Ночь с миллионером

Глава 5. Чужой долг

Дамира

— Зачем я здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Мужчина за столом медленно поднялся. Высокий, подтянутый, в тёмно-синем костюме, который сидел на нём так, будто был сшит прямо на теле. Он подошёл к бару в углу кабинета — чёрное стекло, подсветка снизу, ряды бутылок, мерцающих золотом и рубином. Налил янтарную жидкость в два широких бокала и, не спрашивая, протянул один мне.

— По делу, — коротко ответил он.

— Нет, спасибо. Я не буду, — отстранила его руку. — Кто вы и зачем я вам понадобилась?

Терпение уже подходило к концу. Хотелось только одного — поскорее оказаться дома, запереть дверь на все замки и забыть этот вечер как страшный сон.

Он усмехнулся — неприятно, уголком рта — и опустился в кресло напротив, слишком близко. Колени почти касались моих.

— Тогда сразу к делу.

— Ну? — я выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам со страхом. — Ответ я получу или как?

— Конечно, получишь, — он снова улыбнулся, теперь уже хитро, почти игриво. — Где твой брат?

Вопрос ударил, как пощёчина. Я замерла.

— Я не знаю. Мы живём раздельно.

Это была правда. Мишу я не видела уже неделю. На звонки он не отвечал, сообщения оставались непрочитанными.

Мужчина встал, обошёл стол и сел на край столешницы прямо передо мной — теперь он нависал надо мной, заполняя всё пространство.

— А он мне очень нужен.

— При чём тут я? — спросила и потянула вниз края юбки-карандаш, которая задралась выше, чем мне хотелось бы. — Ищите его сами.

— Ищем, — он наклонился ближе. Его дыхание — смесь дорогого виски и резких цитрусовых нот парфюма — обожгло мне щёку. — И будь уверена, мы его найдём.

— Хорошо, тогда я пойду, — бросила и попыталась встать

Тяжёлая ладонь легла мне на плечо и мягко, но непреклонно вернула обратно в кресло.

— Сиди. Мы ещё не закончили.

Я сглотнула. В его взгляде было что-то хищное, голодное. От этой похоти, сквозившей в каждом движении, по спине побежали мурашки. Я вдруг очень отчётливо представила, как он сейчас просто сметёт со стола все бумаги и разложит меня здесь же, на холодной полированной поверхности. Шансов у меня не было.

— Что вам от меня надо? — голос всё-таки сорвался на крик.

— Полегче, — он посерьёзнел, хотя в глазах по-прежнему плясали искры. — Твой брат задолжал мне крупную сумму. Сбежал. Если он не объявится до того, как мы его найдём, за его долги ответишь ты. А если найдём мы первыми… ему будет хуже. И тебе за компанию.

— Мне всё равно на его дела, — солгала я.

Конечно, не всё равно. Миша — единственный родной человек, который у меня остался. Но зачем обычному программисту, тихому и замкнутому, понадобились деньги у таких людей — для меня это была полная загадка.

Мужчина наклонил голову набок и медленно, с явным удовольствием, оглядел меня с ног до головы.

— Ты отлично будешь смотреться на шесте.

Я чуть не задохнулась.

— Что? — хрипло переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Да, — он щёлкнул пальцами, будто уже всё решил. — Сначала думал, будешь с подносом по залу ходить. Но нет. Такая кошка должна кружиться на шесте и вытряхивать деньги из клиентов своим танцем.

— Я не буду этого делать! — я вскочила со стула.

— Села! — рявкнул он так, что я невольно вздрогнула и опустилась обратно.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Я верну долг, — сказала я, вскинув подбородок. — Но голой танцевать не буду.

— Нет. Я уже решил. Ты станешь звездой вечера.

— А моё мнение вас не интересует? — внутри всё кипело. Хотелось схватить со стола тяжёлую стеклянную пепельницу и запустить ему в эту довольную физиономию.

— Я не спрашиваю. Ты не в том положении, чтобы твоё мнение учитывалось, — он достал телефон, быстро набрал сообщение и убрал его обратно. — А если вздумаешь вытворять… мне бы очень не хотелось, чтобы с милой Мейрам что-то случилось.

Сердце пропустило удар. Мир на секунду замер.

— Откуда вы… как… пожалуйста, не надо! — слёзы хлынули сами собой. — Не трогайте её!

— Вот и хорошо, что договорились, — он улыбнулся во все тридцать два зуба. — Саша, девушку домой.

— А… что от меня требуется? — трудом собрала остатки голоса

— Завтра за тобой приедет машина и привезёт сюда. Что непонятно? — он выгнул бровь с притворным удивлением.

— Всё непонятно! — я снова вскочила, дрожа всем телом. — Вы угрожаете моей семье, заставляете раздеваться перед чужими людьми, и я должна просто поверить вам на слово?!

— У тебя выбора нет. И никто тебя не заставляет, — он усмехнулся. — Это полностью твоё решение. Запомни это.

— Я преподаватель в престижной школе… Если мои студенты увидят меня голой… если кто-то из знакомых… нет, я не могу! — ноги подкосились, и я снова упала в кресло. До меня наконец дошло в полной мере. Меня выгонят с работы. С позором. Навсегда. Я закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.

Он смотрел на меня несколько секунд молча.

— Не кипятись. Пойду тебе на уступки.

Я подняла заплаканные глаза.

— Я возьму кредит, продам машину, найду деньги! — залепетала я.

— Нет. Деньги мне вернёт твой непутёвый братец. А ты будешь отрабатывать его рассрочку, пока он не объявится.

— И где здесь уступки?! — голос дрожал от возмущения.

— Можешь надеть маску во время танцев. И я разрешу выступать только на важных закрытых мероприятиях.

— А раздеваться всё равно придётся? — спросила я почти шёпотом.

Он рассмеялся — коротко, зло.

— Это стрип-клуб, сама как думаешь?

Я обречённо кивнула.

— Ясно.

Меня отвезли домой. Как только верзила Саша захлопнул за мной дверь машины, я переступила порог квартиры, сползла по стене в прихожей и расплакалась в голос — громко, навзрыд, как не плакала уже много лет.

Как такое вообще возможно?

Откуда у Миши такие долги?

Почему он не отвечает уже неделю?

Что происходит?!

Я достала телефон из сумки дрожащими пальцами и принялась набирать его номер снова и снова. Гудки. Гудки. Абонент недоступен.

На следующий день ровно в то же время в дверь постучал Саша.

Я не стала спорить. Молча взяла сумку, накинула пальто и вышла навстречу тому, что ждало меня впереди — позору, унижению и, возможно, концу всего, что я так долго строила.

Глава 6. Первый танец

Дамира

Я тряслась, как осиновый лист на холодном ветру, и не могла остановить эту дрожь, сколько ни пыталась. Передо мной раскинулся полный зал — море похотливых мужских взглядов, готовых щедро платить за каждый изгиб полуголого женского тела. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать подальше от этого кошмара.

Мне выдали красивый костюм изумрудного цвета, густо усыпанный мелкими блестящими стразами, которые переливались при каждом движении, словно капли росы на листьях. Губы накрасили ярко-алой помадой, а на лице закрепили маску того же насыщенного изумрудного оттенка. Передо мной поставили босоножки на невероятно высоком каблуке — не меньше пятнадцати сантиметров, с толстой платформой. К моему удивлению, они оказались неожиданно удобными и лёгкими, будто специально подогнанными под ногу. Но это ничуть не уменьшало того леденящего ужаса, стыда и отвращения, которые сжимали меня изнутри.

Я посмотрела на себя в большое зеркало гримёрки. Выглядела я действительно красиво — ничего не скажешь. Изумрудный цвет выгодно подчёркивал смуглую кожу и тёмные волосы, маска придавала загадочности, а стразы искрились, словно живые. Но вся эта красота была не для меня. Не для десятков чужих, жадных глаз. Я бы с удовольствием надела такой наряд для любимого мужчины — дома, за плотно закрытыми дверями, в мягком свете ночника. Но не здесь. Не в этом полутёмном клубе, пропитанном запахом алкоголя, дорогого парфюма и мужского желания. Да и мужчины у меня давно не было. Я уже и не вспомню, когда в последний раз занималась сексом. Год назад? Или больше?

Когда-то у меня были отношения. Они продлились всего полгода. Костя был хорошим мужчиной: подтянутое тело, спокойный характер, надёжный. Но он так и не смог принять тот факт, что у меня есть дочь. А для меня это было принципиально. Чтобы быть со мной, нужно сначала полюбить моего ребёнка всем сердцем. Нет? Тогда скатертью дорога. Ничто в этой жизни не важнее моей малышки Мейрам. Ради неё я готова стать монашкой и отказаться от секса навсегда, лишь бы никто и никогда не посмел причинить ей боль.

Именно поэтому я сейчас шла полуголая, под обжигающими взглядами сотен глаз, в самый центр зала. Там было моё место — место отработки чужого долга на неопределённый срок. Приговор, который никто не собирался обсуждать.

Я забралась на сцену, вцепилась в холодный металл шеста и начала крутиться, еле удерживая равновесие. Ноги дрожали, как ватные, руки тряслись, а в зале было довольно тепло. Меня же била настоящая дрожь озноба. Я старалась смотреть куда угодно — на потолок, на пол, на блики света, — только не в зал, где меня буквально пожирали глазами.

Боже, какой позор… Как хорошо, что этого не видят родители. А мой дорогой брат Миша… Как ты мог?! Телефон его до сих пор выключен, он не объявляется, влез в долги непонятно как и с кем, а отдуваться теперь мне. И таким способом! Никогда ему этого не прощу.

Первый танец получился ужасным. Я закончила его и почти выбежала из клетки, мечтая только об одном — поскорее скрыться за дверью гримёрки. Шагнула в полутёмный коридор, держась рукой за стену, потому что ноги едва слушались. Вдруг чья-то сильная ладонь грубо схватила меня выше локтя и с силой втолкнула в маленькое служебное помещение.

— Ты что мне тут устроила?! — заорал мне прямо в лицо Вадим, владелец этого заведения. Глаза его горели яростью. — Это, по-твоему, сексуальный танец? Отвечай!

— А вы что думали? — выкрикнула я в ответ, вскакивая. — Взяли учительницу с улицы и решили, что она сразу устроит вам грандиозное шоу?

— Ты что разоралась? — он наступал на меня, припирая к стене. — Я ведь про тебя всё знаю, сучка! Сколько лет ты танцами занималась — десять? Пятнадцать? Идиота из меня хочешь сделать?

Я похолодела. Конечно, ему было известно всё. Почему я об этом раньше не подумала?

— Это было давно… — пробормотала я, опустив глаза.

— Мне плевать. В следующий раз, когда выйдешь на сцену, вспомни о дочери, — он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. — Я и так пошёл тебе на уступки. Не забывай о моём хорошем отношении к тебе, кошечка.

Какой же он противный. Красивый, но до отвращения противный.

На второй выход я выкинула из головы все мысли. Думала только о Мейрам. С гордо поднятой головой я шагнула на сцену и полностью погрузилась в танец. Руки ласкали собственное тело, бёдра двигались в такт музыке, я кружилась вокруг шеста, забыв обо всём. В какой-то момент я даже сама увлеклась. Мне неожиданно стало нравиться то, что я делаю. Я закрыла глаза и отдалась ощущениям — прикосновениям своих ладоней, скольжению ткани по коже, ритму. Я перешла собственную грань дозволенного, но уже не могла остановиться.

Когда танец закончился, клетка была засыпана купюрами, а зал взорвался громкими аплодисментами. Я даже не знала, что в стрип-клубе стриптизёршам вообще хлопают. Это выглядело почти смешно.

На сегодня всё. Я выдохнула с облегчением, поспешила в гримёрку, чтобы переодеться и поскорее убраться отсюда. Но не успела я дойти до двери, как на моём голом животе оказалась чья-то горячая ладонь. Меня грубо схватили за талию и прижали к чужой груди, пропитанной запахом дорогого алкоголя.

— Горячая штука, — прохрипел пьяный голос. — Куда бежим? Посиди с нами.

— Я не имею права, — попыталась я вырваться. — Отпустите, пожалуйста.

Но этот извращенец только сильнее сжал пальцы на моей талии.

— Давай не ломайся!

Господи, за что мне всё это?

— Отпусти её, Громов, — раздался вдруг спокойный голос Вадима.

Я выдохнула с огромным облегчением.

— Мы заплатим, Вадим, не переживай, — всё ещё не отпускал меня пьяный.

— Она не продаётся. Она — эксклюзив. Только танец, и всё.

Меня наконец отпустили. Не теряя ни секунды, я бросилась в гримёрку.

В спешке натянула свою обычную одежду, схватила сумку и выбежала в коридор. И тут же уткнулась в твёрдую мужскую грудь.

— Молодец! Можешь, когда хочешь, — Вадим одарил меня оценивающим взглядом и ухмыльнулся. — Даже у меня встал.

От этих слов мне стало стыдно. Хотя… ладно, вру. Где-то глубоко внутри этот факт мне польстил.

— Когда твоему ребёнку угрожают, резко открываются невероятные способности, — съязвила я.

— Не умничай, — он сделал шаг назад. — Тебя отвезут домой. И с сегодняшнего дня охрана будет провожать тебя до гримёрки и обратно. А на следующей неделе у нас очень важное мероприятие. Готовься.

Можно ли вообще к такому готовиться?

Возможно.

Но я точно не была готова к тому, что встречу человека, с которым когда-то провела одну из лучших ночей в своей жизни. Человека, которого я так и не смогла забыть, сколько бы ни старалась. Из-за последствий той ночи.

Я сбежала тогда.

Он меня не узнал.

Не вспомнил.

Козёл.

Глава 7. Приехали

Дамира

Выходной я провела с дочкой. Мы гуляли, рисовали, пекли печенье и смеялись, а я то и дело украдкой набирала номер Миши. Гудки. Опять гудки. Найду — задушу своими руками. Никогда не ожидала от него такой подлости. Брат всегда был для меня больше, чем просто брат — он заменил родителей, был внимательным, заботливым, надёжным. А тут такое… Хочется верить, что произошла какая-то чудовищная ошибка, но его долгое молчание и полное исчезновение говорили совсем об обратном.

Утром я отвезла Мейрам в садик, поцеловала на прощание и поехала на работу. По дороге попала в небольшую пробку, и теперь я буквально бежала с парковки, каблуки стучали по асфальту, а в голове крутилось одно: только бы не опоздать на лекцию. Быстрым шагом я вошла в здание и направилась прямиком в аудиторию, откуда уже доносился привычный гул студенческих голосов. Нужно было быстро утихомирить ребят, провести пару, а потом заскочить на кафедру и хотя бы выпить чашку кофе — утром из-за капризов Мейрам я ничего не успела.

Такой был план.

Но сразу после звонка, который возвестил об окончании лекции, в аудиторию заглянула секретарь и сообщила, что меня срочно вызывают к директору.

Надеюсь, Виктор Андреевич хочет поговорить об опоздании. Он же не ходит по стрип-клубам. Не ходит ведь? Щёки моментально опалило жаром от воспоминаний субботнего вечера. Что я там вытворяла… Боже, какая стыдоба!

Я постучала, натянула на лицо вежливую улыбку и вошла в кабинет.

— Виктор Андреевич, вы хотели меня видеть? — начала я с порога.

— Хотел, — раздался низкий, бархатный голос, от которого у меня мгновенно подкосились ноги.

Я застыла в дверях, будто вросла в пол. Это был не директор.

— Проходите, Дамира Сергеевна, — спокойно произнёс он.

Щёки, только что горевшие румянцем стыда, вмиг побледнели. Сердце рухнуло куда-то вниз, кровь в жилах будто превратилась в лёд. Мне резко стало холодно. И страшно. Что он здесь делает?!

— Я жду, — добавил мужчина и неторопливо опустился в кресло директора, откинувшись на спинку.

— Угу… — только и смогла промычать я и на негнущихся ногах сделала шаг вперёд.

— Дверь закройте.

Точно. Дверь.

Я закрыла её за собой, и в кабинете повисла тяжёлая тишина. Ну всё. Сейчас меня уволят. И в трудовой книжке красными буквами напишут: «Лучшая в своём деле. Студенты лучше всего понимают материал, когда учительница танцует у шеста».

— Присядьте, — произнёс он.

От одного звука его голоса по коже побежали мурашки. На этот голос я и купилась пять лет назад. Как сейчас помню тот вечер…

Оля решила отпраздновать своё тридцатилетие в ночном клубе чисто женской компанией. Мы поужинали в ресторане, выпили, наверное, три бутылки шампанского на пятерых, и уже в приподнятом, искрящемся настроении ворвались на танцпол. Я, как девушка, которая пятнадцать лет серьёзно занималась танцами, почти не уходила с центра зала — только чтобы утолить жажду очередным бокалом шампанского.

Когда заиграла моя любимая песня, я закрыла глаза и полностью отдалась ритму. Весь мир исчез. Остались только музыка и моё тело, которое двигалось легко, чувственно, чуть откровенно. И вдруг на моей талии оказались чьи-то сильные, тёплые ладони.

Не оглядываясь, я позволила незнакомцу вести наш танец. Моё тело прижалось к его груди, и даже через одежду я ощутила твёрдые, рельефные мышцы. От него пахло морским бризом, дорогим парфюмом и лёгким алкоголем. Горячее прерывистое дыхание обжигало мою шею, а потом холодные губы бесцеремонно коснулись кожи. Руки мужчины без всякого стеснения грубовато сжимали меня через тонкую ткань платья.

Он крепко вцепился в мои бёдра и резко притянул меня к себе ещё сильнее. Я задержала дыхание и распахнула глаза, почувствовав, как к моим ягодицам настойчиво прижимается твёрдая, горячая выпуклость. Я дёрнулась, но он не дал отстраниться — только сильнее сжал пальцы.

— Тшшш… не бойся, — шепнул он низким, до неприличия сексуальным голосом. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а соски предательски затвердели под платьем.

Он коснулся губами моей ключицы, слегка укусил, и я, выдохнув, откинула голову назад, прямо на его плечо. Этого оказалось достаточно. Мужчина поймал момент моей слабости и уже не собирался останавливаться. Его руки жадно сминали и исследовали всё, до чего могли дотянуться, зубы покусывали мочку уха, шею, плечо.

— Ты очень вкусно пахнешь, — прошептал он своим дурманящим голосом. — И восхитительно двигаешься…

Боже, я таяла. Хотела увидеть его лицо, попробовать вкус его губ, которые уже оставили влажный след на всей моей шее. Я резко крутанулась в его руках, и он позволил мне развернуться лицом к нему.

Передо мной стоял очень красивый мужчина. Настоящий Мужчина. Он медленно осматривал моё лицо, глаза, губы, шею, а потом его взгляд остановился на декольте и часто вздымающейся груди.

Даже в полумраке клуба, освещённом лишь вспышками софитов, я увидела, как его глаза затянуло чёрной дымкой желания. А внушительный бугор в его брюках настойчиво упирался мне в живот.

Всё моё воспитание, все нормы приличия в один миг улетучились. Мне было плевать, что он — совершенно незнакомый человек из ночного клуба. Я хотела только одного — его. Хотела так, как никогда и никого в жизни. На меня ещё никогда так не смотрели. Как на самую дорогую, самую желанную вещь. Как на драгоценный экспонат в музее, который хочется взять в руки и ощутить каждой клеточкой кожи.

Я сама потянулась к его губам и неуверенно коснулась их своими. Незнакомец прижал меня к своему накачанному телу так сильно, будто хотел вдавить в себя. Он овладел моим ртом жадно, как изголодавшийся зверь: проник языком, сплёл его с моим. Сердце колотилось как бешеное, ноги стали ватными. Если бы не его крепкие руки, державшие меня за талию, я бы точно не устояла.

Внизу живота сладко тянуло, трусики моментально промокли, и я была готова отдаться ему прямо на танцполе.

— Поехали? — спросил он, оторвавшись от моих распухших губ.

Я только молча кивнула.

Спрашивать «куда» или отказываться уже не имело смысла. В тот момент я пошла бы за ним куда угодно — лишь бы он снял это невыносимое, сладкое напряжение и избавил от ноющей тяжести внизу живота.

Я забрала сумку, даже не сказав девочкам ни слова, и вернулась к нему. Он взял мою руку — она полностью утонула в его большой ладони. Сжал сильно, будто боялся, что я исчезну. Мы сели на заднее сиденье чёрного автомобиля. Мужчина что-то коротко сказал водителю — я даже не обратила внимания. Как и на то, что это было не такси. Об этом я вспомню и проанализирую только завтра. А сегодня от приличной, сдержанной Дамиры не осталось и следа.

— Вы меня слушаете? — недовольный голос резко выдернул меня из воспоминаний.

— Что, простите? — я растерянно моргнула.

— Так вы ещё и невнимательны, — он качнул головой с лёгкой усмешкой. — Интересно, о чём вы задумались? Что наденете на очередное представление или как снова обдурить меня во второй раз?

Я стояла посреди кабинета и понимала: приехали.

Поздравляю, Дамира.

Глава 8. Вопрос цены

Олег

Сказать, что я удивлён — значит не сказать ровным счётом ничего.

Кто из мужчин втайне не мечтал о развратной учительнице? Да все, чёрт возьми, мечтают! Каждый нормальный парень хотя бы раз в жизни представлял себе хорошенькую училку в самых откровенных, непристойных позах. Физичку в белом халате, математичку за партой, учительницу литературы — неважно кого. Сколько раз в юности я сам кончал в душе, закрыв глаза и воображая строгую, но чертовски сексуальную преподавательницу. И вот теперь такой подарок судьбы. Моя пропавшая птичка из клуба оказалась учительницей английского языка в моей собственной бизнес-школе.

Я стоял у большого окна директорского кабинета и наблюдал, как она торопливо идёт через парковку на работу. Быстрый шаг, развевающиеся тёмные волосы, строгая деловая одежда — и при этом всё та же грация, которую я запомнил в клубе.

— Виктор, а это у нас кто? — спросил я директора, не отрывая от неё взгляда.

— Где? — Виктор подошёл ближе. — А, это наша учительница английского языка. Очень хорошая девушка, — начал он с явным удовольствием её расхваливать. — У неё степень профессора, лучшая на кафедре, очень милая, ответственная, со студентами отлично находит общий язык.

Да-да, не сомневаюсь. Я прекрасно видел, насколько она «хорошая».

— Она никогда не опаздывает, — добавил Виктор, взглянув на часы. — Наверняка у задержки есть уважительная причина.

— После лекций я хочу с ней пообщаться, — сказал я, когда Дамира скрылась из виду, и повернулся к Виктору.