Оберточная бумага действительно была красивая – бледно-желтая, в цвет лилий, стоящих в вазе, а сам бант оказался розовым, как ягоды земляники.
Алви вздрогнула и повернулась к нему. На секунду они пересеклись глазами, а потом девушка опустила взгляд.
– Спасибо, справлюсь. Это от родителей. Они не смогли прийти.
– Да, Маргарет предупредила маму, что плохо себя чувствует, и что их не будет. Она в порядке?
Алви кивнула и, наконец, привязала бант на место – слегка криво, но вполне очаровательно.
– Просто недомогание.
Они встали напротив друг друга. Неловкость повисла в воздухе, как облако дыма от сигарет – мешала, сдавливала легкие, не давала говорить.
– Я звонил тебе… раз тридцать, – начал Килан.
Алви спрятала руки за спину. Наконец, Килан мог внимательно ее рассмотреть. Она стояла достаточно близко, чтобы можно было увидеть, что ее волосы подросли еще на пару сантиметров, а родинок на шее стало больше. Лицо осталось неизменным, только в глазах появилась холодность, которой раньше не было. Килану нравилось платье подружки невесты, что было на ней – очень элегантное, но в то же время скромное, как и подобает гостье на свадьбе. Шею ее обрамлял бледно-голубой шарф, который прятал суетливо колотящуюся венку. Она перетаптывалась с ноги на ногу, явно нервничая, но старалась держать себя уверенно – не отводила взгляд.
– Да, – ответила она и перестала раскачиваться. – Я тебя игнорировала.
Килан улыбнулся. Ему нравилась такая откровенность.
– Ну, ты имела на это полное право.
– Согласна с тобой.
Несколько минут они молчали. Килан грел в руке стакан с алкоголем, Алви смотрела в толпу, где Уилл и Сиенна танцевали в центре круга, а все остальные смотрели на них с восторгом.
– Здесь твои друзья – Хайди и Энди.
Неизвестно, зачем Алви сказала это. Возможно, Килану стоило предложить познакомить ее со своими друзьями, но он понятия не имел, как это сделать. От Алви пахло обидой и холодностью.
– Да, Энди пригласили Максвеллы.
– Они знакомы?
Он сделал глоток из стакана и сморщился. Дорогой напиток из-за температуры превратился в пойло.
– Семья Энди собиралась вступить с Максвеллами в Союз. Энди и я были во втором классе, когда миссис Максвелл забеременела… А потом потеряла ребенка. Отец Энди был серьезно настроен на составление Соглашения с Максвеллами – эта семья является одной из самых уважаемых в городе, и он был даже не против приемного ребенка в Союзе со своим сыном. Но пару лет спустя они взяли Уилла.
– Оборотня, – продолжила Алви.
– И мальчика. Договор пришлось аннулировать, потому что Энди тоже оборотень – это не имело смысла. Потом его отец разбился на машине, и Энди отдали на воспитание его тетке. Больше он не искал человека для Соглашения – сам не хотел, да и дальним родственникам не хотелось заниматься всей этой бумажной ерундой. У них были и свои дети.
Алви посмотрела в ту сторону, где Энди – высокий, хрупкий оборотень с кудрявыми волосами и длинными ногами, обтянутыми дорогой тканью брюк, смеялся над чем-то, что рассказывал ему отец Уилла.
– Не самая приятная у него жизнь.
– О, нет, – Килан рассмеялся. – Отец Энди был ублюдком, так что, как бы грубо это ни звучало, умерев, он сделал ему одолжение. Но Максвеллы не перестали любить Энди. Иногда кажется, что они все еще жалеют, что он не стал членом их семьи.
– Они не могут жалеть, им достался алмаз покрупнее, – тон Алви был очень прохладным. – Сиенна.
Килан почувствовал тепло от того, что Алви с таким трепетом относится к своей подруге.
– Она прекрасна, – согласился Рейн.
Алви снова отвернулась. Она не уходила к друзьям, но и не выглядела так, словно хочет говорить о чем-то. Она просто стояла и смотрела в сторону шатра. Ветер трепал ее волосы, новая прическа – крупные локоны на шоколадного цвета волосах, делали ее взрослее. Килан вспомнил, что Алви почти восемнадцать, она закончила школу и совсем скоро уедет из города, чтобы получить образование.
– Алви, я должен извиниться перед тобой, – мягко сказал он.
Девушка на секунду перестала дышать. Вообще-то, Килан не имел права слушать ее дыхание, сердцебиение или принюхиваться к ней – в современном мире, где способности оборотней были далеко не на руку людям, такое поведение считалось неприличным. Но сейчас хотелось чувствовать ее чуть сильнее, чем он чувствовал ее обычно. И Килан позволил себе.
– Не думаю, что ты должен, Килан, – в ее голосе слышались нотки усталости.
– Я подвел тебя. И я прошу прощения за это.
– Знаешь, пришли мне конфет, и все будет просто отлично, – она резко повернулась, и Килана пришибло к земле горечью в человеческом взгляде. – Это ведь то, как ты всегда поступаешь.
– Я не откупаюсь от тебя конфетами. Я присылаю их в знак…
– Извинений. И знаешь, сколько шоколада ты мне уже прислал? Сколько раз ты извинился за последний чертов год? – она хохотнула. – Если бы я все это ела, у меня бы зубы выпали.
Она снова отвернулась. Со стороны шатра послышалась бодрая музыка, Килан посмотрел туда и заметил, что Эрин и Хайди обступили жениха с двух сторон и делают селфи.
– Если все это так действует на тебя, почему ты просто не сказала?
– Что я должна была тебе сказать? Что мне не нужны твои подачки, мне хватило бы и правды в лоб? «Прости, Алви, но ты – это Соглашение, найди себе другую пару на выпускной». Не так уж и трудно, да?
– Я не пришел не потому что решил, что ты просто Соглашение. Ты никогда не была просто Соглашением, я всегда тепло к тебе относился, как и ты ко мне…
Она фыркнула.
– Ты меня даже не знаешь.
– Знаю.
– Нет, не знаешь. Если бы знал, то был бы в курсе, что я не люблю шоколад. Ясно?
Килан почувствовал себя полнейшим придурком.
Он помнил, как впервые купил для нее конфеты – она болела и лежала в больнице с температурой. Лаура ездила туда, как на работу, а у Килана были встречи – буквально одна на другой. Он спросил у сестры, чего бы хотела Алви, а та посоветовала купить что-то сладкое. Дети любят сладкое, подумал он тогда, но кое-чего не учел. Алви тогда уже не была ребенком.
Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли в глотке вместе с чувством вины и пинками совести, которая прямо-таки колошматила его гигантскими ботинками по мозгам.
– Алви, мне жаль.
– Мне тоже, – искренне ответила она. – Жаль, что была такой идиоткой и думала, что между тобой и мной возможны нормальные отношения. Я люблю книги, знаешь. Не шоколад и не тортики. Книги. Ты мог бы просто спросить однажды.
И она ушла, оставив Килана стоять у стола с подарками и сжимать свой стакан с прогревшимся на солнце алкоголем.