекты: тошнота, головокружение, возможна рвота и потеря сознания.

– Чего может быть? – Сергей, уже закрывший глаза и подавшись вперед, вдруг остановился и вопросительно посмотрел на отражение.

– Да ничего. Шучу я. Видел бы ты свою рожу, – в зеркале расплылась довольная улыбка. – Все нормально будет. Расслабься, а то напряжен весь, как пружина.

– Шутник, – Сергей неодобрительно покачал головой. Но, тем не менее, закрыл глаза, постоял немного, потом глубоко вздохнул и сделал шаг вперед.

----- ❋ -----

В кабинет доктора Васнецова настойчиво постучали. Немолодой, но еще не совсем старый человек, не поднимая головы от разложенных на столе бумаг, хриплым голосом сказал:

– Да, да, войдите.

Дверь резко открылась и в кабинет почти вбежала старшая медсестра. Несмотря на ее огромный рост и вес двигалась она довольно проворно. Но все же, не рассчитав силы, закрыла за собой дверь слишком громко. Профессор вздрогнул от неожиданности и поднял на нее недовольный взгляд.

– Что вам, Зинаида Андреевна?

– Пациент из 17 палаты пришел в себя и просит поговорить с вами.

– Это тот, который целыми днями не отходил от зеркала?

– Да, он самый. Сергей Голубев. Сегодня стоял, как обычно, потом чихнул и вышел из ступора. Сейчас ждет в коридоре, чтобы вы его приняли.

– Хм… Интересно. Ну, ладно, давай его сюда.

Медсестра торопливо кивнула и, повернувшись, снова открыла дверь. Выглянув наружу, перекинулась с кем-то парой слов и посторонилась, освобождая проем. В кабинет уверенным шагом вошел мужчина средних лет в поношенной больничной пижаме. Его сопровождал, довольно крупных размеров, санитар. Проходя мимо санитарки, пациент смерил ее оценивающим взглядом и лукаво улыбнувшись, обратился к доктору:

– Вы их специально до таких размеров откармливаете или они такие к вам приходят?

– Что простите? – Доктор опешил от такого вопроса.

– Прошу прощения, профессор. - Сказал мужчина, без приглашения усаживаясь в кресло напротив врача и наклонившись к нему, заговорщическим шепотом добавил. – Мы можем поговорить наедине?

Доктор некоторое время смотрел на пациента, пытаясь понять его намерения и оценивая его возможности, а потом молча кивнул и махнул рукой медсестре и санитару, дав понять, что те могут удалиться, но не слишком далеко. Когда дверь за ними закрылась, врач откинулся на спинку кресла и убрал руки со стола, поближе к кнопке вызова, находящейся на подлокотнике кресла.

– Так что вы хотели мне сообщить, больной. – Начал он разговор своим негромким монотонным голосом.

– В принципе, ничего такого, Алексей Степанович, чтобы вы уже не знали. Я просто пришел сказать, что я абсолютно здоров и хочу покинуть это достойное учреждение, как можно скорее. Желательно немедленно.

– Вы серьезно? – Доктор уже начал сомневаться в правильности решения поговорить с ним наедине. Палец уже нащупал выпуклость кнопки.

– Абсолютно. И осторожно с кнопкой, а то случайно нажмете. Мне не хотелось бы оказаться привязанным к кровати.

– Но вы же понимаете, что это невозможно, – пальцы невольно сжались в кулак.

– Почему?

– Вы, еще несколько минут назад, были… Как бы это помягче сказать?..

– Овощем?

– Да, что-то вроде этого. Мы еще должны понаблюдать за вами, а вдруг вы завтра опять отключитесь и будете без памяти торчать у зеркала. Что тогда?.. Молчите? – Доктор с напускным участием посмотрел на своего собеседника.

– Без памяти – это когда ничего не помнишь. А я, помню все.

– Интересный случай, – нотки сомнения в голосе врача резали слух. – Ну, хорошо. Скажите мне тогда, что интересного вы находили, любуясь на свое отражение?

– Я не любовался, я общался… Вы позволите закурить?

– Да, конечно, курите. – Доктор недоверчиво протянул сигареты и спички больному. – Что вы делали? Общались? С кем?

– С отражением, – невозмутимо произнес мужчина, закуривая и с наслаждением выпуская сизую струйку дыма. – С кем же еще. Не с пациентами же, и тем более не со звероподобным персоналом.

– Любопытно, – промурлыкал врач, про себя ставя соответствующий диагноз. – И о чем же вы с ним разговаривали?

– Да, обо всем.

– Простите меня, конечно, Сергей, но мне, как специалисту, хотелось бы конкретики.

– Извольте. Не далее, как вчера мы разговаривали о вас.

– Обо мне?

– Да.

– И, что же вы обо мне говорили?

– Да, так, обсуждали методы вашей практики. Некоторые немного устарели, за рубежом уже так не лечат. Вы мало стали интересоваться научными трудами в области психиатрии. Ну конечно у вас другие интересы появились.

Кстати, на вашем месте, я не стал бы доверять вашему шурину. Это было не слишком мудрое решение.

– Как вы узнали, что у меня есть шурин? – Глаза у доктора расширились и поползли вверх. – Кто вы такой?

– Эй, эй, док, спокойней! Вы побледнели, я думал вас инфаркт хватит. Но нет, вы умрете не так и не сейчас.

– Как же я умру?

– Не думаю, что мой ответ вас порадует. Вы пустите пулю в голову через двадцать минут.

– Какого черта вы тут мелете?

– Правду, но я немного ошибся… Нет у вас шурина… Его застрелили два часа назад, при задержании, во время сбыта пары упаковок амфитомина.

– Что вы несете? Какой амфитомин? – Голос доктора сорвался на крик.

– Тот, что вы ему давали, время от времени, на реализацию.

– Бред.

– Не совсем. Можете позвонить своей сестре. У нее как раз заканчивается обыск. – Добил его ответом Сергей, одновременно гася окурок в хрустальной пепельнице.

Палец доктора нажал на кнопку. В кабинете тут же возник санитар.

– Проводите больного до его палаты. – Не своим голосом проговорил доктор.

Охранник, молча, кивнул, подошел к пациенту, поставил его на ноги, не грубо, но уверенным жестом. На выходе Сергей повернулся, и устало сказал:

– Зря вы меня не выписали, пока было время. Хотя, вы только отсрочили то, что могли сделать немедленно. До заката я все равно выйду отсюда. Прощайте.

Ответом ему была тишина. То ли доктор не нашел, что ответить, то ли закрывшаяся дверь заглушила его реплику.

А через двадцать минут в кабинете раздался пистолетный выстрел…

----- ❋ -----

– Капитан, вы можете уделить мне немного времени?

– В чем дело? Кто вы? – Усталое лицо близоруко пыталось рассмотреть говорившего.

– Прошу прощения, я пациент этого учреждения. Сергей Голубев. Но я не сумасшедший, – быстро внес поправку мужчина, уловив настороженные искры во взгляде. – Я хотел бы поговорить с вами по поводу покойного главврача.

– Вам что-то известно? Только если можно короче. Уже поздно, и я смертельно устал.

– Конечно, я не задержу вас надолго. Вытащите меня отсюда, и вы узнаете то, что знаю я.

– Вы, что шутите? – раздраженно спросил сыщик. – И что же вы знаете?

– Я знаю все. Насколько я понял у вас два мертвых свидетеля, которые были мелкими звеньями в огромной цепи. Повторяю, еще раз, вытащите меня отсюда, и я вам предоставлю подробную информацию по всем интересующим вас вопросам в этом деле.

– Хотелось бы поконкретнее.

– Что же вам всем детали подавай. Извольте. Старший сын покойного доктора, владелец ночного клуба «Мираж» в подвале, которого оборудована лаборатория по изготовлению фальшивых денег. В этом же клубе, да и во многих других, реализуются наркотические вещества из этой больницы. Почти весь персонал в курсе очень многих дел. Могу назвать имена, кто какой имел процент, и за что.

– Довольно. Собирайтесь, вы едете со мной. Сейчас я договорюсь обо всем.

Капитан направился на ближайший пост.

– Я даже знаю, кто платит вам, инспектор, – проговорил ему вслед мужчина, провожая следователя насмешливым взглядом. – Ну и мирок здесь, сплошная коррупция и криминал.

Затем он подошел к зеркалу и некоторое время неподвижно стоял. Потом улыбнулся, помахал рукой своему отражению и направился следом за сыщиком, который уже, что-то доказывал дежурному. Отражение помахало рукой в ответ и замерло, задумчиво глядя вслед своему двойнику. А затем, спохватившись, что задержалось дольше обычного, исчезло…

2 октября 2013 года.

Охота

Бежать! Мне надо бежать! Пока Они еще лишены возможности выстрелить. Пока стая двуногих не успела насладиться, своей победой. Влево? Да влево! Они не заметят. Они не смогут меня заметить. Сейчас, вот только Они ослабят внимание. Есть!!!

Бежать! Бежать! На свободу! К детенышам! К волчице! Стоп! Нет, мне нельзя бежать к ним. Я приведу преследователей в свое логово! А это хуже смерти! Куда бежать? Что там впереди? О нет! Проклятье! Лай?! Собаки! Только не это!!!! Собаки – это плохо. От них не спрячешься. Направо. Надо бежать направо. Вглубь леса. Овраг. Точно, там есть овраг. Неглубокий, конечно, но он сможет задержать охотников. Быстрей! Быстрей!

Что за ерунда?! Тихо. Стало совсем тихо. Они отстали?! Нет, это обман. Они не могут. Они уже не смогут сделать этого. Собаки Им этого не позволят. Я знаю, что это такое – охота. Она не первая в моей жизни. Хотя, кажется, последняя. Запах смерти очень ощутим. Но нужно сделать все, что в моих силах. Все, ради того, чтобы выжить. И поэтому мое тело уже не мое. Кровь во мне движется в два раза быстрей. Я не бегу, я «лечу» над землей. Я все могу! Я есть сила, первобытная и первозданная! И лес мне поможет.

Куда Они пропали? Может мне остановиться! Да! Мне нужна передышка. До оврага близко совсем, так что можно передохнуть. Как я устал. Как болят мои лапы. Мне нужен глоток воды. Здесь где-то рядом должен быть родник. Нужно найти его.

Неужели Они отстали? Их нигде нет! Вода! О! Как я хочу пить! Быстрей! Надо быстрей бежать!

Что это? Засада?! У воды. Они ждут меня около родника. Надо быстрей бежать отсюда. Бежать, пока Собаки не… Все! Поздно! Опять погоня. Собаки все чуют, все слышат. Как же так? Почему я раньше не почуял Их. Ну конечно, это Их работа. Они лучше. Они этим живут. Проклятая жажда. Это все жажда, она затмила все мои чувства.

Как же я устал. Нет больше сил. Они все ближе. Собаки почти догнали меня. Но нет. Я так просто не сдамся! Вперед! Во имя Нее и детенышей! Ради семьи я должен выжить! Жить! Как я хочу жить! Залп! Они стреляют! Пули. Маленькие куски смерти. Со всех сторон пули. Они хуже собак, они убивают. О нет! Нет! Нет! Нет! Это конец!

Пули повсюду: слева, справа, сверху. Ох! Больно! Как больно! Зацепили правый бок! Боль. Невыносимая боль. Впрочем, это только царапина! Это еще не конец, хотя бежать стало труднее! Что это? Ага, вот и овраг! Ну, что же, еще поборемся. А вот и Собаки. Хотя пока только одна. Ну, иди сюда. Хрр!!! Ага, скулишь?! Ты просто щенок супротив меня. Я волк. Хозяин леса. Я, а не Ты – человеческий выкормышь! Жизнь в неволе отупляет и делает слабым. Ты наглядный пример. Я – раненый и уставший еще жив, а Ты – холеная ищейка корчишься в собственной крови.

А вот и товарищи твои! Попробуйте догоните! Прыжок! Овраг хоть и не слишком широкий, но потребовалось потратить очень много сил. Плохо! Очень плохо! Силы просто таят на глазах. Хорошо, хоть Собаки отстали.