– Я тоже. Поступила?
– Да.
– Я тоже. А теперь вопрос, Алви. Зачем тебе нужен Килан? Зачем тебе вообще нужен какой-то Союз, если ты достаточно умна, чтобы самой поступить в университет? Ты же не указывала в анкете, что скоро вступишь в Союз, тебя приняли туда и без этого. И это не только университет, это целая жизнь, с которой ты справишься сама. Ты всегда со всем справляешься сама.
Тайлер говорил, как ее мама.
Алви вздохнула и посмотрела в потолок, который сейчас, в кромешной темноте и под действием алкоголя, казался большой квадратной черной дырой, над которой она висела, не представляя за что зацепиться.
– Почему ты говоришь это, Тайлер?
– Потому что он не стоит тебя. Всего того, что ты чувствуешь. Он не стоит этого.
– Наверное, ты прав. Но что мне делать, если я родилась с осознанием того, что Килан – это часть моей жизни, причем, достаточно большая часть? Мама была права, мне почти восемнадцать, и я должна спуститься на землю, но когда я вижу его, меня перемыкает, как будто… Не знаю, внушение это или просто детская влюбленность. У меня такое чувство, что проблема в том, что он не знает меня. Как будто… Есть шанс, что все изменится, когда я покажу ему, какая я. Понимаешь?
– Алви, – из горла Тайлера вырвался какой-то печальный смешок. – Это было бы потрясающе, но посмотри, он даже не пытается тебя узнать. Где он сегодня?
– Ты ненавидишь его?
– Да! И ты должна. Ему повезло получить тебя, но что он делает? Ты для него – просто подпись в контракте. Вынужденные звонки три раза в год и эти конфеты, которые он отправляет, чтобы развить у тебя кариес.
– Ты говоришь это, потому что злишься, что у тебя не вышло с Бетани.
Она сказала это и прикусила губу, понимая, что так нельзя. Нет. Не с лучшим другом. Тайлер дернулся, привставая.
– У меня все вышло с Бетани! И выходило бы дальше!
Она обхватила его за шею, притягивая к себе, заставляя уткнуться носом себе в плечо.
– Тихо! Тшшш, прости. Прости меня… Ты прав. Слушай, я обещаю, что буду пытаться перебороть это в себе. Я не могу отказаться от Соглашения, от этого зависит не только моя жизнь, две семьи рассчитывают на этот Союз. Но я буду пытаться, слышишь?
– Не дай ему привыкнуть к тому, что ты все стерпишь, Алви.
– Хорошо. Я обещаю тебе, о’кей?
– О’кей. Давай спать.
– Хорошо. Мне уйти на другую сторону кровати?
– Да, потому что от тебя несет.
* * *
Когда Килан проснулся, он был уверен, что мертв, потому что только мертвый человек может чувствовать себя настолько ужасно. Голова болела, тело болело, во рту ощущался привкус собственной крови и жуткого, жуткого похмелья.
– Хайди, – позвал он и попытался встать с кровати. Его швырнуло в сторону, и он оперся ладонью о стену: вестибулярный аппарат давал сбой.
Где-то в ворохе одеял, в углу дивана, на котором он спал, началось копошение, и потом голос Хайди – хриплый и заспанный – прокашлял:
– Нет. Не зови меня по имени.
– Почему?
– Не знаю, но оно вызывает у меня приступы тошноты.
– Хороший аргумент. Какого черта я здесь?
– Не задавай вопросы. Меня от них тошнит.
– Есть хоть что-то, от чего тебя не тошнит сейчас?
– Я сомневаюсь в этом.
Когда Хайди, наконец, вылезла из-под одеяла, она выглядела так, будто ее опустили вниз головой над пропастью и продержали так сутки. Килан хохотнул, потом почувствовал, что ему хочется пить и пошел на кухню.
Плюсом было то, что в холодильнике оказалась газировка, которая и спасла его жизнь в ту минуту.
– Нахрена мы так нажрались вчера?
Хайди свернулась клубком, высунув из-под одеяла только нос и один глаз.
– Я помню только начало. Мы отмечали твою сделку, а потом Энди сказал, что перепьет тебя. Ха.
Килан нахмурился. События вчерашнего вечера всплывали в голове кадрами, но никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку.
– А где сам Энди?
– Даже не собираюсь об этом задумываться, Килан, это слишком утомительно, и что за хрень, почему я без лифчика? Ты что, трахнул меня?!
Он вскинул брови и полез в карман куртки за телефоном. Загрузил его, удивляясь тому, что он вообще оказался выключен.
– Еще не изобрели тот алкоголь, после которого мне захочется трахнуть тебя, Хайди. А теперь ответь мне, почему Алви звонила мне вчера девятнадцать раз?
– Не знаю. Поболтать?
– Мы не в тех отношениях, когда звонят друг другу, чтобы поболтать, и… Погоди-ка. Какое сегодня число?
Он отказывался в это верить, пока не открыл календарь и не увидел заметку в нем. Заметку о кое-чем очень и очень важном для одного конкретного человека.
– Двадцать… какое-то? Кил, я же просила не задавать вопросов.
– О нет.
– Что…
– Хайди, пожалуйста, скажи мне, что я не пропустил выпускной Алви, на который обещал с ней сходить.
– О господи.