– Бортик, аномалия возникла после нашего падения? – уточнил я.
К горлу подкатил ком нехорошего предчувствия. Помимо интуиции внутри начала помаленьку шевелиться тихая паранойя.
– Да.
– Бортик, центр аномалии совпадает с теми валунами? – Я указал в иллюминатор на уже виденный мной холм.
– Да, – ровно ответил компьютер.
Слава пробубнил что-то непонятное, но явно что-то очень нехорошее. Я понимал его чувства. Нам помогли. Это хорошо. А вот для чего нам помогли и, самое главное, кто?
Но еще, сдается мне, они же нас и угробили.
Глава 2. Зверь
Мы выжили. Подавленные ожиданием неминуемой гибели эмоции начали потихоньку возвращаться, а вместе с едой и горячими напитками стали возвращаться и силы.
Доктора похоронили, как смогли. Похоронили прямо за капсулой, с противоположной от шлюза стороны. Промерзлый грунт копать было невозможно. Мы просто завалили тело камнями, уподобившись дикарям.
Система жизнеобеспечения функционировала, но не в полном объеме. Автоматический медицинский модуль слишком сильно тряхнуло, и работать он перестал, хотя видимых повреждений мы не нашли. Чинить его было нечем и некому. В памяти аварийного бортового вычислителя нашлись сведения только об оказании первой помощи.
В помеченных красным крестом ящичках обнаружились простейшие, но несомненно надежные медицинские приспособления, какими пользовались еще в докосмическую эпоху. Это были бинты, жгуты, пластыри, шприцы и прочее. Радовало, что синтезатор мог выдавать не только еду, но и несложные лекарства, чем мы и воспользовались. Следуя советам и указаниям Бортика, мы зафиксировали сломанную руку Лены, услышав напоследок рекомендацию о непременном посещении специалистов, которых не было.
Затем надо было поесть. Синтезатор пищи выдал питательную, но совершенно безвкусную смесь. Я ее долго размазывал по тоненькой одноразовой тарелочке, прежде чем начать употреблять. Запивали простой водой, в которую для вкуса бросили аскорбинку и сахар.
– Надо ошмофлеть вше попавшее под этоф колпак, – после перекуса предложил Славка.
Говорить он стал гораздо лучше после того, как препараты сняли отек лица, а обезболивающее позволило немного больше шевелить губами.
Я не торопился отвечать. Конечно, он прав. Но не вышло бы хуже. Ведь природу происходящего мы не знаем.
– Согласен, – наконец ответил я. – Вот только с чего начнем? Есть как минимум два основных направления. Во-первых, обойти аномалию по периметру и посмотреть, что происходит на самой ее границе. А во-вторых, проверить точку, откуда исходит аномалия.
– К аномалии пойдем, – сказал Слава. – Вот только шначала модуль ошмотрим нормально. Вдруг упуштили что.
Я кивнул. Повторный осмотр действительно необходим. В прошлый раз мы были слишком подавлены, чтобы адекватно оценивать ситуацию.
Вышли все втроем. Лене тоже полезно прогуляться, тем более что пузырь воздуха держался стабильно. Ее еле уговорили, она все еще боялась, что аномалия рассосется и мы погибнем. Да и нам было непривычно расхаживать без скафандров по планете, непригодной для жизни. Но человек приспосабливается ко всему, даже самому абсурдному.
Надели на себя обычные рабочие комбинезоны, оранжевые, как спелый апельсин, и только перчатки и ботинки взяли от скафандров. Грунт под ногами все-таки был очень холодным, совсем как наледь в морозилке.
– Забавно смотримся, – сказала Лена, осторожно ступая по слегка похрустывающему песку. – Прямо как большие варежки и валенки, наскоро надетые поверх домашней одежды. Мама говорила, так салют на зимние праздники в детстве запускали. Шапки только не хватает.
– Забавно, что мы вообще вышли. Мы должны были сдохнуть уже два раза как минимум. Во-первых, удар о грунт. Нас должно было размазать по поверхности тонким слоем. Во-вторых, задохнуться. Сама видишь, что бродить вот так вот, без средств защиты, на этой планете невозможно, – мягко, почти буднично сказал я, обращаясь не только к Лене, но и к Славе. – Хотя нет, видим-то мы сейчас как раз противоположное. Так и свихнуться недолго.
– Ражберемща. Живы – и то ладно, – отозвался навигатор. – Пойдем, поможешь. Все-таки техник ты, а не я.
Оставив странности на потом, мы открыли крышку отсека аварийного питания. Этот агрегат сейчас наиболее ценен. Он снабжал энергией все приборы, в том числе те, от которых зависела сама наша жизнь.
Модуль был небольшой, этакий цилиндр метров пятнадцать в длину, после посадки слегка помятый снизу. Обитаемого пространства там только половина объема. Двигателей на нем не было, ведь это просто лабораторный блок, который намертво пристыковывался к оси главного корабля. Кусок крепежа до сих пор прикручен к боку модуля, срезанный словно ножом. Срез был зеркально ровный, хотя и помятый после падения.
В момент перед падением мы помогали Лене. Она делала отчет о структуре магнитных полей данной планетарной системы, характеристиках ионосфер и прочей ерунде.
Ну как помогали. Вячеслав что-то там надиктовывал, ведомое только им. Лена была хорошим астрофизиком, но отчеты писать совершенно не умела. Сухой канцелярский язык ей не давался, стихи писать получалось значительно лучше. Я пил кофе, так как от техника тут никакой помощи, кроме дружеских подбадриваний, не было. Доктор заглянул на кофейный запах. Он всегда каким-то шестым чувством угадывал, когда открывали заветную емкость с бодрящим напитком.
Потом падение и чудесное выживание. Мне неведома фамилия того параноика, который в каждый отсек насовал с излишком аварийные комплекты систем жизнеобеспечения, резервный бортовой компьютер и прочие крайне необходимые попавшим в передряги людям вещи, но я готов поставить ему памятник.
Сейчас на модуль падали лучи двух звезд. Вроде бы ясный день, но яркость освещения была как на земле вечером в пасмурную погоду, только резкие тени белого, оранжевого и черного цвета выдают фонари маленьких светил. У этой проклятой системы имени не было, только какой-то не сильно запоминающийся номер.
Мысли сменяли друг друга, пока пальцы сами собой пробегались по крепежам генератора и разъемам кабелей. На маленьком экранчике, слегка попискивая, мелькал отчет о состоянии оборудования.
Мои размышления прервал взволнованный голос Лены:
– Мальчики, мальчики!
Я поднял голову, отрываясь от процедуры технического осмотра: девушка бежала к нам с круглыми от страха глазами. Мы с навигатором вопросительно переглянулись, не понимая, что могло ее так напугать.
– Мальчики! – крикнула она и продолжила: – Там с доктором непонятное, вам лучше взглянуть.
Обежав модуль кругом, мы вытаращились на могилу доктора. Точнее, на то, что раньше являлось могилой доктора. Ее не стало, а камни, которые мы складывали поверх тела, были аккуратно разложены вокруг места захоронения. Шутки, как говорится, кончились. Кто-то у нас под носом утащил тело, а мы даже не заметили ничего.
– Мы здесь явно не одни, – высказал я общее мнение.
Сердце забилось чаще, разгоняя адреналин по организму. По спине пробежался холодок, способный соперничать с полярным морозом. Навигатор шевелил разбитыми губами, бормоча что-то под нос. Лену начинало откровенно трясти, храбростью она никогда не отличалась, а уж такая ситуация, способная нагнать дрожи на сильного духом человека, вообще пугала ее.
– Головы бы им поотклутить, – чуть слышно изрек Слава, комментируя свои мысли.
В тот же самый миг раздался голос Бортика: «Опасность! Внимание! Опасность! Угроза жизни членам экипажа! Немедленно покинуть открытое пространство и укрыться в модуле! Опасность! Внимание! Опасность! Угроза жизни членам экипажа!»
Слава схватил Лену за здоровую руку и поволок за собой, я бросился следом. В шлюз мы заскочили как ошпаренные, одним резким движением захлопнув за собой люк, услышав напоследок: «Акт внешней агрессии! Акт внешней агрессии!», и, даже не отдышавшись, прильнули к иллюминатору.
А посмотреть было на что. К нам бежал зверь. Самый натуральный, эдакая смесь крокодила и носорога. С носорогом его роднили размеры и очертания тела, хотя наростов на морде не было. С крокодилом – непомерно большая пасть, полная зубов. Бежал зверь плавно. Под темно-серой шкурой достаточно гибкого тела перекатывались мышцы.
Мы отскочили от иллюминатора, а зверь, не снижая скорости, налетел на модуль. От удара обшивка прогнулась, со столика полетела пластиковая посуда с остатками нашего обеда, а сам модуль немного накренился. Иллюминатор выбило целиком. Он, качаясь, повис куском комбистекла на уплотнителях.
– Мамочки, мамочки… – лепетала Лена.
У меня самого застучали зубы. Как говорится, адреналин в чистом виде, в промышленных масштабах.
Зверь меж тем дико взревел и начал петь. Так поют, наверное, сухопутные киты или птицы-переростки. Постоянно меняющий тональность визг чередовался с басовитым бульканьем и звонкими щелчками. По шкуре зверя пробежали огни, он словно засветился изнутри багровым пламенем. Искры сложились в причудливый узор, а шкура стала полупрозрачной, как стеклопластик.
Тем временем чудовище еще раз взревело, словно решая, стоит ли пытаться достать незнакомую добычу, а затем развернулось и побежало прочь.
Нас трясло. Я, оказывается, взял огнетушитель и держал его за раструб на манер булавы. Лена вцепилась Славке в рукав здоровой рукой. Тот схватил вилку и вытянул перед собой, так сжав пальцы, что костяшки побелели. Абсурд происходящего отступил перед диким страхом, сравняв нас с первобытными людьми, которые прятались от саблезубых тигров в крохотной пещерке.
Когда в отсеке раздался голос Бортика, Лена взвизгнула и подскочила на месте.
– Я осознал логическое значение слова «странно», – тем временем говорил искусственный интеллект. – Существо было доступно для наблюдения только в оптическом диапазоне. Во всех остальных диапазонах какие-либо прямые признаки его наличия не выявлены. Притом явно заметны следы его воздействия на окружающий мир – отпечатки на грунте, физическая атака на модуль, звуковые колебания.