Девушка покорно вздохнула. Ну и ладно. Дура так дура, она не возражает. Главное, чтоб он не оставил ее здесь одну.
От плиты донесся аромат напревшей каши. Феррун повел носом и напрягся.
– Ты что-то сварила? Есть хочу ужасно.
Она поспешила к плите, подхватила котелок за ушки через плотную тряпку, всегда висевшую возле плиты, и поставила его на стол перед мужем.
– Кашу. Коричневую, – ответила, поднимая крышку и выпуская облако душистого пара.
– Что это еще за каша такая? – Феррун заглянул в котелок и пренебрежительно хмыкнул: – У нас такую не варят.
– Каша как каша. Есть хочешь, все съешь. – Амирель торопливо разложила ее по плошкам, большую часть отдав ему. – Вот только у меня ни масла нет ее сдобрить, ни хлеба. Да и вообще из еды больше ничего нет. Все, что было, за прошедшее время или сгнило, или засохло.
– Хлеб у меня есть. Купил накануне. И мясо копченое, – он подал ей свой мешок. – Режь давай, поедим и поехали, время поджимает.
Отрезая куски краюхи и укладывая на них толстые шматы мяса, Амирель спросила, радуясь, что не нужно его упрашивать:
– А чего ты решил меня с собой взять? Еще вчера против был.
– Выйдешь за ограду, поймешь, – непонятно ответил он и с аппетитом принялся за еду.
Амирель с удовольствием доела кашу, подождала, когда доест он, и попросила:
– Отодвинь, пожалуйста, сундук к стене, у меня сил нет.
– А, тут у тебя тайник? – догадался он и слегка подпнул ногой край сундука. Подскочив, тот как щепка отлетел в сторону.
– Осторожнее! – сердито крикнула Амирель. – В нем все мои вещи!
– И что? Сама просила подвинуть, чем теперь недовольна? Давай быстрее, – Феррун опять начал злиться. – Из-за тебя я и без того здесь на пару дней застрял! Валандаешься почем зря! Я жду тебя во дворе, поторапливайся!
Понимая, что его не переспорить, Амирель, встав на четвереньки, приподняла край доски и вытащила увесистый кошель. Подвязала его на пояс, снова надела мужские штаны, натянув поверх широкую юбку, чтоб никто не упрекнул ее в нарушении устоев Северстана, накинула плащ, взяла приготовленный еще в прошлом году мешок с самыми необходимыми вещами.
С сожалением посмотрела на изрезанные кем-то сапоги, из-за чего пришлось надеть короткие башмачки, не слишком удобные для езды верхом, вышла на крылечко и сообщила рассматривающему травку мужу:
– Я готова!
Феррун пошел вперед, что-то довольно насвистывая. Таща тяжелый мешок, Амирель сверлила его сердитым взглядом, надеясь, что он догадается взять у нее поклажу, но он и не подумал повернуться.
Налегке пробежав до калитки, звонко присвистнул. Агфе тут же подбежала к нему и ткнулась мордой в его плечо. Он небрежно потрепал ее по холке, мигом заседлал и поторопил Амирель:
– Не задерживай меня, шагай быстрее.
Девушка обиделась. Вот ведь бездушный! Знает, что она слаба, как новорожденный зайчонок, и еще попрекает.
Он вывел кобылку за ограду и тотчас на нее вскочил. Амирель подошла к нему, он протянул руку и рывком посадил впереди себя. Поклажа чуть не вывернула ей руку, но она сцепила зубы, и не думая жаловаться.
Увесистый мешок бил Ферруна по ногам, и он раздраженно спросил:
– А чего ж ты все барахло из дома не взяла? Постеснялась?
Она измученно прикрыла глаза. Да он просто тупой скандалист! Только им нравится придираться ко всякой мелочи. Вполне мог бы привязать его сзади на седло и ехать спокойно. Поджала губы, пытаясь успокоиться, и тут же вздрогнула от гула возмущенных голосов.
Испуганно открыла глаза. Перед ними стояли жители посада, то возмущенно крича и требуя справедливости, то жалостливо причитая.
Феррун направил лошадь прямо на людей, предупреждающе свистя. Те быстро разбежались, освобождая дорогу, и Амирель с содроганием увидела обезглавленные трупы.
– Что это? – спросила, чуть не лишившись сознания.
– А это те, кто хотел нашей смерти. Здорово, да? – Феррун горделиво провел рукой вокруг, явно красуясь.
Слышавшие эти слова люди отошли еще подальше. Повернувшись к ним, он угрожающе объявил:
– Передайте этому своему главе какого-то сыска, что так будет со всеми, кто вздумает нам вредить. И мне плевать, будь то глава чего-то там, герцог или сам король! Каждый получит свое!
Он хлопнул Агфе по шее, и та легко понеслась вперед. Перескочила через попавшую ей на дороге лесину, вынудив Амирель плотнее прижаться к сидевшему как влитому в седле парню, и от охватившей ее слабости положить голову ему на плечо.
– Опять тебе плохо? – его раздражала ее забинтованная голова. – Чего ты квелая-то такая? С утра же было получше?
– Хотела бы я на тебя посмотреть, когда тебе дадут по голове, и ты почти день будешь истекать кровью! – Амирель с вызовом устроилась на нем поудобнее и закрыла глаза.
Феррун ничего не ответил, только свел в одну линию угольно-черные брови. Его молчание порадовало Амирель, ей не хотелось с ним ссориться.
– А как ты узнал, что эти люди, – она с трудом сглотнула, вспомнив залитые кровью безголовые тела, – шли к нам?
– Они этого и не скрывали. Разговаривали так громко, что их и покойник бы услышал. Их отправил какой-то элдормен.
– Элдормен Ветте, глава тайного королевского сыска, – с содроганием уточнила она. – Страшный человек.
– Тайный сыск? Это что еще за зверь? – Феррун даже сел ровнее. – Несколько раз это название слышал, но что такое, не знаю.
– В твоей стране нет такого?
– Не слышал никогда.
– А кто тогда надзирает за порядком?
– Наместник и стражники. А у вас за порядком следит этот самый тайный сыск? И что же он делает?
– Эмиссары тайного сыска вылавливают тех, кто недоволен королем и его законами. Ну и целительниц тоже. Стражники у нас тоже есть, это они следят за порядком в стране.
Мешок снова ударил Ферруна по ноге, он выругался.
– Может быть, стоит привязать его сзади? – благоразумно предложила Амирель. – Так будет удобнее.
Она ждала волны возмущения, но парень остановил кобылку, спрыгнул и быстро привязал мешок позади седла на крупе. Амирель ждала его, вцепившись обеими руками в гриву лошади, боясь упасть. Та недовольно перебирала копытами и фыркала, подозрительно кося на девушку лиловым глазом, явно не доверяя неопытной наезднице.
Запрыгнув обратно, Феррун отцепил руки девушки от гривы и ласково похлопал Агфе по холке.
– Не обращай на нее внимания, моя красавица. Чего возьмешь с бестолковых девиц?
– А лошадь, между прочим, тоже женского рода, как и я! – мстительно заметила Амирель. – Значит, по-твоему, тоже дура.
– Животные дураками быть не могут, – разумно поправил он ее. – Они живут инстинктами, а не мозгами, которых у тебя явно не хватает. Агфе вообще умница! – и хладнокровно послал лошадь вперед.
Та с ходу рванула в карьер, будто мстя за возведенную на нее напраслину. Амирель, болезненно охнув от встряски, была снова вынуждена плотно прижаться к Ферруну, обессиленно положив голову на его плечо. Он тоскливо вздохнул, но не возразил.
Агфе скакала быстро, но ход у нее был на редкость плавным, и Амирель, немного освоившись, спросила то, что ее давно интриговало:
– Из Терминуса к нам никто не приходил уже давным-давно, несколько сотен лет. А как ты прошел сюда? И с кем?
Пристально оглядывая дорогу и окрестности в поисках возможной засады, Феррун тем не менее ответил подробно:
– Как и было начерчено в старинной карте, прошли мы под горой, по туннелю. Но он был завален старым землетрясением, завалы пришлось разбирать, потому мы и задержались на полгода. Повезло, нам местные жители помогали с той стороны горы, не то мы провозились бы еще невесть сколько. А пришел я с Сильвером и еще с пятью воинами. Они остались ждать возле туннеля, я отправился в столицу, а наткнулся на тебя.
– А кто такой Сильвер? – Амирель никогда не слышала таких имен, поэтому проговорила его с опаской. Может быть, это и не имя вовсе? А обозначение колдуна? Или титул?
Нахмурившись, Феррун отрубил:
– Сильвер – это Сильвер. Сын нашего наместника. Потому и командует постоянно! – и надменно замолчал, вскинув подбородок.
Поняв, что Феррун не хочет говорить о загадочном Сильвере, Амирель попросила:
– Расскажи мне о Терминусе. В наших летописях о нем слишком старые сведения. Что там делается сейчас?
Она не думала, что он выполнит ее просьбу, но он вдруг принялся рассказывать о своей стране, о тяжелой войне, которую ведет Терминус, о наместнике и его сыновьях. И со странной для него нежностью – об Агнесс, которая сумела убежать от заколдованного камня, правда, с его, Ферруна, помощью.
– А где сейчас этот камень? – с трепетом спросила у него Амирель, догадываясь, что это такой же осколок, что и у нее.
Феррун вздохнул.
– Не знаю. Может быть, сгорел при пожаре, а может, и нет. Никто не знает, что с ним стало.
– Как жаль! – Амирель хотела было рассказать ему о своем, но изнутри пришла противящаяся этому волна, и она раздраженно сжала губы. Сколь долго будет продолжаться помыкание ею бездушным камнем?
– Да. Жаль, – впервые согласился он с ней. – Может быть, с ним мы смогли бы выиграть эту безнадежную войну.
– А как он выглядит? – Амирель решила убедиться, что говорит он точно про камень из короны терминских королей.
– Красный, даже кровавый. Он подчиняет себе людей. С его помощью граф Контрарио, у которого я жил, делал себе рабов. Они после ритуала не прекословили ему ни в чем. Но и граф, как говорила Фелиция, тоже подпал под власть колдовского камня и повиновался ему. Но верить ли в то, что граф стал таким из-за камня, не знаю, он всегда был недобрым человеком. Говорили, когда-то он был влюблен в Фелицию, а она в него, так что беспристрастной она быть не может.
Амирель поежилась. Граф подпал под власть камня и повиновался ему? Неужто и ее ждет такая же незавидная участь? Недаром же она стала поступать так, как никогда прежде? И противиться амулету она не может. В душу закралась паника.
– И каким он стал? – спросила, страшась самого худшего.
– Злым и жестоким, – резко ответил Феррун и напрягся. – Правда, он и до камня благонравием не отличался. Но с камнем он живьем бросал людей в колодец в своем замке, крысам на съедение. Я это видел своими глазами. Но был слишком мал, чтобы вмешаться. Сейчас бы я ему этого не позволил. А тогда ничего изменить не мог, да и не пытался. В ту пору я графа Контрарио избегал.
Девушка испуганно охнула, на лбу от страха появилась липкая испарина. Как же ей избавиться от злодейского камня? Она же превратится в злобное чудовище!
Но почему тогда королева Лусия не стала злодейкой? Потому что была законной владелицей амулета? Но ведь он сам выбрал ее, Амирель, сам, она про него даже и не думала!
Феррун твердой рукой придержал ее во время прыжка Агфе через очередную лужу, и Амирель вспомнила о самом важном:
– Ты приехал за помощью? Но какой? Хочешь попросить нашего короля Торрена Первого послать с тобой войска? Но чем вы будете с ним расплачиваться? Золотом? Или драгоценностями?
– Вообще-то мне нужен Секундо, второй осколок магического камня из короны наших королей, – небрежно признался Феррун. – Он должен быть во дворце. Но, если король такой расчетливый, он мне его может и не дать. У вас король что, жадный? – Феррун брезгливо поморщился. Для него самого деньги никакого значения не имели.
Секундо на груди Амирель чуть нагрелся, запрещая говорить о себе. Вздохнув, она покорилась, как обычно.
– Король очень… – она помедлила, не зная, как обозначить свое отношение к Торрену. И решила сделать это одним словом: – Он просто король. Король Северстана.
– И что, ты хорошо его знаешь? – со смешком спросил Феррун. Он был уверен, что она видела короля в лучшем случае на монетах.
Но он ошибся. Коротко вздохнув, она призналась:
– Торрен хотел сделать меня своей любовницей, но я от него сбежала.
Глава третья
Это был шок!
От неожиданности Феррун закашлялся, машинально натянув поводья, отчего Агфе попыталась встать на дыбы. Амирель даже загордилась было собой, но была быстро приведена в чувство глумливым:
– Ты? Королевская любовница? Да на тебя смотреть-то противно! Кожа да кости! Врешь ты все! – И Феррун спесиво задрал нос, показывая, что не верит ей ни на грош.
Терпение Амирель лопнуло.
– А ну останови лошадь! – приказала она.
Агфе тут же остановилась как вкопанная.
– Это еще что такое? – Феррун был возмущен таким своеволием новоявленной супруги. – Какого дьявола ты командуешь моей кобылой? Агфе, вперед!
Но та лишь пряла ушами, упрямо стоя на месте. Амирель, старательно сосредоточась, отчего голова заболела еще сильнее, представила свою каурую лошадку. Мысленно позвала ее, надеясь, что та услышит и прибежит. Она пересядет на нее и сможет избавиться от так доставшего ее псевдомуженька.
– Ты решила пешком за мной бежать? – ехидно поинтересовался вредный парень. – Так беги, я не против. Посмотрим, как ты бегать умеешь. Но учти, здесь волки водятся. Хотя сейчас лето, они сытые. Не думаю, что они позарятся на твои кости.
Девушка опомнилась. Нет, ей нельзя так реагировать на слова Ферруна. Такое чувство, что он ее на прочность проверяет. Как ребенок родителей. Она видела такое в своей семье. Бывало, кто-нибудь из доросших до жениховства братьев пытался отстоять свое желание погулять вечером подольше, но родители им спуску не давали. Да и старшим детям достаточно было ответить младшим построже, чтобы капризы кончались.
Вот и тут так же. Наверняка нелюбимый Ферруном Сильвер не давал тому распоясываться, отсюда у них и бесконечные пререкания. Ей нужно ему не потакать, а отвечать построже, чтоб уважал, только и всего.
– Ты несносен! – сердито сказала она ему. – Просто хвастун и скандалист. На взрослого человека вовсе не похож. Дитятко какое-то балованное, а не парень. Пороть в свое время тебя некому было, потому ты и вырос несносный такой.
Он тут же надулся.
– Ты такая же занудная, как и Сильвер. На него тоже не угодишь. Все ему не так. Ладно, поехали дальше.
Амирель почувствовала себя победительницей. А что? Пусть маленькая, но победа. Слева раздалось призывное ржание, и на дорогу выбежала угнанная ею лошадка. Она как была под седлом, так и осталась.
– Это что, твоя? – Феррун поманил лошадь пальцем. – И не стыдно тебе? Она сколько времени под седлом ходит? Сопрела, небось, вся.
– Я не виновата, что мне по голове стукнули! – Амирель обидел незаслуженный укор. – На ночь я ее всегда пускала пастись без седла.
– Поедешь на ней? – Феррун не упускал случая для каверз, пусть и мелких. Пусть эта девица знает свое место и не пытается его учить.
Амирель горделиво спрыгнула с Агфе. Голова тут же закружилась. Преодолевая слабость, она с трудом взгромоздилась на присвоенную лошадь и поехала вперед, уже понимая, что переоценила свои силы. Феррун тронулся за ней, прекрасно зная, как она себя чувствует, и с некоторым злорадством усмехаясь.
Сидеть верхом без поддержки оказалось для Амирель непосильно, муть перед глазами разрасталась, грозя поглотить все вокруг. В какой момент потеряла сознание, не заметила сама. Ехавший позади Феррун, увидев, что она опасно закачалась, направил Агфе поближе и вовремя подхватил жену, снова посадив перед собой.
Слегка похлопал по щекам, приводя в сознание. Едва она открыла непонимающие глаза, ядовито заметил:
– Что, дофордыбачилась? Если б я не успел тебя поймать, ты бы навернулась пустой головенкой вниз. Как ты думаешь, что бы после этого с тобой стало? Хотя я вовсе не против оказаться вдовцом. Никому ничего не должен, никто не воспитывает и ничего не требует. – Смысл его слов был неприятен, но говорил он мягко, с сочувствием, и казалось, что он просто журит несмышленое чадушко.
Амирель тяжко вздохнула и снова уложила голову ему на плечо. Все-таки он совсем не такой вредный, как кажется. Вот и теперь избавил ее от больших неприятностей. Нужно быть с ним терпеливее и не цепляться к каждому его слову.
Покачиваясь под мерную рысь, для верности обняла его за талию и от слабости, охватившей все тело, тут же заснула. Со стороны они казались не в состоянии оторваться друг от друга влюбленной парочкой. Феррун сидел с непроницаемым видом, и понять, нравится ему это или нет, было невозможно.
Передохнуть решили на постоялом дворе, том самом, где в одну из предыдущих ночей останавливалась едущая в Авернбург Амирель. На сей раз деньги заплатить за постой у нее были. Страшась скандалов из-за вспыльчивого норова спутника, она потребовала подать ужин за дощатой перегородкой, отгораживающей уголок общего зала.
Из-за этой перегородки они и не заметили элдормена Ветте, трапезничающего с остатками своего отряда в малом зале. Он торопился в столицу с докладом королю о происшествии в Авернбурге и сидел у окна, когда Феррун привез Амирель.
Их нежные объятия разозлили главу тайного королевского сыска. Глядя на бледное личико девушки, он мысленно пообещал:
– Ты очень скоро станешь вдовой, дорогая. Если не умрешь первой.
Он лукавил, и сам это понимал. Убить ее при таком охраннике нечего было и пытаться. Конечно, можно было напасть на парня сейчас, но он оказался настоящим воином, побывавшим не в одном сражении и непременно дал бы отпор, после которого от его и без того ополовиненного отряда мало бы что осталось. Элдормен с горечью в этом убедился, увидав погибших в посаде стражников во главе с Арстом, раскроенным сверху донизу одним невероятным ударом.
Посмотрел на своих людей, мрачно уткнувшихся в тарелки. Виденное в посаде потрясло всех. Каждый думал, что на месте любого из обезглавленных сослуживцев мог быть он.
Нужно спешно предупредить короля о появлении в стране опасного посланца Терминуса, задерживаться нельзя. Наскоро перекусив, Ветте дал стражникам знак уходить, сел в карету, задернул шторы и лег на сиденье, намереваясь хоть немного вздремнуть.
Он безмятежно задремал, укачиваемый на мягких подушках, когда раздался угрожающий волчий вой. Испуганные лошади тотчас понесли. Карету замотало из стороны в сторону, и глава тайного сыска едва успел уцепиться за ремень, свисающий со стены, чтоб не свалиться на пол. С трудом поднялся и сел. Отодвинул шторку, выглянул наружу и испуганно вскрикнул, чертя в воздухе дрожащей рукой оборонительные знаки.
По опушке леса вдоль дороги темными пятнами неслась волчья стая, сверкая в темноте фосфоресцирующими зелеными глазами. Элдормен растерялся. Что они здесь делают? Сейчас лето, не зима. Они не должны нападать на людей!
Но волки отнюдь не шутили! Двое из них подскочили к лошади Бреза. Лошадь закрутилась на месте, стараясь лягнуть заходившего к ней сбоку волка. Брез вытащил меч, пытаясь обороняться, но второй волк, крупный, матерый, тяжело прыгнул на него и вышиб из седла.
На глазах Ветте волк одним рывком разодрал горло упавшего. Брез судорожно взмахнул руками и застыл навеки.
Карета пронеслась мимо, и глава тайного королевского сыска откинулся на подушку, мелко дрожа.
– Не останавливаться! Не останавливаться! – надрывно вопил кто-то. – Нас спасет только скорость! Гоните лошадей!
Карета в окружении вооруженных всадников мчалась дальше, то и дело рискуя потерять колесо на очередном ухабе и перевернуться. На такой скорости нечего было надеяться ни на лук, ни на арбалеты – на полном ходу да еще в темноте попасть стрелой или болтом в мчавшегося следом волка не смог бы никто.
Элдормен повернулся и посмотрел на дорогу в заднее окошко кареты. За ним ехало трое всадников из четырех. Мелькнула серая, едва видимая в сумрачном свете луны тень, и всадников осталось двое.
Что это? Такое чувство, что волки за что-то мстят конкретным людям. Но за что? Что они сделали волкам? Ветте вспомнил о девушке с королевской кровью и приложил руку к горлу, будто спасаясь от острых волчьих зубов.
Неужто это она натравила на них волков? Больше такое не под силу никому. Хотя, что он знает о синеглазом воине, хладнокровно отправившем на тот свет одним ударом семерых закаленных воинов? Если он тоже истинной королевской крови, то ему вполне под силу справиться не только с людьми, но и с волками.
Тогда погибнут все, кого Арст отправлял в засаду на Амирель. Элдормен молча, не произнося ни звука, наблюдал за тем, что делается на дороге. Когда справа упал последний человек из тех, кто был в засаде в домике колдуньи, а волки, как по команде, повернули и скрылись в лесу, понял, что охота на людей закончилась.
Ранним утром потрепанная карета главы тайного сыска въехала в столицу в сопровождении всего троих измученных верховых, не считая кучера на козлах.
Стражники, встречавшие их на южной заставе, с тревогой всматривались в серые от страха и усталости лица приехавших. Почему их так мало? Где же остальные? Проводя подозрительными взглядами карету, они принялись обмениваться предложениями и догадками, одна нелепее другой.
Ветте представлял, какие жуткие слухи поплывут сначала по столице, а потом и по всей стране. Кто-нибудь из сопровождавших его стражников все равно проговорится, такое скрыть не удастся. Волки наказали виновных! Это пострашнее крамолы какого-нибудь аристократического рода, ведь волков в стране много.
Придя к себе, глава тайного королевского сыска переоделся, выпил восстанавливающее силы зелье и отправился к королю с докладом.
Торрен принял его в малом королевском кабинете, сидя в кресле под портретом королевы Лусии. Он был бледен, под глазами залегли черные тени, в углах губ прорезались жесткие складки.
Поклонившись, глава тайного королевского сыска поежился под пристальным взглядом нарисованной королевы, так напоминавшей Амирель, и приступил к неприятному докладу:
– Ваше величество, я нашел вашу избранницу, но… – он замолк, и король нетерпеливо потребовал:
– Но что? Не медли, говори! – он давно уже пожалел, что не поехал в Авернбург лично, доверившись главе тайного королевского сыска.
– На нее напали жители Авернбурга и обвинили в колдовстве.
Торрен сжал кулаки с такой яростной силой, что из-под ногтей появились капельки крови.
– Если она пострадала, я снесу этот жалкий городишко и казню всех, кто в этом участвовал!
– Амирель пострадала, ее сильно стукнули по голове, но она жива, – о своей роли в ее ранении элдормен говорить не собирался. – Обезумевшая толпа без суда хотела сжечь ее на костре, как злую колдунью.
– Надеюсь, вы вовремя вмешались? – зловеще проскрежетал король, и глава тайного королевского сыска почувствовал себя приговоренным к смерти.
– Нам не дали, – нервно пояснил он. – Там была целая толпа, вооруженная чем попало, а у меня было всего-то два десятка стражников. Но тот купец, что хотел на ней жениться, помните такого? – дождавшись подтверждающего кивка короля, договорил: – Предложил ее выкупить, женившись на ней, ну и пообещав поставить народу десять бочек сидра.
– Первый раз слышу, чтоб приговоренную к сожжению колдунью можно было выкупить подобным образом, – король мучительно покраснел от ревности, угрожающе поднимаясь из кресла.
Ветте отшатнулся. Таким он короля никогда не видел. Теперь он живо напомнил ему свою мать, королеву Геральду, у которой во времена приступов сумасшествия был точно такой же горячечно-исступленный взгляд. Торопливо сказал, отвлекая короля от своей персоны:
– Есть такой старинный обычай – приговоренную к смерти можно спасти, женившись на ней. Ну и наоборот.
Король подозрительно посмотрел на главу тайного сыска.
– Вы что-то скрываете, элдормен! Говорите короче – он на ней женился?
– Он нет, – Ветте страшился признать, что случилось, и тянул время, – в дело ввязался еще и наш старый знакомец, мой родственник, элдормен Аверн. Он тоже изъявил желание избавить Амирель от огня. Но случилось нечто неожиданное. Появился третий.
Король в нетерпении подскочил к нему и вскричал:
– Что вы из меня жилы тянете? Говорите, кто он такой?
Он угрожающе надвинулся на Ветте, тот сделал опасливый шаг назад и быстро проговорил:
– В том-то и дело, что не знаю! Но он молод, невероятно силен и ловок. И у него такие же синие глаза, как у Амирель. Одет он очень странно. И говор у него старинный, так в нашей стране не говорят уже несколько столетий.
– Неужели кто-то из терминцев пробрался через горы? – недоверчиво проговорил король, насупясь. – Ладно. Это потом. Что он сделал?
Глава тайного королевского сыска зажмурился, как перед прыжком в ледяную воду и выпалил:
– Женился на госпоже Амирель.
– Что? – король взревел раненным зверем. – Этого не должно было случиться! Как вы это допустили?
Ветте опустился на одно колено и повинно склонил голову.
– Я пытался этого не допустить, ваше величество. Я отправил арбалетчиков на крышу соседнего дома, чтоб они его застрелили. Но он умудрился в одно мгновенье выхватить меч и отбить летящие в него арбалетные болты, и тут же из своего лука убил стрелявших. И сделал это так быстро, что я даже не сразу осознал, что же произошло.