Импориум 1. Следящие тени. Книга 1

Глава 2

- Это наш последний сеанс.

- Вы, рады? Наверно, переполнены чувствами или, как у нас говорится, счастье не знает границ. У вас много денег. Теперь побежите к своей семье, прижмёте дочь-малышку. Сколько ей? Шесть? Симпатичная девица. Ну и жену-красавицу поцелуете в щёку. Уж молчу о продолжении, счастливая женщина щедра в своей благодарности. Бурная ночь, сладкие объятья, а ощущения чуть ниже живота, вы – счастливчик, сэр.

- Я стерплю твои ядовитые слова, но лучше тщательнее следи за языком, девчонка.Последний сеанс, но в случае чего боль будет мучить ещё долго. Помнишь наши старые уроки?

- Невозможно забыть. Синяки остались до сих пор.

- Видишь, некоторые занятия пошли на пользу. И да, я рад, что мы больше не увидимся.

- Простите, сэр, я не хотела.

- Это хорошо. Но сеанс есть сеанс. Ты можешь рассказать мне свойочередной ночной кошмар.

- Не знаю для чего.

- Можешь и не рассказывать.

- Пожалуй, всё-таки расскажу. Не пропадать же деньгам впустую. Деньги – это ведь труд. Как ещё говорится, бумажки зарабатывают потом и кро…э-э-э… усилиями.

- Приступай.

- Вы, не поверите, какой чудесный сон меня сегодня посетил.

- Неужели?

- Да, не поверите. Мне снилось чистое голубое небо, оно такое красивое, что и не описать, словно бесконечный океан, и так-то хотелось погрузиться в его холодную глубину или даже утонуть в ней. Там же плыли маленькие белые и очень пушистые облачка, своего рода райские острова. Я бы и по ним погуляла. Согласны, что непостижимо великое пространство над головой? Внизу же всё по – земному. Под ногами простиралась зелёная высокая трава, на ней же сверкала и блестела роса. Светило рассветное солнце. А вокруг паслись могучие кони. Только не спрашивайте, как я поняла, что это были не лошади. Ну… не об этом. Потоки воздуха поднимали их массивные гривы, пытались сорвать и унести за собой. Я бежала совсем босая по лугам в красивом белом платье. Оно задиралось, и обдувало тёплым ласковым ветром, так приятно. Почти порхала как бабочка. Венок из сплетённых одуванчиков лежал на голове, манил меня своим медовым ароматом. Красиво, не правда ли?

- Ты врёшь.

- Было очень хорошо, сэр. Такой насыщенный зелёный цвет, а синее-пресинее небо… Белое платье. Рассвет. Ветер ласкал мои голые ноги. И бабочки… большие, крупные размером с ладонь бабочки.

- Ты врёшь.

- Вру, сэр… Мне снилась кровь, целый океан был наполнен ей. А в нём плавали трупы. И чайки, они как оказывается хищные птицы, раздирали тела бедных утопленников.

- Смеёшься. Тебя это веселит.

- Куда же вы, сэр?

- Сеанс окончен, забери эти деньги себе. Купи мороженное или виноградный сок, пирожноеили молочный коктейль. А лучше верёвку да потолще, табуретку да повыше, бумажку да ручку иизбавь мир от гарпии с лицом девчонки.

- Мне снился и ещё один сон.

- Оставь эту мерзость себе и своим родителям.

[опускается дверная ручка]

- Послушайте же. Комната без выхода. Я и чудовище. Ещё ножницы.

- Где ключ?! Сейчас же открой дверь! Я не буду слушать твои бредни.

- Чудовище было очень ужасно, страшно. Лысая голова, руками ему служили лягушачьи лапки, нос выглядел как кукурузная лепёшка, а рот напоминал несколько переплетённых щупалец. Одним словом, словно внебрачный сын осьминога и жабы. Правда, несмотря на весь зловещий скверный вид, оно не вредило мне. Сидело напротив, лупило своими чёрными глазками. А выражение на его морде тупое и безжизненное. Жалкое, примитивное.

- Где ключ, маленькая ты дрянь?! Не заставляй меня быть грубым!

- Мне чудовище не нравилось, более я ненавидела его всем сердцем. Не знаю, что уж оно сделало мне, но очень хотелось, чтобы тварь сдохла. Это желание такое тягостное и непреодолимое. С ним сложно бороться.

- Сейчас же открой проклятую дверь!

[Звук удара и последующий скрип]

- Вы, снова не учтивы, сэр.

- Что?! Что?! Что мне нужно у тебя спросить?!

- Спросите, что я сделала, когда чудовище попыталось убежать…

…

Гретель уже подбирается к перилам лестницы, дабы спуститься со второго этажа на первый. Она крадётся, она выглядывает из-за углов. Её уверенность растворилась, каждое движение стало трусливым. Каждый новый шаг является испытанием. Голову рвут на части тревожные мысли. Повсюду мерещатся живые тени.

Где-то внизу послышался довольно громкий топот. Бам! Бам! Бам! И даже здесь на втором этаже слышно, как от тяжёлой ходьбы звенит посуда в шкафах. Что-то с хрустом падает и разбивается. Гремит мебель. А дальше последовал по-настоящему наводящий жуть пронзительный и резкий визг животного. Беда. Снизу усиливается шум шагов. Нечто бежит. Зверь же, чьи вопли сотрясают пространство комнат, кажется, ранен. Душераздирающий крик холодит кровь. Этажом ниже завязалась смертельная погоня.

Секунду назад уставившаяся в пол Гретель, подняла взгляд на лестницу. На несколько минут страх задержал каждую мышцу в состоянии глубокого паралича. Первые же движения приходятся именно на ноги, начинают шагать вперёд. И в какой-то момент девчонка подскочила к перилам лестницы.

- Изабелла? – тихо позвала Гретель. Высунулась. Стук шагов отдаляется вглубь дома, поблизости же слышится, как скулит собака. Само животное не видно, никого не видно. Вообще сложно что-либо рассмотреть. Зал пуст. Впрочем, возможно это только кажется. Глаза не успевают адаптироваться к темноте, её, как всегда, слишком много.

Гретель замаршировала вдоль перил, добралась до лестницы, затем быстренько преодолела все ступени, спрыгнула с последней. Но даже будучи внизу, никак не может сориентироваться. Визг слышится совсем рядом, девчонка крутит головой в поисках источника, но взгляд встречают одни лишь тёмные углы и заставленные мебелью проходы. Кажется, что скулит где-то под полом, нигде и везде одновременно.

Глаза остановились на прижатом к стене алом диване. Дурной цвет. Рядом повалено кресло и опрокинут светильник. Гретель на полусогнутых ногах подползла к месту, где нарушен порядок. Упала перед диваном на колени, заглянула под него. Там темно, но забившейся в самый угол маленький белый комочек видно. Бедняжка вся в пыли и паутине. Собрав шерстью попавшуюся на пути грязь, проделала на давно немытом полу своеобразную извилистую дорожку.

- Тише. Тише, - начала шептать девчонка, потянула к питомцу руку. – Успокойся, всё хорошо. Иди сюда. Тише.

Собачка на это не среагировала, смотрит куда-то в сторону, едва ли что-то замечает. В моменты замрёт, тогда и вовсе словно неживая мягкая игрушка.

- Дорогая, что случилось? – вновь обратилась к своей Изабелле. Кончиками пальцев касается шерсти.

К сему моменту собака стихает, взгляд отстранён от происходящего и направлен в пустоту. Это молчание воспринимается даже как-то зловеще. Изабелла же как будто вслушивается. Поразивший её ужас не позволяет вертеть мордой, слышать же ничто не может помешать. Вокруг становится максимально тихо, только голос девчонки никак не умолкает.

- Иди ко мне, я не дам тебя в обиду, - совсем нежно шепчет. – Угощу котлетой. Ты ведь хочешь котлету? А косточку? Хочешь свою любимую сладкую косточку?

Наконец два пальчика уцепились за шерсть, зажав буквально несколько волосинок. Тогда легонько потянула животное на себя. В следующий миг собака рявкнула! Две дюжины клыков сомкнулись в попытке вцепиться в протянутые к ним пальцы. Гретель едва успела спасти свои конечности, прежде чем пасть щёлкнула. Питомец же оскалился, обнажив два ряда белых зубов. Ну и агрессия.

- Ты чего?! – изумлённо воскликнула Гретель, жалость к зверушке резко сменилась испугом.

Собака принялась озлобленно рычать, огрызаться. И что это только за монстр в обличии маленького друга человека? При этом смотрит перевоплотившееся чудовище прямо на свою хозяйку, но как будто перед ней самый страшный враг, и нет никакого другого желания в обезумевших глазёнках, как разорвать своего недруга на куски. А голос у Изабеллы оказался громким и, кажется, не соответствует для такого миниатюрного зверька, больше похоже, что ревёт крупная овчарка. Произошли изменения даже в мордочке, она утеряла всю свою красоту, стала подобна волчьей.

Она не спешит наброситься, перебирая лапками, всё сильнее прижимается к стене.

Гретель больше не осмеливается тянуть пальцы. При следующем случае их могут просто оторвать. Если же собака накинется, девчонка в любую секунду готова запрыгнуть на диван. Ужасной получится встреча, если когти Изабеллы коснуться лица Гретель. Девчонка отодвигается подальше и… только сейчас сместившись в сторону, она наконец замечает, что собака смотрит совсем не на неё, а за её спину. Кто-то сзади… И это он вызывает приступ агрессии и страха у собаки…

Быстро и хаотично побежали мысли в голове. Впереди обезумевшая собака. А вот сзади? Мурашки пошли по всему телу, вместе с ними рвётся на части сердце. Становится тяжело дышать. Холодный пот обливает лицо. Сильно приходится сжимать кулаки, не позволив себя задёргаться как в припадке жара. Незнание сковывает, знание, возможно, заставит кричать. Оцепенела, и только глаза перебегают из одного крайнего положения в другое, пытаются усмотреть стоящее за спиной. Но только сильнее плывет картина мира. И ведь ощущается чей-то холодный буравящий взгляд за спиной. Он словно ждёт её малейшего движения. Девчонка сглатывает застрявший в горле комок. и резко оборачивается через плечо. Лестница, перила, дверной проём, комод, какое-то ведро, швабра и…. больше ничего.

Всё легонько водит глазами то в одну, то в другую сторону, страшась увидеть тёмную фигуру в каком-нибудь дверном проёме. Страх не отпускает, крепко схватился за шею, не позволяя дышать полной грудью. В это время, громко взвизгнув, собачка выскочила из-под дивана, рванулась бежать. Пронеслась через зал и коридор, следом кинулась в соседнюю комнату, побежала вглубь, растворяясь в темноте. Шум от её лапок будет слышен недолго.

Неужели она всё-таки рычала на Гретель? Но почему? Кажется, не веря в это, девчонка резко обернулась через другое плечо, но по-прежнему никого.

…

Поднимается, набирает силу ветер. Затишье сменяется на скрежет металла и треск ломающихся веток. С громким свистом несутся потоки ураганного ветра, сметая со своего пути всю дворовую мебель. Кресла опрокидываются, скамейки падают, раскачиваются пустые качели. Стучат, отрываются от кровли, летят железные листы. Скрипят садовые деревья. Стихия идёт забирать жизни, а вместе с ней в поселение идёт, воет мгла. Частицы песка забарабанили по стеклу. Видимость резко ухудшается, дальние дома поселения больше не видны. За стенами дома стоят удушение и слепота. И это всё пока что лишь горсть от сегодняшнего плана. Стихия сделала только первый шаг в направлении поселения, сотни тысяч тонн песка на подходе. Становится темнее.

Шаги надвигающегося урагана ощущаются и в стенах дома. На потолке закачались люстры. Задрожали ставни окон. Гретель видит, как начали раскачиваться вещи в здании. Оставшуюся часть пути до кладовки девчонка преодолела бегом. Этот кошмар не закончится, если не успеть забраться в подвал до прихода бури. Уже потом ждать возвращения родителей, чтобы вместе запереться на всю ночь. И хотела бы быстро забежать в кладовку, но всё же задержалась у самого входа. Дверь. Невероятно массивная с большим количеством замков, на ней же толстые железные листы, жирные сварные швы, заклепки, рёбра, планки. Весом она как четыре человека. И выглядит она как врата бункера или банка. Должно быть, архитектор планировал, что за дверью будут хранить сейф с деньгами. В семье же Гретель не копили денег, их только тратили. Само помещение использовали как подсобное помещение, где помимо всякого хлама хранили никому не нужные дубликаты ключей.

И собственно сейчас девчонку не особо заботит какая эта дверь надёжная и прочная, куда сильнее волнует тот момент, что при её закрытии запирающие механизмы срабатывают автоматически. После этого её можно открыть только ключом. Ключ же как несколько лет потерян или украден, случись несчастье и Гретель останется в подсобке навечно, выбраться наружу уже не получится, если только призраком. О, девчонка до дрожи боится заточения. Её брат не врал, когда говорил о страхе перед этим местом. Тёмном, грязном и опасном. Внутри действительно злачно, сыро и гадко. Стены, обитые железными листами, покрылись наростами ржавчины. На полу и потолке среди решёток и цепей выросли огромные трещины.

К сожалению, выбирать не приходится. Гретель взяла массивный табурет, хороший, добротный, основательно подпёрла им дверь, вплотную прижала и несколько раз толкнула бедром. Будет ответственен за её жизнь. Только тогда зашла внутрь. С приближением бури темнота сгущается, основная часть вещей в подсобке стала еле различимой. В целом эта особенность касается уже всего здания целиком.

Большая часть зрительного пространства заполнена неисчислимым количеством крючков, десятки, может быть, даже сотня. Глаза разбегаются. И ведь на каждом из них висит как минимум один ключ, кое-где по два, а то и по три.

Никто в семье не знает предназначение большой части из них. В доме в пять раз меньше дверей, чем здесь ключей. Родители не уделяли особого внимание бытовым вопросам, когда в доме меняли замок или дверь, новые ключи просто вешали на незанятый крючок, при том что старые так и оставались гнить и мотаться на своём выделенном месте.

Гретель, мягко говоря, в растерянности. Девчонка опять вынуждена кусать израненные губы. Топчется на месте и хватается обеими руками за голову, сейчас она разорвётся. Брат сказал ей, что видел здесь ключ от своей комнаты. И как же он его тут нашёл? Он что соврал ей? Нет?.. Ну тогда бы сказал секрет. Тут все как один. Каким критерием выбора руководствоваться. Каков он?.. Ключ от твоей комнаты, братец?.. Он серебристый на белой верёвке? Он тёмный с ленточкой? Серый? Зелёный? Жёлтый? В каком ряду ей посмотреть?.. В пятом?.. Десятом?.. Или двадцать первом?.. Ох, Гретель хочется бежать обратно в комнату к брату только ради того, чтобы врезать ему. Как же ей быть? Собрать все ключи?

Девчонка поочерёдно дарит каждому крючку и его содержимому свой нерешительный взгляд. В какой-то момент подняла глаза и посмотрела на потолок. Привлекло движение, еле уловимое, но только не в месте где всё неподвижно десятки лет. Маленький неизвестный ключ торчит из вентиляции. Зацепившись за что-то верёвкой, медленно раскачивается. Он или не он? Этот ключ какой-то особенный, не находится в общей массе.

Но это высоко, слишком высоко. Прямо под ним скамья, но и её не хватит, чтобы достать. Была бы тут лестница. Но, увы среди горы хлама никто лестниц не прятал. Девчонка поискала глазами то, что можно поставить сверху скамьи. И первым, с чем встретился взгляд, оказался подпирающий дверь табурет. Но она сразу же открестилась от подобных идей. Тогда что взять? Гнилое или ржавое? Наверно, гнилое и ржавое одновременно. Маленький старенький стульчик, что стоит в самом углу за ящиками с инструментами. На вид, конечно, хлипкий, ножки покосились, сидение и спинка частично съедены термитами. Выбора собственно больше нет, лучший вариант из худших. В конце концов Гретель весьма худая. Правда, на стул и смотреть страшно, кажется, он и от одного взгляда развалится.

Девчонка вытянула стул из переплетений паутины, настолько давно оставлен в углу, что почти врос в пол. Этот же старинный стул Гретель водружает на скамью, поправляет ножки. Тут же снимает с себя обувь. Ведь на голых ногах она будет чувствовать себя куда увереннее, чем на скользкой подошве.

Затем один глубокий вздох, и полезла на верх конструкции. Поднялась на скамью, закинула одну ногу на стул, а дальше уже сложнее. Мебель под ногами начала расшатываться, а самое слабое звено и от её неполного веса начало прогибаться. У Гретель только унялась вся старая боль. Ох, если придётся падать… По обе стороны привинченные к полу массивные железные ящики, их углы крайне опасны. Велик шанс пробить голову, сломать позвоночник или свернуть шею. Осознание опасности перехватывает дыхание.

Задрать одну ногу проблем не составило, в этом случае пижамные штаны играют положительную роль, не сковывают движения. А вот вторую никак не получается поднять, не за что ухватиться руками, чтобы себе помочь. Подпрыгивает на одной ноге, но удачный момент никак не находится. Растяжка так себе даётся, совсем не балерина.

Но вот наконец один в меру сильный толчок помог вскочить на стул. Но уже в следующий миг вместе со всей мебелью потянуло вперёд, затем резко назад, вовремя расправленные по сторонам руки кое-как смогли удержать равновесие. В сей момент сердце замерло. Никогда сильно не любила высоту. А уж падать и вовсе ненавидит.

Облегчённо выдохнула через губы, сложенные в трубочку. Закрыла, открыла глаза. После Гретель крошечными шагами развернулась в противоположную сторону от входной двери. Ключ стал гораздо ближе.

Девчонка вытянула руку. Но, где же этот холодный металл? Холодное касание с мокрыми пальцами? Не дотягивается – вот очередная беда, правда, не хватает совсем чуть-чуть. Даже встать на носочки не помогает, но ключ буквально лижет её пальцы.

Кажется, ничего не остаётся, она начала тихо подходить к краю стула. Совсем по чуть-чуть, очень неуверенно переставляет босыми ногами, пальцы на них сжались в напряжении, не сводит глаз с потолка и не прекращает тянуться. Внизу всё сильнее трясётся возведённая конструкция, самая неблагонадёжная лестница, стул и того дрожит, как нечто полуживое. Ему тоже не по себе от задумок той, кто топчется по нему. Каждый шажок увеличивает риск опрокинуться. Сложно сказать сколько ещё до красной черты. Начиная с этого момента колени Гретель будут только дрожать.

Девчонка не смотрит вниз, продолжая приближаться к своей неизбежности. Как иначе? Ведь остаётся совсем немного. Стул под ногами начал приподниматься, а скамья наклоняться и стучать. Теперь приходится постоянно балансировать одной рукой. А по-другому не получается, всё на гране коллапса и падения. Но наконец стала касаться ключа подушечками пальцев. Такие пальцы стали мокрые и скользкие. И становятся только сырее. Как же ей вытянуться посильнее, и без того стоит на носочках?

Следующее движение стало самым отчаянным и глупым. Девчонка подпрыгнула. Двумя пальцами удалось уцепиться за ключ и, кажется, даже сдёрнуть, но вот при приземлении попала на самый краешек стула. Мебель заскрипев, отскочила в сторону, слетели вниз ранее оставленные на скамье кроссовки, Стул сперва резко накренился, затем закрутился на месте, от приложенной нагрузки ещё сильнее разошлись по сторонам ножки.

Гретель в этот момент словно танцовщица новомодного жанра, пытаясь удержать себя на стуле, резко дёргается то в одну, то в другую сторону, активно размахивает руками. Пляска дикого человека удалась, конструкция устояла, и уже совсем скоро вернётся к состоянию равновесия. Девчонка же немного успокоила дыхание. Непроизвольно и совсем ненадолго разошлись уголки губ в улыбке. От волны стресса ноги начали зудеть, а левый глаз дёргаться. Ключ опустился гораздо ниже, теперь достать его будет…

За спиной раздался тихий скрип двери. Не будь с ним так много связано переживания, и вовсе пропустила бы звук мимо ушей. Гретель ахнула, обернулась через одно плечо, затем резко через другое. Охватил испуг посильнее страха падения. На текущий момент ей показалось, что сцена за спиной не претерпела изменений.