– Это дистанционные модули, мы на корабле, что сел неподалеку, – заговорила девушка-киборг от имени спасателей, другим речь была, видимо, недоступна.
– А сами почему не пришли? – спросил Киинам-Цаак, натянуто улыбнувшись, словно улыбка доставляла ему боль. – Лень, что ли?
– Мы не можем, это сложно объяснить, – ответила девушка.
Дух посмотрел куда-то в сторону и с минуту молчал.
– Любопытное дело. Изуродованные тела, прикованные к судну. Вам удалось меня удивить, – вскоре продолжил он и снова улыбнулся. – Прощаю вас. Буду считать этих големов вашими воплощениями. Но сейчас вам надлежит принести мне жертву. Бросьте в жаровню то, что вам подсказывает сердце. Это будет ваш выбор, но, лишь бросив, поймете, достойная это жертва или нет. Уаа, может, покажешь? – обратился он к девушке-призраку.
– Обойдешься, а то я и с тебя дань потребую. Ты и так мне должен за то, что я привела их сюда.
Уаа расхохоталась, ее веселье сильно контрастировало с безмерной печалью белого духа.
Я попытался понять, в чем может заключаться смысл такой жертвы. Даже у самых диких и дремучих ритуалов было свое предназначение. Первобытные люди приносили дары богам в надежде задобрить, вымолить что-то для себя. Во все времена так было, и нет принципиальной разницы между народами и религиями. Этот дух требует жертву, но не для потребления, не для ублажения, нет. Опять очередной абсурд? Надеюсь, со временем мне удастся разгадать эту загадку.
Тем временем вперед вышла Лена:
– А есть нож какой-нибудь? Надо.
– Подле ног твоих, – ответил Киинам-Цаак.
Само собой разумеется, поверх жухлой листвы, прямо перед нашим астрофизиком лежал небольшой серебристый нож. Даже рукоять была серебристая. Лена наклонилась и подняла его. Дух неотрывно смотрел на нее. Сильно морщась, Лена с легким шуршащим звуком отрезала прядь своих волос и бросила на угли. Волосы пришлось придерживать больной рукой и зажать зубами. У нее на глазах даже слезы навернулись.
Запахло паленой плотью.
– Я в кино такое видела, – пояснила она.
– Не знаю, что это за место, называемое кино, но жертва принята, – объявил белый дух и вытянул руку в сторону жаровни. – Следующий.
Слава, ухмыльнувшись, провел ладонью по коротко стриженным волосам.
– Вещь можно? – прошепелявил он.
– Можно, – кивнул Киинам-Цаак.
– Тогда я нашивку хину.
– Кидай.
Слава взял у Лены нож и несколькими движениями спорол эмблему лучшего навигатора флота, шитую настоящим золотом. Вздохнув, он кинул ее на тлеющие угли. Негорючая ткань вспыхнула синеватым пламенем, распадаясь на черные и серые лоскуты.
– Следующий.
Дошла очередь до меня. Получается, надо пожертвовать чем-то дорогим. Что ж, я кинул туда подарочную карту памяти с гало и фотографиями родителей. Она мне действительно дорога.
Карта вспыхнула как коробок спичек.
– А можно, я тоже волосы отрежу? – спросила девушка-киборг, вопросительно посмотрев на духа.
– Попробуй, – все так же печально ответил он.
Розовая прядь полетела в жаровню.
– Следующий.
Один из спасателей в личине андроида кинул какую-то мелочь, хранившуюся в притороченной к поясу сумке. Пластиковая деталь упала на раскаленные угли, но не загорелась и не расплавилась. Казалось, жар и пламя избегали ее.
– Жертва не принята.
– Почему? – спросила девушка-андроид после небольшой заминки.
– В этом нет ни крупинки вашей души, ни малейшей нити из полотна вашего бытия. Эта фальшивая жертва.
Я напряженно вслушивался в его слова. Что-то забрезжило на грани понимания. Фальшивая жертва. Рано делать выводы, но все же есть над чем подумать.
– Капитан говорит, что имущество казенное. Оно не принадлежит ему, – прокомментировала девушка-киборг.
Дух пристально посмотрел сначала на одного антропоморфа, потом на другого.
– Я заберу одно из этих тел целиком.
– Капитан говорит, что его уже только за сломанную турель отругают, а тут еще недостача антропоморфа.
– Если вы не вернетесь, ругать будет некого. Это будет ваша жертва за всех вас, кроме красноволосой девы, – ответил дух. – Она свою жертву уже принесла. Этот голем – ее подлинное воплощение.
– Капитан не согласен, – возразила девушка-андроид.
– Я так сказал, и так будет! – повысил голос Киинам-Цаак.
Все замолчали, обдумывая ситуацию.
Тем временем в воздухе начал разливаться монотонный гул. Так гудят высоковольтные провода на морозе. Гул становился все громче и громче. Белый дух закрыл глаза, погрузившись в свою печаль. Кажется, даже не дышал. Минут пять ничего не происходило. Внезапно Лена судорожно дернулась и, задыхаясь, схватилась за свою руку. Из глаз ручьем потекли слезы. Слез вообще много было в последнее время, странно, что они у нее еще остались. Слава кинулся к ней, взял за плечи и несильно встряхнул.
– Лена, Лена, что ш тобой?
А потом навигатор с криком бросился на Киинам-Цаак. Но добежать не успел. Неведомая сила согнула его, заставляя с хрипением осесть на землю. Антропоморфы рухнули безвольными манекенами и не подавали никаких признаков жизни. Уаа стояла поодаль и сосредоточенно смотрела на происходящее, она явно не собиралась вмешиваться. Перед тем как провалиться в темноту, я успел направить оружие на белого духа. Не помню, удалось ли мне выстрелить. Кажется, нет.
Глава 8. Священный оазис
Капитан «Стрижа» с трудом приходил в себя. Какой-то знакомый голос из тьмы звал его, раз за разом повторяя его имя. Двигаться и даже думать было тяжело. Такую боль, как сейчас, он испытывал лишь два раза. Первый раз, когда он, будучи еще обычным человеком, попал под струю кипящей технической жидкости. Это, собственно, и привело его на проект «Рой», потому как нигде больше инвалид не мог сбежать с погибающей планеты. Второй раз, когда техники калибровали уже урезанное на тот момент тело и вместо зрительного нерва подали сигнал на болевые рецепторы. Капитан был среди первых добровольцев, и технология была еще не завершена. Тестировалась на ходу, прямо на живых людях. Несмотря на опасность, от желающих не было отбоя. Тогда он испытал поистине весь спектр ярких чувств. Так вот, сегодня было что-то похожее. На каждый нерв был подан сигнал. Каждый орган чувств был вывернут наизнанку. Глаза ослепил яркий свет, слух был поглощен сразу всеми звуками, легкие разрывало от боли, кожу будто сдирали заживо. Автоматика отключила его от всех внешних раздражителей, но пытка продолжалась в полной темноте и пустоте. И только потом чудовищный палач сжалился и выпустил жертву во мрак.
– Кирилл Иванович, Кирилл Иванович, очнитесь. Я знаю, вы живы. Очнитесь, – как заведенный повторял Илья, сидя на коленях возле капитана. – Я в аварийном порядке спроецировал вас на поляну, – продолжил техник, когда капитан чуть заметно кивнул. – Что произошло? Почему было так больно? Что там вообще творится? Я думал, сбой системы, думал, вирус какой. Постоянно был слышен голос, бормотавший: «Это ваша жертва». Вы что-нибудь знаете?
Капитан скривился. Он даже голоса не слышал, так больно было. А может, и слышал, но не запомнил. Не важно. Надо пересилить себя. Встать. Осмотреть экипаж. Кирилл Иванович с трудом сел. Поднял неимоверно тяжелые веки.
– Илья, пусть в систему жизнеобеспечения добавят стимуляторы. Сейчас надо прийти в чувство. Остальные как?
– Семен и Андрей не отзываются. Проекции лежат в позе эмбрионов. Они живы, но ни на что не реагируют. Света по траве ползает на четвереньках и стонет. Она почему-то не в своем облике, а в симуляции своего личного антра. Я сам только очнулся. Боль была. Я сознание потерял. Наверное, с остальными то же самое.