Истории, рассказанные после полуночи

Я – Исполнитель (История двойного заказа)

Поезд «Архангельск – Москва», постепенно замедляя ход, останавливался. Скрип колес по рельсам и грохот вагонных сцепок говорили о том, что длительное путешествие по бескрайним просторам России подошло к концу. Столица распахнула перед приезжающими свои по-утреннему холодные объятья. Впрочем, мой разум был далек от каких-либо романтических сравнений по этому поводу.

Сквозь окно вагона первого класса я, уставшим и лишенным эмоций взглядом, рассматривал перрон Ярославского вокзала. Вокзал, Москва, люди – все было так же, как и в любой мой приезд сюда. В сценарии ничего не менялось. Суета, неразбериха и шум.

Резко вздрогнув, поезд, наконец, остановился. Пассажиры дружной толпой повалили из вагонов. Мне торопиться было некуда. Зачем спешить, когда до назначенного часа уйма времени. Допивая остывший чай, я натянул кожаную куртку. Затем, проверив содержимое и, продев руки в лямки, повесил на спину рюкзак. Бейсболка и солнцезащитные очки завершили мои сборы. Все лаконично, быстро и просто.

Не скажу, что всегда, но я любил путешествовал налегке. Все, что было мне нужно умещалось в обычном рюкзаке, а остальное, в чем возникала надобность, можно было купить. Выйдя в тамбур, чисто из вежливости, кончиками губ попытался ответить на улыбку проводницы. Спустя секунду я, без сожаления, покинул вагон.

Оказавшись на перроне, мне пришлось остановился возле стенда с потертыми афишами. Привычным движением достал из внутреннего кармана куртки пачку «Парламента» и закурил. Я не был заядлым курильщиком, просто сигарета очень часто помогала собраться с мыслями и давала время осмотреться, не привлекая к себе чужого внимания.

Несмотря на раннее утро здесь было очень многолюдно. Это и понятно – приезжие, встречающие и просто праздношатающиеся. Вокзал, есть вокзал, тут в любое время полно народу.

Глубоко втягивая едкий дым, я внимательно следил за каждым, кто попадал в мое поле зрения. Иначе нельзя. Не исключено, что за мной могут следить. В поезде я все проверил, но в большинстве случаях меня начинали «пасти» на вокзалах. Любой из тех, кого я видел мог оказаться человеком из конкурирующей организации. Например, вон тот мужик у газетного киоска. Его глаза случайно или нарочито задержались на мне дольше обычного. Нет, показалось. Это не было паранойей, все было в порядке вещей. Недостаточная осторожность иногда приводила к провалу операции. Обнаружить «хвост» напрямую входило в мои обязанности. Я был спец в таких вопросах и не разу еще не ошибался.

Продолжая курить, я несколько раз настораживался, фиксировав не совсем обычное поведение кого-то из снующих людей, но вскоре терял к ним интерес. Нет, здесь не было никого, кто бы мной интересовался. Даже полицейский патруль прошел мимо, не удостоив меня вниманием. Но расслабляться, пока не выполню задание, все же не стоило. Конкуренты редко, когда не вмешивались.

Постепенно перрон пустел. Загасив сигарету, и бросив окурок в рядом стоящую урну, я уверенным шагом направился в помещение вокзала. Он сразу же окутал меня своей духотой, с целой симфонией запахов. Преследуя все ту же цель – засечь слежку, я побродил по залу ожидания. Минут через десять я зашел в кафе и купил чашку еле теплого кофе и подсохший бутерброд по вкусу напоминающий кусок картона. Поглощая все это, совершенно не обращая внимания на вкус, я продолжал изучать входящих и выходящих людей. Неужели все пройдет гладко? Совершенно ничего подозрительного. Даже как-то странно.

Дальше, не меняя своей тактики, я направился к камерам хранения. Сделав несколько кругов среди рядов железных ящиков, я наконец подошел к ячейке номер 3. Накрутив ручками шифратора нужный мне код открыл дверцу. Внутри лежали две фотографии и кейс необычной, удлиненной формы. Прочитав на обороте одной из фотографий информацию о месте и времени операции, я засунул их в карман, и вытащив кейс, уже не оглядываясь, быстро зашагал к выходу.

Привокзальную площадь, сквозь сизую дымку выхлопных газов, уже пригревало солнце. День обещал быть, если не жарким, то теплым.

На стоянке такси я сел в старенькую Вольво.

– Куда едем? – Пожилой таксист вопросительно смотрел на меня.

– На Пречистенку.

– Хм… Куда именно?

– Все равно. Хотя, если не трудно, высади возле Академии Художеств.

– Лады, – кивнул водитель, заводя мотор и выезжая на Краснопрудную. – По делам или просто так к нам?

– В командировку, – мне не совсем понравилось это «К НАМ…» Звучало так, как будто «ПОНАЕХАЛИ…» Ну, вот как они определяют кто свой, а кто приезжий?

– Понятно.

Разговор не клеился. Получив на свои стандартные вопросы мои однозначные ответы, таксист хмыкнул и вскоре отстал от меня. Я вздохнул с облегчением и расслабленно откинулся на заднем сиденье. Мне нужно было подумать.

----- ❋ -----

Место было выбрано удачно. Чердак старинного дома, слуховое окно, не слишком высоко от уровня мишени, солнце за спиной – просто идеальные условия для стрельбы. Единственный минус – голуби, но тут уж никак. Без голубей в моем деле ни один заказ не обходился. По какой-то не понятной причине они могли появиться в любой момент проведения операции, но появлялись обязательно. Ничего с этим обстоятельством поделать было нельзя, поэтому приходилось просто приспосабливаться. Я даже иногда их подкармливал, чтоб вели себя спокойно и не мешали работе.

Я был Исполнителем, так называлась моя профессия, призвание, хобби – называйте, как хотите. Мне это нравилось. Нравился процесс изучения целей, подготовка, выбор места, обстоятельств, оружия. Я был одним из лучших. Исполнитель шестого уровня в нашей организации считался профессионалом. Я мог поражать практически любые цели с максимальных дистанций. Все равно как, в упор, с противоположной стороны улицы, из-за угла даже из движущегося автомобиля. До седьмого уровня – высшей строчки, мне не хватало только одного навыка – поражать обе цели одним выстрелом. Я не оговорился, именно обе цели. Цели всегда должно быть две и поразить их нужно было практически одновременно. Контора, на которую я работал, была организацией серьезной, и соответственно заказы поступали высокого уровня сложности. Здесь не гнались за популярностью, хотя известность у нас была огромной. Нас не узнавали в лицо, конечно, это было бы глупо, но о нас знали практически все. Контора славилась своей исполнительностью и результативностью.

Как я уже говорил выше – способы поражения целей могли быть различны, это не регламентировалось, обязательным было лишь два условия – точно в сердце и обе цели с минимальным промежутком времени. Поражение одним выстрелом считалось высшим пилотажем, за него заказчики даже премию накидывали, сверх ранее оговоренной суммы. Но все же без накладок не обходилось. Бывало поражение только одной цели, вторая уходила. Бывало, когда вторым выстрелом поражалась повторно та же цель, или совершенно другой человек, внезапно очутившийся на линии стрельбы. Увы, что сделано, то сделано, исправлению такие ошибки не подлежали. Но в таких случаях заказ не оплачивался, и проштрафившийся Исполнитель терял рейтинг, а это отражалось на его последующих заказах.

Я посмотрел на часы, рабочий день подходил к концу, цели должны были встретиться как раз напротив моей позиции, на противоположной стороне улицы.

Я не обманулся в прогнозе – на улице стояла довольно жаркая для мая месяца погода. На прохожих был минимум одежды, следовательно, задача несколько облегчалась. Никаких тебе бронебойных наконечников и усиленного оружия. Стандартный набор вполне способен обеспечить выполнение задания. Часы пикнули. Все – время. Мельком, еще раз глянув на фотографии, освежая память, я занял позицию. Первую цель я обнаружил практически сразу. Она появилась в пределах видимости, и я начал её вести. Да, цель была девушкой, и довольно красивой. Мне даже немного взгрустнулось. Но воли чувствам я не дал. Просто продолжал её отслеживать. А вот и цель номер два. Идет навстречу первой. Изготовка. Дистанция сближения 20 метров. 15… 10… 5… 3… Выстрел! Я не стал дожидаться попадания, мгновенно подготовился ко второму выстрелу. Прицелился. Краем глаза я обозначил – первая цель поражена. Точно в сердце. Она остановилась как вкопанная, изменилась в лице, глаза стали какими-то грустно-красивыми… Я ждал именно этого момента. Я знал, что все эти изменения увидит и цель номер два. Так и случилось – он (это был парень) увидел. Шокированный он открыл рот, возможно хотел позвать на помощь или что-то ещё, но увы, не успел… Выстрел! Вторая стрела ушла в полет, едва не задела голубя, вспорхнувшего после первого выстрела, прошла мимо рогов проезжающего троллейбуса, проскочила под носом какой-то старой бабульки и попала ему точно в сердце. Всё! Дело сделано, работа выполнена. Шеф будет доволен. Да, конечно, не одним выстрелом, но и так неплохо. В конце концов, одним выстрелом – это всего лишь выпендреж. Главное же не экономия боеприпасов, а точность и результат.

Я, довольный проделанной работой аккуратно сложил лук и колчан со стрелами в кейс, замаскировал свои белые крылья на спине курткой и рюкзаком. Теперь можно двигаться дальше – работы еще много.

Перед тем, как покинуть чердак я посмотрел в слуховое окно и ухмыльнулся. Парень и девушка оживленно беседовали на противоположной стороне улицы. Хмурая бабка прошла мимо них и что-то пробурчала. Чистая работа. Контора «Купидон» выполнила очередной заказ.

18 января 2015 года.

Сказ об Иркуйеме

«У многих народов распространено представление, что Медведь прежде был небесным существом, наделённым божественными качествами, но позже спущен небесным богом на землю за ослушание, чтобы карать грешников. Считалось, что задранный медведем человек – грешник. Нередко бог и сам мог принимать образ Медведя, когда хотел показаться людям на земле.»

(Поволжские легенды о Керемете).

Широки и необъятны просторы России. Мне по роду своей деятельности приходилось побывать в самых различных ее уголках. От сухих южных степей до покрытых вечным льдом районов Заполярья. И в каждом месте, где ступала моя нога ощущалась какая-то усталая нежность, безмолвность затаенной печали. Не понятная для многих бескрайность и безбрежность. Но особый колорит моим путешествиям придавали истории, рассказанные местными жителями и случайными людьми с которыми пересеклись мои дороги. Настолько ярко они переплетались с природными особенностями и жизненным укладом, что поневоле приходилось задумываться над тем, что доля правды во всех этих сказках, поверьях и легендах все же есть.

Сидя, после длительного перехода, на поваленном дереве возле костра, я слушал одну из таких баек, которую не спеша мне рассказывал яркий представитель коренных жителей, старый охотник Ногат или, как мы все его называем – дед Назар. Мы с ним уже не первый раз встречались. Во время геологических разведок он был у нас постоянным проводником. Великолепный следопыт, охотник, даже не по призванию, а по крови, в которой перемешались корякские и казачьи корни. За те два года, что мы с ним не виделись, он сильно сдал. Постарел, осунулся. В глазах уже не было того озорного блеска. Я с жалостью смотрел на него сквозь взлетающие искры, то разгорающегося, то опадающего костра и ловил каждое слово из его истории, которая казалась мне все невероятней и невероятней.

– Взглянув на него кровь застывает в жилах и человек замертво падает. Иркуйем страшный зверь, ростом намного выше самого крупного медведя. Это таинственное чудовище, о котором мало кто из белых людей слышал. А встречается он и того реже. Даже многим корякам не доводилось видеть его следов. Не скажу, что они не рады этому. Шаманы и те боятся Иркуйема. И все же он существует.

– Слушай, дед Назар, а почему Иркуйем? Что за имя такое странное?

– У него много имен: Иркуйем, Акле, Кайнын-Кугхо. Иркуйем значит "Волочащиеся Штаны". Оно и понятно, задние ноги у него короче, чем у обычного медведя.

– Разве такое возможно?

– Раз говорят, значит возможно. От обычного медведя еще можно скрыться. Если рядом есть крутой склон, то лучше бежать по склону прямо вниз. Медведь под уклон бежать не сможет. От Иркуйема не убежишь. А уж стрелять в него вообще не советую. Мне еще дед мой наставления давал: «Не стреляй в медведя с короткими задними ногами – это Иркуйем. Если убьешь его, можешь забыть о покое – духи начнут преследовать тебя и не отстанут, пока не погубят. Старого кайнына1 можешь стрелять. А на Иркуйема при встрече и смотреть-то нельзя. Надо сразу же уходить обратным следом».

– Мистика какая-то.

– Может и она самая – мистика, только старики считают, что даже встреча с этим медведем не сулит ничего хорошего. Если повторно прийти на то место и опять повстречаться с ним – жди беды. Насчет последнего можешь даже не сомневаться. Правда, есть у него и более уважительное имя – Кайын-Кутх, то есть Медведь-Бог. Так его местные называют.

– А сам то ты его видел?

– Раз с тобой сижу и разговариваю значит не видел. Как рычит слышал. Да и следы... Но это потом уже, когда закончилось всё. Вовремя тогда наши, подоспели. Спасибо Айыыне, а то так бы и помер я там. Я после этого почитай год ходить не мог и не слышал ничего. Единственно, что помню на тот момент – подходит ко мне Айыына и что-то говорит, руку мою тянет. А я, Степаныч, веришь – нет, не то, что встать, пошевелиться не могу. Ну мужики то подсобили, подняли. Волокут меня, а я мордой в землю. Головы поднять не могу. Все, как в тумане, но следы я все же увидел. А следы то здоровущие. Коль тебя, Степаныч, подле того следа положить, так в аккурат половина тебя бы и вышла.

– Ну, ты, дед ври, да не завирайся. Загнул – половина. У страха, говорят, глаза велики, слыхал?

– Слыхал. Отчего же не слыхать. Да вот только около того следа Сенька, главарь их и лежал. Царствие ему небесное, хотя дерьмо человек был. Его там половина то и лежала. Куснул Иркуйем его значится. Вот как. Как куснул, так половину и оттяпал. Оно и понятно, здоровущий зверь то. Да и подельники его, те, что с ним были, тоже того. Никого в живых не осталось. Мужики их собирали ходили. По кускам. Только мало, что нашли. Пожрал видать.

Старик рассеяно похлопал по карманам, вытащил старую самодельную трубку и кисет с махоркой. Ловкими движениями морщинистых, но еще крепких пальцев, набил ее. Затем потянулся к костру, выудил тлеющую ветку, подул на неё, подкурил и шумно выдохнул.

– Пожрал он их, Степаныч. Как пить дать. Да я-то слышал, как они орали. А стреляли то как. Ой, что ты! Я такой пальбы отродясь не слыхал. Мне потом Айыына рассказала сколько гильз они там собрали. Полста будет, если не больше.

– А гильзы то зачем собирали?

– Да потому что место это чистое должно быть. Нельзя там грязи всякой валяться. Всё там убрали, ничего не осталось, даже крови. Вместе с землёй унесли. Надо так значит.

Дед смачно плюнул в сторону от костра, матюгнулся.

– Это они его хотели пукалками своими завалить? Его! Дурни, да и только. Говорил ведь им. Не на зверя идёте. На Хозяина. Ему твоя пулька что слону дробина. Не слушали. Хохотали всё. Мол стращаю я их. Чтоб не ходили значит.

– А почему хозяин? Медведь, да и медведь. Ну большой только очень. Может мутант какой?

– Сам ты, Степаныч, мутант. Слово то какое выдумал. Я же тебе говорю – Хозяин он медвежий. Все медведи от него пошли. Дети они его. Вот как. А если не веришь, так у любого местного спроси. Они тебе пояснят, расскажут. Я-то в этом не особо разбираюсь. Я больше по охоте да по рыбалке.

– И как же они от него пошли, родил он их что ли? Тогда это медведица какая-то получается. – Я хохотнул, довольный своей шуткой.

Дед осуждающе посмотрел на меня, хмыкнул.

– Дурень ты, Степаныч. Вроде грамотный, институты кончал, а не слышишь, чего тебе люди говорят. Давай хохочи. Те вот тоже хохотали, да только нет их больше. А коли увидел бы ты его, так и конец тебе был бы. Я-то почему живой остался? Да потому что глаза закрыл, нельзя смотреть на него. Понимаешь? Даже смотреть! А ты ржёшь сидишь. Давай хохочи, только смотри чтобы Он тебя не услышал. А медведица он или медведь какая разница? Он Бог. Древний как эта земля. Как горы эти. У богов всё иначе. Сам то я не видел, а коряки поговаривают что сумка у него на животе есть, как у той кенгуры. Слыхал про такую?

– Слышал.

– Так вот, в той сумке он первого медведя и принёс сюда, откуда-то. Видать откуда он сам. И таскал он его по землям пока не нашёл место хорошее для него. Потом только отпустил, а затем ещё принёс. Так медведи и получились. Вот как. Так что сиди. Кумекай. А я спать пошёл. Ночь уже совсем. Да и ты особливо не засиживайся, вставать до свету.

Старик кряхтя поднялся и побрёл к зимовью, что-то бормоча и хмыкая.

Я ещё долго сидел у затухающего костра и думал над рассказом старого охотника. Каких только историй не услышишь в этом забытом, далеком от цивилизации крае. Перед моими глазами проплывали картины. Я видел бандита Сеньку со своими отморозками. Как они сначала уговаривали старика, потом угрожали ему, потом забрали его дочь Айыыну, только бы он вывел их к Темному озеро. Старик долго убеждал их не ходить туда. Ведь именно там, по рассказам, живет Бог коряков – местного народа Камчатки. Их Тотем. Тот, которого называют Иркуйем. Гигантский, неимоверно свирепый медведь. Ровесник мамонтов. Да и медведь ли он, кто знает? Кто может рассказать о нём? Неизвестно.

Так же неизвестно зачем понадобилось Сеньке идти именно туда. Хотя я думаю особого секрета тут нет. Место запретное, а такие места чаще всего ассоциируются с кладами.

Я видел в отблесках костра, как Айыына убежала от своих мучителей, подняла родню своего отца. Как была погоня. Только не успели они поквитаться с Сенькой. Как сказал дед Назар, чёрные души бандитов навлекли гнев Иркуйема. Кровавая была охота. Добычей в ней оказались сами бандиты. Все шестеро. Старика монстр не тронул, только обнюхал, но и этого хватило, чтобы он стал инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Такого ужаса не выдержит ни одна нервная система, даже у бывалого охотника. Я представил, как дед Назар сидит на корточках, зажмурив глаза, а перед ним возвышается громада Иркуйема. Его окровавленная морда тянется к человеку. Ноздри втягивают воздух. С клыков капает мерзкая жижа из человеческого фарша, а в тридцати метрах дальше поляна усеяна мертвыми телами, вернее тем, что от них осталось. Чудовище не тронуло старика, но оно съело его душу.

Я сидел у потухшего костра и вглядывался в тьму ночи. Туда, за перевал. На границу тундры и тайги, где переплелись фантазия и реальность. Туда, где бродит под ночным небом Хозяин и Отец всех медведей, Бог и Демон народа Камчатки, Великий Иркуйем.

21 января 2015 года.

Последняя экспедиция шаттла 8531

– Шеф, еще одна такая передряга и я потребую увеличения оклада минимум раза в три! – Второй пилот вытер пот со лба и подтянул страховочный ремень. – Или ищите себе кого другого.

– Боже мой! Можно подумать, ты впервые попал в турбулентность проходя мимо силового поля, – буркнул про себя командир, тайком вкалывая себе успокоительное. – Хотя, если честно, тряхнуло сильно. С таким мощным выбросом энергии мы еще не сталкивались.

В команде назревал кризис. Экспедиционный модуль был направлен для исследования объекта «К15-86» на чужеродной планете. Задание банальное, если не считать масштаба объекта. Он был просто огромен. Мало того, практически каждый из исследуемых объектов был насыщен большим количеством автономных ловушек, охранных систем и силовых полей. Все это располагалось в самых неожиданных местах и работало на самых разных принципах. Одна из этих ловушек чуть было не оказалась роковой для шаттла и экипажа.

Визуально все выглядело спокойно. В месте для расположения наблюдателя, было обнаружено некое силовое поле, по первым оценкам, не представляющее никакой опасности, однако, на подлете к нему, в последнее мгновение, восемнадцать камер правого сектора обзора зафиксировали легкое движение, и второй пилот чудом успел увести модуль в сторону. Контрольный облет показал – движение исходит от большого биомеханического устройства, в сотни раз превосходящего по размерам их аппарат. Повторный круг выявил еще одно неприятное обстоятельство, внутри, среди хитросплетений силовых полей, находились остатки модуля 6783, сканирование показало, что кроме сверхпрочного корпуса не осталось ничего. Внутренние отсеки были сильно повреждены, а сам экипаж не подавал признаков жизни.

– База, база… Это борт 8531. Обнаружен пропавший 6783.

– Борт 8531, поняли вас. Продолжайте обследование.

– База, ситуация критическая. Код 3. Топливо на исходе. Нам требуется дозаправка. Место для посадки подбираем.

– Борт 8531, слышим вас. Подтверждаем. Код 3. Танкер к вам выслан. Внимание, по последним данным для посадки не пригоден элемент «Л24», находящийся в верхней плоскости объекта «К15-86». Это ловушка! Повторяю, ЭТО ЛОВУШКА! Восемь экипажей были потеряны при попытке осуществить на него посадку. Судя по полученным сообщениям этот элемент можно отнести к классу ленточных «Черных дыр». Он не дает возможности нашим экипажам осуществить взлет, из-за большого гравитационного притяжения в поверхностном слое. Эвакуация с него невозможна!