Импориум 1. Следящие тени. Книга 1

ʺ М ы никогда не остаёмся одиноки, они всегда рядом с нами. Тянутся за спиной, произрастают от окружающих предметов и людей. Исчезают лишь в ярком свете или растворяются в кромешной темноте. От их навязчивости не по себе, ни скрыться, ни убежать. Некоторые гораздо темнее и сложнее остальных, спрятаны за бесчисленными поворотами зданий, оставлены на перекрёстках дорог. Порой мне действительно кажется, что они смотрят, но куда сильнее меня донимает чувство, что они…

… следят.ʺ

Одна из статей газеты "Новости городов".

Пропал ребёнок.

"Родители с социальным свидетельством типа «A-3» сообщают о пропаже ребёнка, девочки семи лет того же статуса. Со слов законных представителей несовершеннолетней, их дочь, как обычно, пошла поиграть во дворе. В этот день ничто не выдавало опасности, не вызывало тревог. Огромный железный замок свисал с ворот. Улица была пустынна, ни один гость не спешил с визитом. Настал обеденный час, но девочка так и не вернулась. Ни родственники, ни соседи её больше не видели. Передают своё сообщение убитые горем родители.

За последние две недели в список пропавших внесён уже восьмой ребенок. Всего же не сосчитать количество детских душ, канувших в неизвестность.

Дети теряются без следа, найти причины их исчезновений ни в одном случае так и не удалось. Отпечатки крошечных ног размываются дождём, уходят по непролазным тропам. Ведущий дела следователь считает, что связей между пропажами нет, иные мнения лишь домыслы необразованной толпы. Потерянные принадлежат разным социальным группам, разных возрастов и даже разных полов. Но, возможно, увидеть истину, крутящуюся под ногами офицеров полиции, мешают их огромные пивные животы.

Немало печали приходит вместе со словами репортёров, в их докладах говорится о безнадёжности. Круг властных устремил свой взор на города и бесчисленные протесты, затратил на поддержание мира и собственного комфорта все средства полицейских структур. Нет у обожествлённой элиты никакого интереса до поисков чьих-то детей. Размякшие в уюте и теплоте они и не видят, что в это же время у них за спиной происходят страшные вещи.

Исходя из сложившейся обстановки, просим наших читателей быть особо бдительными и любые полученные сведения, касающиеся пропавших детей, присылать в редакцию.

Держитесь на связи. Не уходите по одному."

Первая статья из газеты "Новости городов".

"Тревожные вести приходят в редакцию, на полученных письмах слова: война… оружие… насилие… смерть… Мы в свою очередь можем сообщить, что акции протестов поглотили города, в дыму костров исчезли крыши многоэтажных зданий, в пламени пожаров растворились контуры правительственных небоскрёбов. Теперь всё то, что возделывали предки десятки лет, рухнет под рукой экстремистских организаций. Незаконные собрания профсоюзов, тайные организации бунтовщиков стали истоком погромов и кровавой бойни. Слышатся звуки выстрелов, гремит канонада взрывов. Отовсюду приходят сообщения о большом количестве пострадавших, а также погибших. Раненые ждут смерти в ногах толпы, неубранные тела мёртвых находят покой в грязи канализаций.

Требования участников забастовок неясны. Президиум правительства пообещал в кратчайшие сроки пресечь деятельность радикалов и восстановить порядок. К другим новостям..."

(Между строчек маленьким шрифтом полупрозрачными чернилами послание, рассчитанное на тех, кто будет читать через лупу или в очках: "Они все врут". Рядом с последней буквой символ, похожий на два расправленных крыла птицы)

…

Пролог

Я не вижу… но я слышу… оно подбирается всё ближе…

Зелёные глаза замерли на сером полотне неба. Пытаясь найти что-то за облаками, они медленно перемещаются из стороны в сторону. В них нет места для страха, тревог, открывается путь лишь безграничному умиротворению и незыблемому покою. И губы с торчащим между зубов зелёным колоском, бледное расслабленное лицо, как и раскинутые около головы руки, – свидетели ухода от насущных проблем.

Безмятежность дня коснулась и эту совсем юную девчонку не более шестнадцати лет от роду. Она лежит в высокой траве сырой от росы, вокруг так много воды, ткань её чудесного белого платья напиталась, а местами вовсе промокла насквозь. Но это нисколько не волнует, девочка смотрит на вершину мира, и, кажется, ничто не может растревожить гладь этого омута спокойствия.

Небо мрачное, тусклое, переполнено огромными чёрными тучами, что медленно плывут за горизонт, образовывая одну беспросветную тёмную массу. Сегодня всё утро тревожат невзгоды, день получается хмурым и серым, то и дело моросит дождь, набирает силу холодный ветер. Впрочем, сейчас глас бурь немного стих, взял паузу, а свет, рассеиваясь под облаками, приносит окружающему миру белые тона.

Вокруг поток воздуха превращает зелёную массу травы в огромный подвижный океан со своими импровизированными волнами, он холодный и пробирает до костей, а мокрое платье усиливает эффект. Очередной порыв ветра и вырвал девчонку из нескончаемого каскада воспоминаний, перепугавшись своей задержки, она тут же вскочила с земли.

Сырая ткань дискомфортно облипла по телу, от долгого отдыха заныла спина, травинки присосались к обнажённым ногам. Но неприятные чувства не главное, что взволновало. Взглядом она попыталась найти кого-нибудь, кто идёт, опустив голову, после работы в поле, или кто гонит чёрное стадо овец. Но поблизости уже никого нет, лишь нескончаемое море травы, что тянется до самого горизонта. И нет ей конца, скорее кончится земля, но только не эти травинки. Наверно, все вокруг спешат домой, вот - вот начнётся дождь, его первые и такие крупные капли уже приносятся ветром, попадают на лицо, затем стекают словно слёзы.

Кажется, всё, пора возвращаться. Если не успеет, непогода настигнет прямо в пути.

Подняв упавшие с плеч лямки платья, поправив прилипшую к телу ткань, девчонка собралась идти.

И вот только сейчас заметила, как стало тихо вокруг, ветер смолк. Ни одна травинка, колосок, куст больше не осмеливаются шевелиться, всё замерло. В этой тишине становится волнительно даже дышать, издать звук, разрушить непреложное безмолвие.

Хотя… что-то его всё-таки нарушает, слышится еле уловимый скрежет по дереву, такой настойчивый, неугомонный, словно… не хочется думать, нет… нет… но это будто когти сдирают кору со ствола дерева. Как давно появился этот звук? Поблизости проделывается какая-та тайная работа. Ответственный за неё расположился с ненаблюдаемого края произрастающего рядом дуба. Где ему ещё найти укрытие?

Разве ты не знаешь? Детям лучше не оставаться без присмотра родителей, девчонка же брошена посреди тёмно-зелёного моря. Сюда не приносятся голоса людей из далёких поселений, не заходят уставшие путники, не заводят стада овец пастухи. Оттого и трава высока, почва деградировала, а на кустарниках вместе с карликовыми деревьями более не растут плоды, нарастают лишь колючие шипы. Оттого же девчонка осталась совсем одна. Её шаг прочь от деревьев стал великим оскорблением.

Осыпающиеся с дерева погнившие листья, кренящаяся крона, молчаливые кусты, лёгкие дуновения, ледяная кровь и кожа, покрытая коркой плотных рядов мурашек.

Девчонка опустила глаза на свои онемевшие ноги, как если бы пыталась понять на месте ли они. Когда вновь подняла взгляд на дерево, из - за него уже высунулось нечто.

Оно появилось очень тихо, незаметно и быстро. От его вида девчонка вскрикнула, с силой зажмурила глаза. Через непродолжительную паузу открыла вновь. Фокус не удался, то, что высовывалось между деревьями, по-прежнему выглядывает из своего укрытия.

Это человек?

Рослый с широкими плечами, крупнее любого, кого только знает девочка. Особенно он удался в длину, наверно, перевалил через два метра. На его голове нет волос, а кожа тёмная, как если бы гнила. Мерзкая на вид, словно оплавленная плёнка. Впрочем, хорошо, что основную часть его тела закрывают тряпки, непотребного вида вещички. Тут и прожжённые брюки, и джинсы, и серые штаны от костюма. Сверху рубашки, кофты и ещё что-то вроде свитера. Над всем свисает чернее сажи грязная куртка. Какая-то странная мода нацеплять одежду друг на друга в несколько слоёв, при много это и придаёт ему весь объём, быть может, за слоями тканей тело худое и тонкое. Слабое и стеснительное.

Сказать бы ещё про лицо, вот только оно спряталось под ужасной маской. На той нарисованы огромные приветливые глаза, широко распахнутый рот, нос - поросячий пятачок. Цвета не пропали с физиономии, сильно потухли, но всё ещё можно распознать их радужные оттенки. Явно очень старая, возможно, десятки лет крутилась под куполом цирка на лице не слишком симпатичного артиста.

Оно неподвижно, лишь вновь заигравший ветер шевелит все его одеяния.

Значит, чучело? Однако же это объяснение не даёт девчонке вернуть потерянный контроль над своим телом. Вся дрожит, трясутся ноги, руки, и, если бы не держала ладонью рот, наверняка стучали бы и зубы.

Впрочем, навязчивая детская идея, что впереди всего лишь приманка, отвлекающая взгляд, заставили девчонку быстро оглянуться. Последовало весьма резкое и неожиданное движение головы, плеч и талии. Возникшее напряжение мышц в ногах станет заметно только для самого наблюдательного. Та тварь, торчащая из-за дуба, этого не ожидала. Она неправильно поняла сего намерения. Незадачливая. Да, гадость испугалась, что девчонка вот уже собралась бежать. Оттого, должно быть, тварь дернулась в самый неподходящий для себя момент. Когда оно поняло своё ошибку, было поздно вновь притворяться пугалом. Девочка встретила взглядом его явно осмысленные движения. Одухотворенность чучела раскрыта.

И тогда оно пошло. Такое это существо неестественное. Тварь движется, как актер театральной трупы, высоко поднимая колени. И раз за разом невероятно удачно ставит ноги, не задевая ни единого корня на земле. Свою же голову оно тянет вперед словно таран, идущий на крепость. Ужасен. Местами покрыт толстым слоем сажи. Следы огня на нём повсюду. Ожоги обхватили шею, обгорелая ткань зацепилась за тело. Он как будто вылез из того пожара, из её кошмара.

Девочка замычала, начала отступать. Мышцы стали как заржавевшие механизмы, еле проворачиваются. Нет свободного места на земле для её неуклюжих шагов. Она часто спотыкается о корни дерева, она хочет упасть к его ногам.

Мысли же о её побеге так тяготимы. А ведь девочка и при всей своей нерасторопности движется на шаг быстрее. Тварь с медлительной театральной манерой не успевает. Посмотрите на его брюки, изломы на ногах, похоже, конечности были переломаны, а кости неправильно срослись. Оно, вряд ли, сможет двигаться быстрее. Оно искалечено. Оно больно. Ему мучительно шагать в ногу с девчонкой, однако же слишком пленительно желание коснуться её лица и кожи. Оно не отпустит просто так.

А тварь убрала руки за голову. Что ещё он…

Раздался тихий щелчок, маска свисла с лица…

Улыбающаяся нарисованная морда сползла вниз, начала легонько раскачиваться из стороны в сторону. Чудовище засунуло два пальца в районе подбородка, стало не спеша стягивать вниз.

С каждой секундой рот девчонки раскрывается всё шире.

Раздался звук падения.

Слегка прищуренные глаза девочки резко округлились, в этот же короткий миг сильно участилось дыхание, принял форму овала рот. Само сердце вот - вот должно будет выпрыгнуть из груди или прямо через горло в распахнутые губы. Она начала разворачиваться и бежать. Охватил пробирающий до костей холод, вцепились когти паники. Девчонка выкрикивает что - то, но звуки не разборчивы. Разлетаются по долине только вопли, вырывающиеся наружу слюни и вместе с ними отчаяние и страх. С раздирающим рёвом ошарашенная девчонка рванулось прочь по заросшей тропинке.

Существо в этот миг даже не шевельнулось. Рука, покрытая запёкшейся кровью, по - прежнему лишена каких-либо ужасающих вещей, угрозу представляют разве что закрученные как у кошки когти на пальцах. Остаётся вся та же старая и рваная одежда, дёргающаяся на ветру. Противостоит потокам воздуха серая лысая голова. Разве что теперь вслед девочке смотрит лицо, но оно не является лицом в человеческом представлении. Нет носа, от него осталась чёрная дыра размером с монету. Отсутствуют уши, их роль отведена схожим проёмам только побольше и поглубже. Щёки впалые или же их тоже нет. Но есть рот, слишком огромный для человека, полный длинных и острых зубов. Губы же твари растягивает звериная улыбка.

Последнее, что притянет испуганный взгляд, - пустые отверстия без век, в них нет глаз, впрочем, пока нет.

Оно следит, чего-то ждет. Видимо, травмы его конечностей не дадут ему шанса догнать. Изломы. Вывихи. Сломанные кости… Нет… В следующий миг тварь рванула с места. Побежало с нечеловеческой скоростью.

Нет, оно совсем не медленное, оно быстро как ветер. И длинные изогнутые ноги совсем не мешают двигаться, наоборот, развивают невиданную скорость. Их изогнутая форма не травма, а модификация, предназначенная гнаться и догонять. От такого не убежишь, от такого не скроешься. Хорошая реакция, бесшумность, выдержка, чуткое обаяние – всё как положено… всё как нужно… ведь он... хищник, и тот должен питаться. Пронзительный крик - последний звук, что прервал тишину в долине, но и тот быстро угас.

Часть 1. Бледные лица.

Глава 1

- Что снилось в эту ночь?

- Ужин. Их много собралось отобедать.

- Кто были гости?

- Сложно сказать. Их нельзя назвать людьми. Их нельзя назвать животными. У них многое взято от человека, та же осанка, способ взаимодействия с миром, схожие повадки, эмоции вполне гуманоидные, осознанный взгляд. Разве что вместо кистей рук, ног и даже головы была соответствующая часть тела животного. Копыта, рога, хвосты. Там были свиньи, собаки, волки, рогатая скотина… ещё парочка козлов.

- Ты была среди них?

- Нет, рядом с ними. Выступала поваром и официантом. Подносила, убирала, подливала вино, а также параллельно готовила. Та ещё карусель, посуда сыпалась из рук, печку раз за разом заливало кипящей похлёбкой. У меня было столько ожогов, кожа на руках практически сварилась. И так сложно их всех удовлетворить. А если животное что-то не устраивало, оно впадало в жуткую ярость. Это было страшно. Туда-сюда летали острые столовые инструменты, разбивалась о мою голову посуда с неугодной пищей. Один визжащий поросёнок чего стоит, сэр. Неудивительно, что мой фартук и поварской колпак были пропитаны вонючками бульонами. И как мерзкое дополнение всюду, во всех укромных и не укромных местах, налипли остатки еды. Макароны висели на ушах и мотались прямо перед лицом.

- Чем же ты их угощала?

- Сырым мясом.

- И снова кровь. Тебе снова снится кровь.

- Да, но тут важно сказать, чьё это было мясо. Вы хотите знать?

…

- Мясо людей, сэр. Я скармливала животным людей. Забавный каламбур получается, да? Вроде бы, и противоестественно, но вы не поверите, насколько всё выглядело гармонично. И самый травоядный козёл ел мясной пирог из человеческих почек с огромным аппетитом. Только не спешите осуждать, я нисколько не отходила от кулинарных традиций, засовывала в рот яблоко, из ушей удаляла серные пробки, а в задницу заливала бульон.

- Это ужасно… Это ужасно! Нам необходимо вернуться к терапии. Ещё придётся удвоить дозу принимаемых препаратов, уколов и таблеток, многократно увеличить количество процедур с шоковым импульсом. Возможно, хотя бы тогда в твоём разуме промелькнёт крупица света. Или же пусть навсегда погаснет сатанинское пламя. Ужасно!

- Да, я приму всё из ваших рук. И нож, и яд… Но вы не учтивы, сэр. Вы так неучтивы. Вы ведь не спросили, что было главным блюдом. Ведь обед не может быть завершён, если гости не отведают главного блюда. Оно самое ключевое, то чем повар особенно гордится и непременно сумеет приготовить лучше других. Что говорить, по повару будут судить по его главному блюду. Оно стоит на серебряной тарелке на подносе под крышкой, остывает. Долго томилось с зеленью в духовке.

- И что же им было?

- Вы, сэр. Я подала им вашу отрезанную голову… зверям понравилось.

…

Гретель с криком вскочила на локти, судорожно заползала по кровати. Она размахивает руками, крутит головой по сторонам. Вокруг бегают тени, мелькает тусклый свет. Безумный ритм сердца не замедляется, требует найти источник угроз. Во взгляде читается волнение, в выражении на лице тревога. Лишь через несколько минут девчонка наконец смогла успокоиться.

- Кошмар. Снова. С тех пор как мы вернулись в старый дом, они снятся мне каждый день, - тихим от усталости голосом прошептала Гретель, потёрла бледный лоб.

Девчонка четырнадцати лет с выразительными зелёными глазами, как у её матери, с маленьким аккуратным носом, как у её отца, и тонкими губами, как у кого - то ещё. Худощавая. Кожа бело-молочного цвета. На фоне присущего её телу белого и бледного ярко выделяются тёмно-каштановые волосы. Они же сейчас уложены в сложную прическу, представляющую собой большое количество переплетений волос и одну аккуратную косу. Красивая работа, на неё явно было потрачено немало времени. Что до остального? Она явно не успевает наравне со сверстницами гнаться за широко шагающими модными журналами. На её тонких пальцах с короткострижеными ногтями нет маникюра, помада ещё никогда не ложилась на губы. Не рисовались брови, не мазались щёки. Единственное, что поддавалось корректировке тушью – её и без того выразительные глаза.

Гретель смотрит на окно, плотно занавешенное клеёнкой.

«Какая жизнь такие и шторы», - вновь вспоминаются слова дедушки, они словно эхо, взывающее из далёких глубин. И звучат так, будто было это много-много лет назад.

Через занавес пробивается мало света, и в комнате настоящий мрак, но в то же время появившиеся тени выдают наступившее утро. Порой после кошмаров Гретель подолгу отходит, сидит на кровати, качается взад-вперёд по несколько часов. Но в это утро у неё что-то неприятно бурлит в животе, сильно хочется есть, голод зовёт на поиски.

- Тсссссс... Ааааа... - простонала Гретель, приложив руку к туго затянутым в косы волосам. - И как я со всем этим спала?

Ещё немного потерянных секунд, мгновений, когда, в надежде вернуть голову на мягкую подушку, глаза раз за разом слипались, и Гретель собралась вставать, поставила босые ноги на пол. Под ними заскрежетало, нечто острое укололо в беззащитные стопы, особенно неприятно от мелких шершавых частиц, проскользнувших между пальцев. Штукатурка не иначе, её усеян весь пол, а в придачу и окружающая мебель. После возвращения домой не успели, даже скорее не смогли, привести здание в порядок. Тут всё остаётся в ужасном состоянии. Комната Гретель и того напоминает уже давно заброшенное помещение, пропитанное антуражем забытого бункера.

Со стен слазят обои, оголяя другие, что были наклеены когда - то до них. С потолка сыплется штукатурка, откуда по мере разрушения всё сильнее показывает себя ржавая арматура. Полы, покрытые деревом, истёрлись, а местами и вовсе прогнили до такой степени, что через доски стали лазить крысы. Теперь те стали частыми гостями в этой комнате, грызут игрушки.

Здесь скудный набор мебели, основную часть комнаты занимает обилие коробок и ящиков. Не пустых, стоит заметить. Забитые неисчислимыми игрушками, раскрасками, тетрадками и всей прочей мелочью. Следы прошлой жизни.

Девчонка направляется к двери, скоро должен быть завтрак...

…

Спешить к столу явно не стоило. На кухне никого не оказалось. Приготовления даже не начинались. Пустой стол оставлен под вазу с завядшими цветами, пустые тарелки дожидаются на полке, ложки в подставке, с вечера остыла печь. Так бывает… бывает, когда родителей что-то тревожное и важное поднимает с утра. Гретель пугают эти дни. Нехорошее начинается время, злое время, которое порождает одна из двух причин, или в дом приходят плохие люди из разрушенного города или, из-за горизонта надвигается буря. В обоих случаях им предстоит спуститься в подвал, дожидаться там в сырости и темноте, когда свет разгонит мрак.

Вчера кто-то ножом приколол письмо к входной двери. Наверно, это был плохой знак.

Агитационное письмо Агро́н.

В самом вверху изображены заключённые в круг расправленные крылья. Внизу текст:

"Мы носим чёрные крылья, но не за спиной. Нас называют Агрон, но среди толстосуммой элиты - убийцы. Мы не люди, не обращайте внимание на наши лица. Мы идея. Идея изначального равенства, а не вперёд определённого статуса, закладываемого ещё до нашего рождения. Справедливости для всех, а не для избранного круга среди никем не выбранных чинов. Возлагаем роль в формировании судьбы на самого её владельца, а не на ячейку общества. Ни структура-муравейник, а коммуна свободных людей.

Агрон – идея освобождения, идея совершенства".

И в самом низу подпись: "Ничто не остановит борьбу".

К этому письму приколота ещё одна бумажка с текстом, написанным уже от руки.

« С возвращением вас в нашу чудную деревню, надеемся, что вы хорошо устроились и обжились. Мы не знаем, свой ли дом вы заняли, но рады вашему хорошему вкусу, выбрали самое большое и красивое здание в нашем округе и, наверно, неспроста. Целью же данного письма является уведомить вас о том, что вы прибыли в особую экономическую зону, покидать которую разрешается только с дозволения командира заставы. На территории поселения более не действуют социальные свидетельства, не поддерживаются социальные права. Вся судебная и исполнительная власть переходит в руки командира заставы. Но и это, уж так получается, не основная информация для вас, видите ли, пребывание в коммуне облажено небольшим налоговым взносом, направленным на процветание нашего чудного края.

Требование – собрать указанную ниже сумму в указанный ниже срок.

И последнее, несколько важных выкладок, которые вам непременно стоит запомнить самим, а также то, что нужно доходчиво донести до ваших чудесных деток. Ибо новый мир не делает исключения ни для кого, суровость наказания не подвержена градации. Отныне мы все равны. Итак…

Любое неповиновение карается смертью. Любое сопротивление карается смертью. Попытки построить свою общину – смерть. Нападение на служителей порядка – смерть. Распространение ложной информации – смерть. Разжигание, поддержка, обсуждение, попытки, подстрекательство мятежа – смерть. Религиозные коммуны – смерть. Торговля оружием – смерть. Пьянство и наркотики – смерть. Попытки бегства – смерть.

Берегите себя ».

…

Гретель хорошо обучена тому, что нужно делать в такие моменты. Делать глубокий вздох, сжимать кулаки и не подпускать к себе страх. И конечно же идти за братом, дабы потом спуститься с ним и закрыться в подвале. Когда родителей рядом нет, бремя быть взрослой и сильной опускается на её неокрепшие плечи.

Что же, но сперва Гретель хочет знать от какой из двух причин ей предстоит прятаться. Она идёт к окну и отодвигает шторы. Там вдалеке набирает силу первородная стихия. Чёрные тучи, а под ними огромные пыльные облака, что простираются от земли до неба, заслоняя весь горизонт. О, благочестивые Боги, стена неизмеримой высоты, такую люди точно не смогли бы воздвигнуть. Ещё не потерянный свет солнца придаёт картине багровые тона. Уж не зря эти кровавые цвета. Похоже, надвигается та самая ужасная буря, о которой говорили по радио последние дни. Ей суждено снести дома, затмить небо. Времени до её прихода совсем мало. Близится, близится… Такое большое облако пыли девчонка в своей жизни ещё не видела, удар будет невиданной силы. И стены домов не остановят такое. Это здание крайнее в поселении, оно примет самый первый удар. Нужно очень спешить.