Девушка из Нагасаки

Глава 6. Орёл расправляет крылья

Лондон гудел, как улей растревоженных пчёл. Если похищение принцессы Эмилии как-то удалось скрыть от широкой общественности, то шумное убийство наследного принца Эдмунда, произошедшее на глазах у целой толпы, стало главной темой разговоров в кабаках и домашних кухнях. Король рвал и метал. Несколько офицеров гвардии, высших и низших, оказались в застенках Тауэра, архитектор, руководивший реставрацией собора, был объявлен в розыск по всей империи, кого-то показательно повесили, поди разбери — за что именно. По улицам круглосуточно маршировали полицейские и гвардейские патрули. Кто-то осторожно шутил, что как будто война началась. Злые, вынужденные работать сверхурочно стражи порядка устраивали стихийные обыски и облавы, заставляя лидеров преступного мира хвататься за головы.

Глава Чжэн вздрагивал от каждого шороха и по сотне раз в день проверял надёжность тайников, а перед сном благодарил «всех богов, которые защитили его скромный клуб от полицейского произвола». Яна каждый раз так и подмывало съехидничать что-нибудь в духе: «Продолжай называть меня богом, мне нравится», — но тогда бы пришлось рассказать о договоре с принцессой Эмилией, который на удивление соблюдался даже в такие неспокойные времена. Облегчать старику жизнь ему совершенно не хотелось — особенно в свете недавних событий.

Ян из последних сил воли пытался заставить себя делать вид, что ничего не случилось — всё-таки он вложил в клуб некоторое количество усилий, и всё ждал, когда они будут вознаграждены. Вот только глава как будто нарочно подливал масла в огонь. Раздражение достигло предела в день, когда всем обитателям клуба по обыкновению раздавали жалование.

— Это что? — скорчив брезгливую физиономию, будто держал в руках толстого слизняка, Ян тряхнул перед носом у главы тонкой ниточкой с нанизанными на неё бусинами.

— Эссенция, Цзяо-сюн, — ответил старик Чжэн, натянув на лицо настороженно-добродушную улыбку.

— Я вижу, что эссенция. Какого дьявола её здесь так мало?

— Времена нынче неспокойные, нужно понимать... — пролепетал глава, медленно отступая назад под не сулящим ничего хорошего взглядом Яна.

— И в неспокойные времена ты решил урезать содержание телохранителя? Гениально! — Ян припёр старика к стене и оперся ладонью о некрашеные доски. Он был выше него на целую голову, а потому снизу вверх выглядел особенно внушительно. — Наши залы забиты, как никогда, эссенция течёт рекой — а ты пары бусин не можешь мне вовремя выдать? Куда, бездна тебя побери, ты деваешь все деньги клана?!

— Алфи приходил. Сказал, раз времена неспокойные… — признался старик Чжэн и тут же медленно сполз на пол от страха — Ян в сердцах стукнул кулаком по стене, дерево предупреждающе затрещало.

— Ты уже платил Злому Робину! То есть, вот каждая сволочь может просто прийти и попросить у тебя денег, а ты с лёгкостью их отдашь, и при этом твои собственные люди вынуждены перебиваться тем, что осталось?! Ты в своём уме, дуралей старый?!

Глава напоминал загнанную в угол крысу. Съёжился на полу, будто силясь вовсе исчезнуть из этого мира... Но внезапно перестал трястись, поднялся на ноги и спокойно посмотрел Яну в глаза.

— Ты появился здесь полтора года назад, Цзяо-сюн, и совершенно ничего не понимаешь. Не тебе переделывать порядки, что складывались десятками лет. Если ты не хочешь следовать нашим правилам — просто уходи.

— Что?.. — осёкся Ян, не веря своим ушам.

— Уходи, — твёрдо повторил глава Чжэн.

Стоило мелькнуть на его лице хоть тени страха или сомнений — и Ян прикончил бы его на месте. Но непонятно откуда взявшаяся решительность старика так озадачила Яна, что он лишь прошипел сквозь зубы:

— Хорошо, я уйду. Вот только помяни моё слово — и недели не пройдёт, как ты мнешкатулки выносить будешь.

Развернулся на каблуках и стремительно сбежал по лестнице вниз. Хлопнула входная дверь, с такой силой, что, казалось, клуб вздрогнул.

Глава устало привалился к стене, положил руку на стучавшее, как сумасшедшее, сердце и медленно облегчённо выдохнул.

***

Две бусины — это много или мало? Для бедноты, пожалуй, довольно значительная сумма, на которую можно выжить в течение месяца. Но вот для хозяев трущоб, так точно — сущая мелочь, а для высокородных и вовсе пыль под ногами. Как бы то ни было, это были его бусины. И уж коли старик Чжэн решил, что им не по пути, Ян не считал себя обязанным даже минимально задумываться о последствиях своих действий для клана.

Злой Робин обосновался на юге Лондона, как раз между чёрным рынком и кварталом красных фонарей. Днём это был обычный район с обшарпанными домами в три этажа, угрюмыми людьми и закрытыми на засов кабаками. Зато ночью он превращался в вакханалию огня и выстрелов. Стреляли в воздух, стреляли в мишени, стреляли в припозднившихся прохожих. Ходить по территории Злого Робина стоило лишь прячась в тенях или по крышам, но и там был велик риск нарваться на часового. К счастью, Ян догадывался, что проматывать внезапно свалившиеся деньги Алфи будет не здесь — первому помощнику главаря и так нальют бесплатно. Далеко тоже не пойдёт — из-за многочисленных патрулей. Значит, выбор очевиден.

Улица, где что ни дом — то публичный, встретила Яна зовущим алым светом из окон. Миловидные и не очень женщины с распущенной шнуровкой на корсетах призывно улыбались, стараясь ненароком выставить напоказ свои пышные «прелести». Вот только улыбки предназначались кому угодно, но не ему. При виде Яна девицы начинали шептаться и невежливо хихикать. Одна из них, румяная блондинка, насмешливо выкрикнула:

— Ты чего тут забыл, красавчик? Ваши собственные плоскодонки уже не удовлетворяют? Или эссенция лишняя появилась?

— Да откуда у китайского клана эссенция? — подхватила другая, кудрявая шатенка. — Они всю прибыль Злому Робину отдают! Дальше падать просто некуда!

— Тебе смешно, крошка? А, может, вместе посмеёмся? — Ян медленно подошёл к ней, потрепал по щеке, ненавязчиво продемонстрировав девицам свою трофейную цепочку. — Давай... — в руку привычно упал нож, — я нарисую тебе улыбочку навечно. До ушей, хочешь?

Кончик ножа застыл у уголка губ, холодя кожу. Шатенка судорожно сглотнула, боясь даже пошевелиться — а вдруг и правда шрам останется, о хорошем заработке тогда можно забыть.

— Ну что ты такой злой, красавчик, — блондинка тем временем повисла у него на плече, с жадностью глядя на эссенцию. — Давно женщины что ли не было? Так отпусти эту дурочку и пойдём со мной. От меня ещё никто недовольным не уходил.

— В точку, — подыграл ей Ян и нож всё-таки убрал. Шатенка часто и шумно задышала. — Вот только с вами связываться — выбрасывать деньги на ветер. Где здесь самые дорогие, самые лучшие шлюхи?

— Самые дорогие — у Элизабет, — обиженно буркнула блондинка. — Вон там, — и махнула рукой на одно из самых приличных зданий на улице, у него даже пара деревьев перед фасадом росла, — а насчёт лучших, я бы поспорила. Курицы крашеные.

— Завидовать — нехорошо, — Ян ехидно подмигнул ей левым глазом и под сердитое сопение блондинки и так и не восстановившееся дыхание шатенки бодро зашагал к указанному борделю.

Здесь следовало быть гораздо осторожнее — чем меньше людей его заметят, тем лучше. Он обошёл здание по широкой дуге, выбрал самую тёмную стену и, пустив в ход немного чар, легко забрался на крышу. Самые дорогие номера в таких заведениях нередко делали на верхнем этаже — чтобы гостей поменьше беспокоили. Этот бордель был не исключением — если лечь на прохладную черепицу, открывается отличный вид на открытое окно, откуда льётся традиционный красный свет, кричаще-розовые занавески чуть подрагивают на ветру, а две смазливые девицы вьются вокруг развалившегося на низком диване Алфи, делая вид, что без ума от его немытых сосулек на голове и волосатой груди.

Одной рукой бандит задрал девице юбку и развязно поглаживал бедро, во второй держал полупустую кружку с пивом. Допив до последней капли, Алфи небрежно швырнул кружку на пол, довольно грубо стряхнул с себя женские руки и поднялся:

— Отлить мне надо.

Наверняка внутри были относительно благоустроенные уборные, но некоторые всё ещё считали это особым шиком — пометить чью-нибудь стену. Вот и Алфи вывалился через задний ход, огляделся и расстегнул ремень...

***

Справив нужду, Алфи той же рукой задумчиво почесал нос и замер, почувствовав взгляд в спину. Он резко развернулся, одновременно выхватывая пистолет — чтобы увидеть точно такой же ствол, направленный на него. Темнота скрывала нарушителя спокойствия — лишь блики фонарей отражались от металлической оковки, но тот решил долго не играть в загадки и сделал несколько шагов вперёд. Какой-то задохлик из китайского клана — длинный, тощий, морда смазливая. Алфи презрительно ухмыльнулся:

— Ты чего здесь забыл?

— А Робин знает про твои дополнительные поборы? — проигнорировав вопрос, спросил азиат. Вот ведь нахальный попался! Впрочем, Алфи никогда не был против указать зарвавшимся щенкам их место.

— Ну, не знает, и что с того? — гоготнул он. — Пойдёшь жаловаться? Вот умора будет!

— Это хорошо, что не знает, — парень мечтательно улыбнулся, а внутри Алфи почему-то всё похолодело, слишком странной и неуместной казалась эта улыбка. — Так у него хоть простор для фантазии останется.

— Да чего тебе надо-то? — всё ещё храбрясь, выкрикнул Алфи.

— Видишь ли, из-за твоей выходки, старый хрыч выдал мне на две бусины меньше, чем обычно. И я очень сильно расстроился. Поэтому просто проникнись иронией ситуации — ты сам оценил свою жизнь в две жалкие бусины.

— Ты напросился, ублюдок!

Алфи выстрелил. Он считал себя выдающимся мастером, но не единожды отработанный навык его подвёл — пуля застряла в кирпичной кладке, а противник будто бы обернулся тенью. Тень скользнула по стене борделя и внезапно оказалась прямо за спиной. Последнее, что Алфи почувствовал, была ледяная грань до остроты заточенного лезвия...

***

Ян вытер нож о рубашку убитого бандита, потом брезгливо отвязал от пояса кошель с бусинами. Первой мыслью было действительно забрать две, а остальное презрительно бросить рядом с трупом... вот только бесхозные деньги растащат мелкие падальщики, так что никакого красивого жеста всё равно не выйдет, а эссенция лишней не бывает. Но если оставить тело, как есть, смысл послания до мнящих себя хозяевами трущоб не дойдёт. Нужно придумать что-нибудь эффектное. Ян разорвал рубашку на груди своей жертвы и провёл кончиком ножа первую черту...

***

Чайная церемония — это то немногое, что в промозглом туманном Лондоне напоминало главе Чжэну о древнейших традициях его родины. Когда середина дня выдавалась свободной от забот, он собирал не занятых срочными делами слуг за одним столом в большой комнате рядом с кухней, лично подогревал воду на огне до состояния «Шум ветра в соснах»2[2], ополаскивал старый глиняный чайник, который привёз из Поднебесной много лет назад, на две трети наполнял ситечко тщательно пресыщенными зелёными листьями, медленно наливал в чайник воду и, накрыв полотенцем, нёс к столу.

В этот раз на сердце главы было легко и спокойно — он наблюдал, как молодая А-Ли, в знак уважения наполнив его пиалу первой, разливает чай, как поднимается к потолку ароматный дымок, как люди с наслаждением потягивают напиток. Гармония и тишина властвовали над комнатой, настраивая на медитативный лад.

Потом, как водится, завели застольную беседу. О ценах на чёрном рынке, о новой поставке опиума, о том, что будто невидимые силы оберегают их от разгневанной полиции.

— Сама Гуаньинь хранит нас, не иначе! — с благоговением прошептала А-Ли, прижимая ладони к груди.

— А вы слышали, — подал голос один из троих новых телохранителей, — кто-то Алфи из банды Злого Робина сегодня ночью прикончил. Вот оно воздаяние, туда ему и дорога, сквалыге!

Сердце главы Чжэна сократилось сильнее обычного. Он нервно сжал пальцами краешек стола:

— Как убили? Кто?

— Говорят, опять сумеречный убийца. Что-то он разошёлся в последние дни, — поделился сплетней второй телохранитель.

— Да нет, — вяло возразил третий. — Тот следов не оставляет. А это подражатель какой-нибудь.

— Так и здесь следов нет! — не унимался второй.

— Он у него на груди ножом вырезал: «Так будет с каждым, кто посмеет взять мои деньги. Сумеречный убийца». Что это по-твоему?

— Предупреждение...

— Да говорю тебе....

Они продолжали оживлённо переругиваться, но глава Чжэн уже ничего не слышал. В висках зашумело, сердце стянуло стальным обручем. Ведь он точно знал и смысл этого послания, и его автора. Каким свободным он чувствовал себя ещё недавно — заваривая чай. Ему казалось, что спровадить Цзяо Яна подальше — отличная идея. Но он не освободился — он просто спустил цепного пса с поводка. Его больше ничего не держит. И ничто не остановит.

Мир потемнел, закружился, стал зыбким и далёким. Главе Чжэну померещились его звериные глаза, почему-то излучающие кроваво-красный свет.

— Главе плохо! — где-то очень далеко закричала А-Ли. А потом все стихло.

***

Сквозь дыру в дощатом настиле, заменяющем второй этаж, можно было разглядеть, как немой гробовщик открыл дверь и поклонился, пропуская маленького седого старика с жидкой бородкой и в тонких очках. Тот дал гробовщику блестящую монету, по номиналу и количеству эссенции — десятую долю бусины, и медленно поднялся по шаткой лестнице.

— Я знал, что найду тебя здесь, А-Ян.

Ян приподнялся с тонкого матраса, расстеленного между простецким деревянным гробом и роскошным почти что саркофагом из цельного дуба, положил голову на руки поверх украшенной золотым тиснением крышки.

— Не думал вас больше увидеть, доктор Фу.

— Ты должен вернуться, — без предисловий заявил старик.

Ян удивлённо распахнул глаза:

— Вернуться? Зачем? Я же только всем мешаю. Я не безропотный, не почтительный, одним словом — неудобный. Или глава внезапно раскаялся в своей дурацкой выходке?

— Глава Чжэн очень плох. Я пока поддерживаю в нём жизнь, но сердечный приступ в его возрасте... — доктор удручённо покачал головой.

— Я сочувствую, — без тени сочувствия произнёс Ян.

— Ты нужен им, А-Ян, — доктор Фу привычно поправил пальцем очки и уточнил: — ты мне нужен.

Ян рассмеялся и цинично предупредил:

— Обещайте мне, что когда станете новым главой, не будете заставлять нас прикидываться безвольными тряпками, тогда вернусь.

— Обещаю, — тем не менее ответил доктор и заговорщически улыбнулся.

***

Из приоткрытого окна тянуло запахом промозглой сырости, разбавляя удушливый аромат сандала, который источали многочисленные ароматические палочки. Ян развалился на кушетке с потрескавшимся лаком на подлокотниках и неторопливо курил тонкую трубку. Сколько он уже не прикасался к опиуму? Два дня или три. И начал ощутимо скучать по этому дурманящему яду. Магия работала безукоризненно — но для него это стало своего рода медитацией, ритуалом. А если так — зачем отказывать себе в простых удовольствиях? Краем уха он услышал, как открывается дверь, и кто-то нерешительно переминается с ноги на ногу.

— Господин Цзяо...

— Ну? — Ян шумно затянулся и лениво повернул голову.

Трое новых телохранителей — бездари, не чета ему, — низко поклонились.

— Глава Чжэн скончался сегодня ночью.

— Мне-то какое дело? Я здесь только из-за доктора. И бесплатного опиума, — честно признался Ян, теряясь в догадках, зачем понадобилось беспокоить его в утренний час.

— Господин Цзяо, — парни помедлили, смущённые холодным приёмом, но один всё-таки набрался решимости: — мы просим вас стать новым главой.

— Главой? Меня? — Ян рассмеялся, вспоминая загадочный вид доктора Фу, пока они шагали от лавки гробовщика обратно в клуб. Ну, старик!

Телохранители втянули головы в плечи, ожидая отказа. Выдержав паузу, Ян милостиво кивнул:

— Я согласен. Думаю, это будет весело.

Парни просияли и снова поклонились:

— Какие будут распоряжения, глава Цзяо?

«Глава Цзяо». Как, чёрт возьми, приятно звучит! Думал ли он когда-нибудь, скитаясь по Поднебесной и убивая людей по указке великих заклинателей, что сам станет главой клана? Удивительная ты штука, жизнь.

— В первую очередь мы должны похоронить главу Чжэна с соблюдением всех традиционных ритуалов, — подумав, приказал Ян. Это не было ни актом уважения к умершему, ни даже завуалированным празднованием собственной коронации. Ян хотел, чтобы все слышали и видели — китайский клан поднимается с колен. Что может сказать об этом лучше, чем пышная церемония?

— Но глава, — робко возразил один из парней. — Здесь в Лондоне...

— Ты не уважаешь старика? — прищурился Ян. — Передай всем, пусть готовят благовония и надевают ханьфу. Нам нечего стыдиться, нам не от кого прятаться. Больше нет. Я понятно объясняю?

— Да, глава.

Они поклонились в третий раз и вышли. Ян откинулся на спинку кушетки и медленно вдохнул опиумный дым. Ему предстояло много работы.

В следующий раз его отвлёк шум в холле. Разговаривали на повышенных тонах:

— Я что-то не понял, это чё такое? Почему меня никто не встречает?

— Простите, господин Джим, вы немного не вовремя. У нас траур, — с привычными испуганными нотками отвечал слуга.

— И меня это должно волновать?

Короткая пауза и осторожное:

— Возможно, вам стоит поговорить с главой.

Незваный гость сменил гнев на милость:

— Сразу бы так.

Раздались тяжёлые шаги, потом скрип дверных петель.

— Присаживайтесь, господин Джим, — лениво предложил Ян, не поворачивая головы.

Плечистый здоровяк с коротким ёжиком светлых волос, одетый в плотные кожаные штаны и жилетку, распираемую накаченными мускулами, развязно прошёлся по комнате и плюхнулся на соседний диванчик так, что тот заскрипел. Оперся на широко раздвинутые ноги и неприязненно спросил:

— Ты кто такой? Где старик?

— Глава Чжэн скончался, — не меняя интонации, объяснил Ян. — Его сердце не выдержало созерцания алчных гранбретанских морд. Цзяо Ян, новый глава клана. Но вы можете звать меня просто господин Ян, вам, лондонцам, тяжело постигать премудрости нашего этикета.

— Господин Ян, значит, — здоровяк презрительно усмехнулся, но всё-таки решил немного соблюсти приличия. — Грязный Джим из соседнего квартала. Мы с вами давно дружим.

— Мы со всеми дружим, — великодушно согласился Ян.

— А раз так, как насчёт подарка старому другу? — намекнул Грязный Джим.

— Я люблю подарки, — Ян светски улыбнулся и протянул руку: — давайте, что там у вас, господин Джим.

— Да ты охренел, сука! — здоровяк вскочил на ноги, хватаясь за притороченный к поясу кнут. Кнутовище взметнулось в воздух.

Сверкнули магией бусины на браслете.

Хлыст обернулся вокруг запястья нежно, как объятия любимой. Ян резко дёрнул кнут на себя и перекинул рукоять в правую ладонь. Нарочито медленно поднялся:

— А теперь слушай сюда, я расскажу тебе, что значит дружить. Если мы убьём ваших людей — мы заплатим. Если мы возьмём вашу вещь — мы заплатим. Но больше не будет никакой дани за защиту!

Кнут щёлкнул, рассекая лицо Джима наискосок, чудом не задев глаз.

— Больше никаких подарков!

Ещё один удар, и вторая рана легла крест-накрест.

Грязный Джим взвыл, хватаясь за переносицу.

Ян надменно бросил кнут к его ногам.

— Урою, паскуда! Я этого так не оставлю!

Он вылетел из комнаты, изрыгая проклятия.

Столпившиеся в холле слуги отозвались одобрительными криками.

— Глава, это потрясающе! — больше всех старались телохранители. — Так им и надо!

— А теперь... — оставалось одно неприятное, но неизбежное дело. Лучше разобраться с ним сразу. — ...покажите мне учётные книги.

Сопровождать его отправились всей толпой — о неприязни Яна к поборам со стороны других кланов знали все, и посмотреть на реакцию очень хотелось.

В недрах клуба нашёлся тесный кабинет, заставленный шкафами с бумагами. Высокая девушка с тугим пучком на затылке, чью талию облегал серый корсет под стать безликому серому платью, учтиво кивнула и в ответ на просьбу протянула грубо прошитую стопку листов.

Ян предполагал, что там увидит, но всё равно восхищённо присвистнул — торговля опиумом приносила баснословные деньги! Перед его внутренним взором сами собой возникли шоколадные горы, окружавшие наполненное мороженым озеро. Столько вкусностей каждый день — для него одного! Он даже заурчал от удовольствия, предвкушая сладкую жизнь. На следующих страницах начались расходы — содержание зданий, жалования слуг, помощь малоимущим семьям квартала. По сравнению с доходами — сущая мелочь.

Добравшись до раздела со смущённым пояснением «за защиту», Ян застыл, борясь с рвущимся наружу гневом. Робин, Джим — всего лишь пара строк в длинном списке нахлебников! Он готовил себя к этим страницам, он пришёл сюда ради этих страниц, но всё равно не сдержался и вырвал всю главу из переплёта и в остервенении смял. Ярость хозяина пробудила магию — злосчастные выписки вспыхнули и в мгновение ока осыпались на пол серым пеплом.

— Никогда! Никогда больше... — прорычал Ян. Он готов был воевать за своё, теперь уже без оговорок — своё, состояние с сотней, с тысячей обнаглевших бандитов.

Чуть успокоившись, он подумал, что такую масштабную войну будет сложно вести в одиночку. Нужен был союзник — такой же сильный, как он сам.

— Вот ты, — он указал на ближайшего телохранителя. — Возьми столько людей, сколько посчитаешь нужным. Отправляйтесь в нижний порт и найдите там девушку по имени Сузуми...

Глава 7. Взгляд сокола

В разгар дня в «Чайке» было пусто. Ещё не пришло время открывать двери для завсегдатаев. В окно просачивался тусклый свет солнца, навеки приглушённый туманом.

Сузуми помогала хозяину паба Джо протирать столы. Её предприимчивая натура требовала действий. Казалось бы — момент исключительно благоприятный! Лондон, обитель авторитарной власти, пошатнулся. Подтолкни

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Хотя в современном английском используется исключительно форма второго лица множественного числа (you), существует устаревшее слово thou — «ты», постепенно вышедшее из употребления. В Гранбретании, которая тоже говорит в своём роде на английском, этого устаревания не произошло, а потому шуточки с лицами и числами вполне имеют место быть.

2

Примерно 95 градусов по Цельсию