Девушка из Нагасаки
— И тебе не хворать, — сменил гнев на милость Ян.
Дверь закрылась. Ян повернулся к стене, твёрдо решив, что следующий, кто посмеет его разбудить раньше следующего утра, без разговоров получит ножом в глаз. Но больше желающих не нашлось.
В следующую ночь Ян бродил под окнами «Чайки».
«Жаль, что так много времени прошло, — сокрушённо качал головой доктор Фу. — Яд уже распался, я не могу определить, из чего он был сделан».
Он закончил осмотр, на всякий случай обработал руку едким раствором и перевязал чистой тканью.
«Будь осторожен с воительницами из страны Восходящего Солнца, — посоветовал доктор напоследок, — в их арсенале сотня коварных приёмов, что несут тихую смерть».
В голове Яна мучительно пыталась сложиться в единое полотно череда недавних событий, но почему-то упорно не складывалась. Именно эти навязчивые мысли вновь загнали его в нижний порт. Ян не стал заходить внутрь заведения — обошёл кругом, изучая расположение комнат. В одном из окон он заметил знакомый силуэт в ярком наряде — и спустя несколько минут паб взорвался приветствиями любимой артистки. Ян подождал, пока все стихнет, подпрыгнул, зацепившись руками за карниз — второй этаж низкого здания позволил легко это сделать — и заглянул в примеченную комнату.
На скомканных простынях, слившись в экстазе, извивались двое. Руки, оплетённые сетями татуировки, скользили по блестящей от пота спине капитана Шеро. Ночную тишину тревожили сладострастные стоны, которые становились все громче в приближении момента наивысшего наслаждения.
Ян спрыгнул на землю, брезгливо сплюнул и уселся на потрёпанную колоду для рубки дров. Подглядывать за постельными подвигами капитана он посчитал ниже своего достоинства. Сейчас он упадёт на кровать, измотанный, но счастливый и уснёт с блаженной улыбкой на губах. Встречаться с обоими сразу в планы Яна не входило, он уже собирался навестить «Воробушка» в следующий раз, но тут хлопнула дверь, а спустя какое-то время Луи Шеро вышел из «Чайки» с заднего входа — с виду беспечно, но на всякий случай поглядывая по сторонам. Яна он не заметил — тени и лондонская мгла удачно скрыли его от случайного взгляда. Выждав для надёжности несколько минут, Ян, уже не таясь, забрался в окно и уселся на подоконник.
Заметив вторжение, Сузуми инстинктивно натянула одеяло до ключиц, а правая рука нервно скользнула по простыне — наверняка в поисках оружия.
— Не двигайся, — дуло пистолета оказалось точно направлено ей в голову.
Ладонь замерла. На лице тут же появилась маска наивного девичьего испуга, столь очаровательная и трогательная.
Но её выдавали глаза — холодные, внимательные.
Ян чуть приподнял один уголок губ, награждая этой кривой улыбкой её актёрскую игру.
Девушка слегка кивнула, подтверждая, что намёк понят, и избрала другую тактику — ледяной вежливости.
— Что привело вас сюда в столь поздний час, мистер Цзяо? Если это из-за предыдущего вечера, я с готовностью принесу вам свои извинения.
— Извинения в карман не положишь, — с наигранной задумчивостью начал он, а потом широко улыбнулся, показав зубы. — Да и потом, если бы я до сих пор считал себя оскорблённым, то не стал бы тратить время на разговоры, а просто... пуф! — и театрально взмахнул пистолетом, изображая выстрел. — Меня привело сюда любопытство.
— Любопытство? — сквозь броню сдержанного безразличия проступила капля удивления.
— Само собой, я здесь не для того, чтобы созерцать ваши кувыркания с капитаном Луи...
— Это не ваше дело.
Всё ещё кажется спокойной. Но лёд самообладания уже даёт трещины. Для Яна это было особого рода изысканным удовольствием — выводить из себя даже буддистских монахов. Не давая Сузуми восстановить равновесие, он как будто невзначай спросил:
— Зачем тебе понадобилось похищать принцессу Эмилию?
«Шах и мат, — подумал Ян. — Плотно сжатые губы. Брови, чуть сведённые к переносице. Гордое молчание. Если раньше я сомневался, то теперь уверен совершенно».
Но «Воробушек» не собиралась так просто сдаваться:
— Отвечу не раньше, чем вы скажете, зачем вам понадобилось её спасать. Тем памятным вечером вы отзывались о её высочестве весьма нелестно, для чего нужно иметь изрядную смелость по нынешним временам.
— О, это чертовски занятная история. Скажи ты мне, что передо мной та самая принцесса, я бы в тот момент прикончил её на месте. И вот эту милую цепочку, — он приподнял руку, хвастаясь своим трофеем, — мы бы с тобой делили пополам. Но поскольку я понятия не имел, как она выглядит, а ты сразу же бросилась на меня с оружием, мне ничего не оставалось, как с тобой сразиться.
— И в оцепленном доме вы оказались совершенно случайно, — Сузуми позволила себе иронично усмехнуться.
— Ничего подобного. Я хотел потыкать полицаев носом в их полную профнепригодность, — признался Ян. — Кстати, в итоге мне это блестяще удалось. Представляешь, после твоей выходки один такой «страж закона» попытался меня арестовать. Просто потому, что под руку подвернулся. Или права была та крикливая тётка, что у меня с рожей что-то не так. Вот ты как думаешь?
К уходу за своей «рожей» Ян относился, надо сказать, довольно наплевательски. Да и разве приучишься думать о красоте, когда все мысли заняты вопросом, как не помереть с голоду? Но, видимо, в компенсацию от матери-природы за нищее детство, на нём всё заживало как на собаке. На скулах не осталось ни единого шрама после скользящих касаний вражеских мечей, нос с чуть заметной горбинкой всё ещё был прямым, а не скошенным в сторону, а чёрные глаза, которые некоторые служанки даже называли «чарующими», когда думали, что никто не слышит, оставались на своих законных местах.
Девушка скептически измерила Яна взглядом и резюмировала:
— Глупости вы какие-то несёте, мистер Цзяо. Вы либо сумасшедший, либо очень хорошо прикидываетесь.
— Я сам не знаю правильного ответа, — рассмеялся Ян. Свесил ноги с подоконника в комнату и небрежно положил пистолет на колени. — Скажу только, что я самый безобидный человек во всем Лондоне.
— В самом деле?
— Да-да. Если меня не трогать, я никогда никого не обижаю. Другое дело, что либо хамство и агрессия у людей в крови, либо этот город на всех так влияет.
Сузуми тихо вздохнула, а потом спросила:
— Я могу хотя бы одеться?
Он кивнул, и девушка без тени смущения сбросила одеяло и деловито прошлась по комнате собирая разбросанные предметы гардероба. Ян не без удовольствия рассмотрел мягкие изгибы её тела, а потом заметил:
— Обычно в таких случаях просят отвернуться.
— Человек с пистолетом, который в таких случаях отворачивается — идиот, — резонно возразила Сузуми. — А вы хоть и напоминаете психа, но не идиота. Так зачем время терять?
— Кто «мы»? Нас здесь только двое1[1], — изволил пошутить Ян. — Так что прекращай мне выкать, я чувствую себя старым. И вообще, это мешает установлению доверительного общения.
— А ты, я смотрю, пришёл сюда просто поболтать? — девушка наконец оделась, поправила воротник блузки с короткими рукавами и присела обратно на кровать, сложив руки на коленях. Она казалась расслабленной, но одновременно собранной, как змея перед броском.
— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.
Ян перевёл взгляд на татуированные запястья, точнее — на замаскированные рисунками шрамы.
— Что это?
— Это наказание, — с достоинством пояснила Сузуми. — За то, что подвела своего учителя.
— Ну и козёл твой учитель.
— А вот это тем более не твоё дело. — В этот раз в её голосе не было ни тени смущения, только холодная ярость. Похоже, её в первый раз удалось действительно задеть.
— Ладно, ладно, не злись. Прости меня, — Ян подкупающе улыбнулся. — Я слышал, что вы там под своим Восходящим Солнцем чокнутые, но даже не думал, что настолько.
То была лишь иллюзия, но воздух будто бы сгустился прямо как перед бурей. Ян почувствовал, что сердце сжимается в сладком предвкушении — сейчас он получит именно то, зачем пришёл. И точно:
— Да что ты вообще можешь о нас знать?! Ты даже о своём наследии ни черта не помнишь! Одеваешься, как гранбретанец, говоришь, как гранбретанец, радуешься бусинам, как гранбретанец! Неужели в тебе совсем не осталось никакого уважения к культуре своей родины?! Ты предпочёл всё забыть ради... ЭТОГО?! — Сузуми раздражённо тряхнула головой, указывая на грязные воды Темзы за окном.
— Ну хочешь, — Ян старательно подливал масла в огонь, — я к тебе в следующий раз в ханьфу приду? По дороге до меня докопаются не меньше, чем пятеро гордых своим гранбретанским происхождением недоумков, я их всех убью, буду доволен приключением и горд за свою страну, которая породила такого талантливого меня.
— Я хочу, чтобы ты сейчас же исчез с моих глаз! Или я докажу тебе, что самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча!
Щеки девушки порозовели, глаза пылали праведным гневом.
— Ты такая милая, когда злишься, — напоследок умилился Ян и, бессовестно хохоча, спрыгнул на улицу. Следом вылетела в сердцах брошенная подушка.
Определённо, сегодня был совершенно замечательный день.
Глава 5. Улыбка пересмешника
Здание южного чёрного рынка было построено ещё в позапрошлом веке. Тогда это была загородная резиденция забытого историей лорда. Интриги, борьба за власть и верные яды без рецепта привели к тому, что поместье опустело, а потом его поглотили трущобы сильно раздавшейся вширь столицы. Запутанная сеть коридоров полуразрушенного особняка показалась определенного сорта людям идеальной, чтобы вести дела в одном месте, при этом друг другу не мешая.
Ян возвращался с очередной встречи с поставщиками опиума из Поднебесной, на ходу поедая конфеты, которые из личной благодарности прислал глава тамошнего клана. Хотя Ян упорно делал вид, что дела клуба его мало интересуют, но лично приложил руку к планированию маршрутов доставки, на которых шанс наткнуться на полицию был минимален. Для себя любимого старался — чтобы не оставаться ни без эссенции, ни без опиума.
Конфеты закончились, здание рынка — нет, а из ближайшего зальчика донёсся очень знакомый голос.
— Это не то, о чем с вами договаривался капитан, мистер, — щебетала Сузуми, опять натянувшая маску беззащитной девочки.
— Мне очень жаль, но мы смогли достать только это, — приторно-вежливым, но непреклонным тоном отвечал продавец. — Это примерно то же самое!
— Ну хорошо, давайте, — немного подумав, согласилась девушка.
— С вас половина бусины, — дежурно улыбнулся продавец.
— Как — половина? Капитан сказал, что треть.
— Мне очень жаль, но треть стоил другой товар, а этот — половину.
— Вы договаривались, что достанете то, что нам нужно за треть бусины. Про то, что можно всучить нам то же самое, но дороже — разговора не было.
— Мне очень жаль, но мы не можем себе позволить продать вам ниже рыночной стоимости.
Сузуми что-то проворчала себе под нос на родном языке и протянула продавцу бусину.
— Мне очень жаль, но у меня нет сдачи на половину, а резать бусины хозяин запретил из-за многочисленных жалоб клиентов. Найдите сертифицированного резчика — он должен быть в двух коридорах отсюда и возвращайтесь.
— Я не буду жаловаться. Просто разрежьте эту бусину и отдайте мне товар, — всё-таки выдержке Сузуми можно было только позавидовать. Несмотря на охватившее её раздражение, голос оставался спокоен, как гладь озера в горной долине.
— Мы вообще сильно рискуем, продавая вам подобные вещи, а вы не хотите лишних пары шагов сделать ради нашей общей безопасности. Я сейчас охрану вызову, — пригрозил продавец...
Раздался выстрел.
Продавец запрокинул простреленную насквозь голову и упал за прилавок.
— Даже меня достал, — сообщил Ян, дуя на дымящийся ствол пистолета. Он подошёл поближе, взял с прилавка прямоугольный свёрток, обмотанный дешёвой бумагой, и вложил в руки остолбеневшей девушки:
— Дарю.
Потом развернулся и вальяжно пошёл к выходу, оставив Сузуми остолбенело глядеть ему вслед.
Она нагнала его уже на улице, за пределами особняка, попыталась ухватить за манжет сюртука, но Ян ловко вывернулся, памятуя, чем это закончилось в прошлый раз. Сузуми всё поняла и больше попыток дотронуться не делала, лишь заметила укоризненно:
— Но так же нельзя.
Ян заинтересованно поднял бровь:
— Что именно нельзя?
— Ты убил этого человека только потому, что тебе так захотелось, — объяснила Сузуми, и её интонация недвусмысленно намекала: «как можно не понимать такие очевидные вещи!»
— Так убивать нельзя или делать то, что мне захотелось? — дотошно уточнил Ян. — Вот скажи мне, ты бы правда отпустила её, если бы власти заплатили выкуп?
Девушка промолчала, так и не дав прямого ответа, но Ян всё понял без слов.
— Это совсем другое, сказала бы ты, не правда ли?
Сузуми твёрдо посмотрела ему в глаза:
— Другое.
— А в чём разница?
Девушка продолжала сверлить его взглядом, и Ян продолжил:
— Объясни мне, я правда не понимаю.
— В цели, — нехотя проронила Сузуми.
— Ах в цели, — на его лице заиграла издевательская улыбка. — Дай угадаю, у тебя там наверняка какое-нибудь общее благо, высшая справедливость и подобная высокопарная муть. Вот только не бывает никакого «счастья для всех». Наивные дураки, которые за ним охотятся, либо в конце концов соображают, что всё это лишь ради их эгоистичного желания стать героями, попасть в баллады и переписать историю на свой вкус, либо так и умирают, потратив жизнь на погоню за миражом. А если так — действительно ли наши цели разные?
— Я не... — в сердцах начала девушка, но осеклась и медленно выдохнула, силясь восстановить спокойствие.
— Давай, — продолжал дразнить Ян, — расскажи мне, как тебе нравятся выкрики пьяных завсегдатаев в «Чайке», когда ты танцуешь для них свою боевую джигу. Как в своих мечтах представляешь, что тебе аплодируют целые площади, восхищаясь твоей отвагой. Ради этого чувства ты убиваешь — а вовсе не ради того, чтобы каждый в этой толпе действительно был счастлив. Поверь, в этом нет ничего постыдного...
— Заткнись! — лёд треснул, разлетелся на осколки. — Ты циничный, беспринципный, самовлюблённый мерзавец!
— А ещё я курю, — невозмутимо добавил Ян.
— Что? — сбилась Сузуми.
— Опиум.
— Да зачем мне вообще это знать?!
— Чтобы образ отвратительного злодея был окончательно завершён, само собой, — Ян, больше не сдерживаясь, рассмеялся. Уже второй раз он заставил этот айсберг из страны Восходящего Солнца кипеть от злости.
Сузуми топнула ножкой, совсем как та наивная девочка, которую она любила изображать, и резко развернувшись, зашагала прочь от рынка. Глядя ей вслед, Ян подумал, что нашёл себе развлечение как минимум на ближайшую пару недель.
***
— Здесь все до последней бусины, — услужливо улыбнулся старик Чжэн и откинул крышку шкатулки. Мягкий розоватый свет эссенции заполнил помещение. У Яна, наблюдавшего за этой сценой с верхнего пролёта лестницы, мучительно зачесались руки, а верный меч едва не материализовался сам по себе.
Рыжего главаря банды «Вольные стрелки» звали Злой Робин. Он гордился своим владением пистолетом и обширным арсеналом огнестрельного оружия, который и позволял ему вот так запросто захаживать к другим кланам и собирать плату, по сути, за то, чтобы не трогали. Это был статный высокий мужчина с короткой аккуратной бородкой и привычкой косить под «настоящего джентльмена».
Робин удовлетворённо хмыкнул и сунул шкатулку подмышку. Слегка улыбнулся:
— Все бы были такими приветливыми, как ты, старик Чжэн.
— Вы сегодня печальны, господин Робин, — в ответ заметил глава. Скорее всего, он хотел показаться ещё более услужливым, но тут Алфи, притащившийся вместе с Робином его первый помощник, презрительно скривился и выплюнул:
— У тебя чёта больна длинный язык. Помалкивал бы лучше.
— Алфи! — одёрнул его Робин. — Это человек исправно платит нам за защиту. Стоит быть с ним повежливее.
Подручный недовольно хмыкнул, но промолчал.
— Барыгу у меня убили, — тем временем признался главарь «Вольных стрелков». — Вогнали пулю прямо в лоб...
— Ага, — мрачно подтвердил Алфи, — сам Робин бы так точно не сподобился, а ведь он лучший стрелок во всём Лондоне!
Главарь болезненно пихнул его локтем под рёбра.
— И никто ничего не видел. Посреди южного рынка! Днём! У меня ребята уже шепчутся, что опять сумеречный убийца появился.
— Чтоб его черти побрали...
— Сумеречный убийца? — суеверно уточнил старик Чжэн. — Я думал, это городская легенда!
— Да все так думают, а потом трупы новые появляются! — сказал — почти выплюнул Алфи.
— Прости старик, не буду утомлять тебя своими проблемами, — свернул тему Робин. — Будь здоров.
Они ушли, а глава китайского клана поднялся на пару этажей, чтобы, помявшись мгновение, спросить:
— Цзяо-сюн, если есть что-то, что я про тебя не знаю...
— Есть, — Ян взглянул на него исподлобья. — Вот если бы ты отдавал эту шкатулку мне, ни этот рыжий, ни его шайка больше никогда бы тебя не побеспокоили.
Старик Чжэн уже открыл рот, чтобы возразить... но лишь вздохнул:
— Мы так не работаем, Цзяо-сюн.
И ушёл, излучая ауру молчаливой укоризны.
***
Они думали, что никто не слышит, и тихонько переговаривались, сидя в кабинете доктора Фу.
— А-Пин, помяни моё слово, Цзяо Ян накликает на весь клан беду, — причитал старик Чжэн.
— Ты преувеличиваешь, Чжэн-сюн, — отозвался доктор. — До сих пор его присутствие шло нам только на пользу. Товар почти перестал попадать в руки полиции. А как он тихо разобрался с тем инспектором, который в обход протокола...
— Да помню, я помню, — плаксиво промямлил глава. — Но он становится совершенно неуправляемым! Я не знаю, что от него ждать! Представляешь, сегодня он мне в открытую предложил перерезать банду Злого Робина. И я по глазам понял — он это сделает и глазом не моргнёт! Представляешь, что будет, если это всё-таки произойдёт?!
— Мы будем кормить на одну банду меньше, — невозмутимо ответил доктор Фу.
— А-Пин! — возмутился старик Чжэн. — Ну хоть ты можешь меня понять и поддержать? У меня в Чэньчжоу внук недавно родился! Я уже очень стар, А-Пин. Что будет, если кто-то из моей семьи приедет сюда в поисках лучшей жизни? Что я им оставлю после себя? Стабильный и процветающий клан или грызню со всеми и вся?
— Стабильный и процветающий — это не синонимы, — усмехнулся доктор, и Ян, прильнувший ухом к стене, в очередной раз проникся уважением к старику Фу — хоть кто-то в этом заведении с ним согласен!
До сей поры Ян неукоснительно следовал правилу: «то, что я не вижу, не может меня расстроить», хотя догадаться о махинациях главы было проще простого. Но именно сегодня принцип получил, образно выражаясь, нож в спину и вряд ли был способен оправиться после такого удара. У него, такого своего и полезного, пытаются отжать хоть пару бусин из нежданно свалившейся прибыли, а чужим, не сделавшим ни-че-го, безропотно отдают целые шкатулки!
Поддавшись мимолётному порыву, Ян чуть ли не бегом побежал к залу для высокородных. Вечер был в самом разгаре — из полуоткрытой двери доносился весёлый смех и шлёпанье карт. Прошло совсем немного времени — и в коридор вышла служанка, держа в руках ту самую вожделенную шкатулку.
Ян небрежно облокотился на стену, натянул на лицо самую обаятельную из всех улыбок и взглянул на девушку из-под опущенных ресниц.
— А-Ли... — всё было в этом взгляде: и нежность, и неподдельное восхищение, и обещание увезти на край света.
— Господин Цзяо, — А-Ли залилась смущённым румянцем и робко улыбнулась.
— А-Ли, тебе не тяжело? — заботливо осведомился Ян. — Могу я тебе помочь?
Служанка уставилась в пол:
— Пожалуйста, простите меня, господин Цзяо. Глава Чжэн запретил всем нам отдавать вам эссенцию. Даже на время. Пожалуйста, простите, — она сжалась, словно ожидая удара.
— Это ничего, А-Ли, ничего, — Ян рассеянно похлопал её по плечу и кивком разрешил идти. Старый дурак, оказывается, не такой уж и дурак. Ян твёрдо решил, что обязательно ему это припомнит — когда представится случай.
***
В нижнем порту Яна начали узнавать. Не в том смысле, что как-то особо привечали, скорее наоборот — почти перестали обращать внимания. Примелькался и больше не вызывал чувства опасности. Редкая беспечность с их стороны, но это люди — что с них взять?
Ян даже зачем-то обсудил с владельцем «Чайки» сезонные изменения цен на рыбу, пока пил местное неплохое вино, сидя на высоком стуле у барной стойки. Народу сегодня было меньше, чем в прошлые разы — и это сразу бросалось в глаза.
— Воробушку нездоровится сегодня, — пояснил хозяин, поймав его взгляд. — Многие только на неё посмотреть приходят.
Потом понизил голос и попросил:
— Вы, пожалуйста, не серчайте на неё, мистер. Она хорошая девочка. Пугливая только.
— А разве такой красотке есть чего бояться? — как будто невзначай спросил Ян. Понятно, что хозяин видел, что случилось в тот вечер. Не мог не видеть. Ещё, чего доброго, помогал бессознательное тело выбрасывать. От последней мысли рука сама потянулась к ножу, и Яну стоило немалой силы воли не сотворить ничего поспешного и при свидетелях. Пусть пока живёт.
— В такой стране живём, мистер, — вздохнул хозяин «Чайки», даже не догадываясь, какой участи только что избежал. — Тут всякое может случиться.
Совесть Яна, если она вообще у него была, не считала постыдным зайти в гости даже к больной девушке, если болтать с ней настолько весело, а потому он быстро допил вино и обойдя паб по уже знакомому маршруту, оказался у нужного окна. Сегодня оно было закрыто ставнями. Ян не пожадничал — потратил немного эссенции на короткий полет — и заглянул сквозь щель. Комната была пуста.
***
Что греет душу сильнее, чем чужой гнев и чужая кровь? Только сладости. Желательно — редкие и дорогие. Едва рассвело, туман сменил свой цвет с тёмно-серого на светло-серый, а по узким улочкам засуетились люди, Ян отправился в ту самую кондитерскую, где впервые попробовал мороженое. Высокие цены всё-таки отсеивали изрядное количество жаждущих десерта, а потому даже на веранде нашлись свободные места. Что не скажешь о большом сквере перед старинным собором через проспект. Там от людей было не протолкнуться. Гвардейцы выстроились в линию, не пуская простонародье даже к подножию храмовой лестницы. Двери собора были закрыты, но уже двое послушников ждали сигнала, чтобы распахнуть их настежь.
Ян закинул ногу на ногу и стал ждать, что же будет дальше. Собор нависал над толпой, серый, как всё в Лондоне, монументальный, как вся имперская архитектура. Разве что орнаменты были более строгими, чем на большинстве зданий в центре города — собор был наследием прошлых времён, когда юная ещё колониальная империя вела войну со всем миром. Долгие годы он был закрыт на реставрацию — Ян, кажется, слышал об этом краем уха на улицах. И видимо, сегодня он должен был вновь распахнуть двери для прихожан.
Мороженое было аппетитного светло-бежевого цвета, а мягкий привкус орехов подчёркивал нежную горечь миндальной стружки.
Ян искренне не понимал, что заставляет людей толкаться среди себе подобных перед грудой художественно сложенных камней. Они правда верят, что именно в этом здании можно докричаться до их всемогущего бога? Боги... ангелы... какая чушь.
Пропели трубы. Двери собора открылись — медленно, величаво, и на крыльцо вышел молодой парень со светлыми до серебристой белизны волосами. На его одеянии места свободного не было от орденов, атласных лент и драгоценных украшений. А лицо казалось чертовски знакомым.
— Приветствуйте его императорское высочество принца Эдмунда! — проорал герольд, перекрикивая шум людского моря.
Принц сделал пару шагов и небрежно, с выверенным аристократизмом повёл рукой — Яну показалось, накладывая заклинание. И точно — его голос стал таким чистым и громким, будто не было толпы, не было бульвара и стука колёс проезжающих карет.
— Граждане Гранбретании! — Эдмунд улыбнулся и простёр перед собой открытые ладони. — Сегодня мне выпала честь пред лицом Господа сообщить вам радостную весть — этот дом божий вновь распахнёт свои двери для истинно верующих! Да снизойдёт на нас благодать господня, да улыбнётся он нам с небес!
— Боже, храни Гранбретанию! — экзальтированно заорал кто-то.
И этот крик словно послужил сигналом, что запустил последующую цепочку событий, величественных и страшных.
Сначала взрыв прогремел под самой лестницей — взметнулись в воздух острые серые осколки. Один из гвардейцев успел оттолкнуть его высочество, а сам упал, сражённый каменной шрапнелью. Струйка крови потекла по старинным ступеням.
Но это было лишь прелюдией. Выжившие священники попытались укрыться внутри собора — но тут прогремел второй взрыв. Циклопическая арка, обрамляющая высокие двери, рухнула, тяжёлые камни падали вниз, погребая под собой и наследного принца, и слуг божьих.