Может, кофе?

«Я вижу, что тебе опять что-то не нравится!» – выпаливал противник, и эти слова становились сигналом к началу скандала.

Я уверилась, что Диму все во мне раздражает, пыталась говорить как можно меньше и реже, чтобы не сказать ничего лишнего. Мало ли, какое слово вдруг могло показаться ему обидным. Я ведь перестала его понимать. Я ведь перестала предугадывать, что он от меня ждет. Но его начало раздражать и это. Причиной ссоры могло стать как неосторожное и необдуманное слово, так и молчание. Если случались проблемы на работе, мы больше друг для друга были не поддержкой и опорой, а объектом, на котором срывают злость. Мы просили прощенья и мирились не искренне, затаив обиду, чтобы воспользоваться случаем и высказать ее в следующий раз.

Я тогда прокручивала все это в голове, и становилось настолько противно. Я отчетливо понимала, что такие отношения – это уже не отношения, и спасать здесь нечего, от этого надо бежать, бежать далеко и не оглядываться назад ни в коем случае, но все равно… Было настолько невыносимо больно… Но одной этой боли было недостаточно тогда, чтобы я заплакала.

Я помню, как стояла посреди комнаты, не могла выдавить из себя ни слезинки, и при этом разрывалась внутри на части… И тут послышалась мелодия. Красивая. Проигрыш на фортепиано. Я замерла. Гитары. Темп нарастал. И голос… Потрясающий чистый ласковый мужской голос. Я медленно опустилась на пол, на колени. Я сидела неподвижно секунд десять. Пока не упала моя первая слезинка. После этого я запрокинула голову назад и набрала полную грудь воздуха. Слезы по щекам катились легко как дождь. Я сотрясалась на полу в рыданиях. Я кричала и надрывалась, захлебываясь слезами. И мне не страшно было, что соседи услышат мою истерику, потому что музыка играла еще громче. Барабаны, гитары и клавишные вместе выдавали прекрасную тяжелую музыку. А бархатный мужской голос гладил меня по волосам и по плечам, целовал мое лицо, постепенно высушивая слезы, укутывал и согревал. Он успокаивал меня. И я поддавалась. Рыдания сошли на нет. Я обессиленная лежала на полу. Я куталась в этот голос и поддавалась сну. Я не спала последние сорок часов, не имея возможности ни закричать, ни заплакать, ни уснуть. В тот момент все это стало для меня возможным. Я засыпала спокойно, с осознанием того, что постепенно обретаю надежду. «Любовь без слез – это сказка… Тебе больно сейчас… И, значит, это было по-настоящему… И, значит, ты настоящая… Ты будешь счастлива снова…» Я наизусть помню эту песню. Конечно, это мой вольный перевод. Текст в песне английский. Ты знаешь, что «WHY» никогда не пели ни на их родном финском, ни на нашем русском…

Марина улыбнулась.

– Наверное, чай уже заварился.

Девушка поставила на стол вазу с конфетами и печеньем.

– Может быть, ты хочешь что-нибудь посерьезнее перекусить? И вообще ты, наверное, с дороги устала, хочешь принять душ? Или поспать?

Вика стучала длинными розовыми ногтями по столу.

– Ты, по всей видимости, шутишь. Я прилетела к тебе на остров не обедать и не в ванне лежать. Я, конечно, не пытаюсь сказать этим, что сомневаюсь в твоей стряпне или что меня не интересует ваша огромная мраморная ванная комната… Еще как интересует… Но! Это можно оставить и на потом. В конце концов, я у тебя на целую неделю. Ты так интересно рассказываешь, что я тебя слушаю, и как будто кино смотрю, так отчетливо картинки в голове рисуются. Сядь, пожалуйста, оставь попытки меня накормить (я успела объесться в самолете) и продолжай.

Марина снова улыбнулась и послушалась. Она сделала глоток из кружки и, сев по-турецки, поудобнее устроилась на стуле.

– Накануне дня «Х» я решила себя добить. Это была пятница. Я еле ползла домой после трех двенадцатичасовых рабочих дней подряд. Оставался час до прекращения продажи алкоголя в магазинах. Не заходя домой, я направилась в супермаркет, взяла с полки бутылку красного вина, коробку шоколадных конфет и пачку сигарет на кассе, с улыбкой предъявив кассиру паспорт и выслушав комплимент на тему «А вам не дашь восемнадцать даже».

Дома я по-быстрому перекусила парой бутербродов с чаем, чтобы чувство голода не отвлекало меня и не мешало «насладиться» вечером. Только потом я переоделась в домашний спортивный костюм. Включила ноутбук, поставила его на кофейный столик, туда же поставила открытую бутылку вина, бокал и коробку конфет, забралась с ногами на диван и всунула в компьютер диск.

Компьютер начал издавать звуки, означавшие, что он пытается понять, что это ему такое дали и что с этим делать. Я налила себе бокал вина, кликнула курсором на экране «воспроизвести» и в предвкушении откинулась на спинку дивана.

С первых секунд видеозаписи комната наполнилась звонким смехом, доносящимся из динамика. Вот мое прекрасное белое платье, его строгий красивый серый костюм, который мы шили на заказ, наши улыбки и смех… Так, сейчас нужно приготовиться и сделать серьезные лица, ведь когда перед нами откроют эту огромную дверь, мы должны будем сделать несколько очень важных шагов навстречу своему совместному счастливому, светлому будущему. Вот мы уверенно делаем эти шаги… «Является ли Ваше желание взаимным и добровольным? Прошу ответить Вас, Марина Витальевна…» Я не ожидала, что мне первой зададут вопрос, и практически растерялась. Но ответ был громкий и четкий. «Прошу ответить Вас, Дмитрий…» Жених даже не дал сотруднице ЗАГСа закончить вопрос, прервав ее своим утвердительным ответом. Гости захихикали… «Какая любовь», – послышался шепот со всех сторон.

Я налила второй бокал. Слезы уже текли по щекам.

Поздравления… Суета… Цветы… Море цветов… Я еле успевала передавать их свидетелям… Улыбки, счастливые лица молодоженов и их родственников… Женская часть гостей утирала слезы умиления…

К этому моменту я уже наполнила третий бокал, и свободной рукой размазывала тушь по лицу. Я выпила залпом и зарыдала в голос. Я больше не могла слышать свой счастливый смех из динамиков и захлопнула ноутбук.

Я вскочила с дивана, понеслась в коридор, схватила пакет, валяющийся у двери, и вытряхнула из него пачку сигарет. По всей квартире я искала зажигалку. Я забыла купить ее. Я забыла! Я забыла, что когда решила бросить курить, два месяца назад, выкинула все зажигалки из дома. У родителей стояла электрическая плита, поэтому спичек не водилось.

Я рычала сквозь зубы от негодования. Мне нужна была эта сигарета сейчас! Мне никогда в жизни не нужна была сигарета так, как нужна была сейчас!

Я сползла по стене на пол, запрокинув голову. Я всхлипывала и в перерывах между всхлипами, завывала протяжно. Я изо всех сил била ладонями по паркету. В конце концов, я свернулась калачиком. На полу. В коридоре.

Я понимала, что уже пьяна, понимала, что ради сигареты я не пойду в магазин в такое время и в таком виде за зажигалкой. Я даже начала понимать, что курить мне не хочется. Мне хотелось укол. Укол анестезии, который заморозит мысли и сделает меня абсолютно бесчувственной ко всему происходящему. Мне хотелось вернуться в прошлое на год назад, когда мой брак только начал рушиться. Я бы обязательно что-нибудь придумала, я бы все спасла…

– Нет, – я вдруг приподнялась и замотала головой, как будто со мной кто-то разговаривал, а я была не согласна. Я улыбнулась той страшной улыбкой, которая присуща в фильмах обезумевшим героям, когда они находятся на пике своего сумасшествия и отчаяния, – Я бы стерла его из памяти. Как будто мы никогда не встречались. Как будто я никогда его не знала. Я бы стерла его… Почему никто до сих пор не предоставляет услуг по чистке воспоминаний…

Я согнула колени, обняла их руками и начала покачиваться вперед-назад.

– Почему… почему… почему…

Я уперлась лбом в колени и закрыла глаза. Я была пьяна. Голова кружилась. Я пыталась дышать ровно и глубоко. Это действовало. Я успокаивалась. В голове вертелась какая-то мелодия. Я засыпала. «Ты будешь счастлива однажды, я буду рядом, я весь твой…»

Я проснулась посреди ночи на полу в коридоре. Без лишних вопросов к самой себе я поднялась и дошла до дивана. На душе было мерзко. Очень остро чувствовалось одиночество. Я открыла ноутбук, включила музыку, задала еле слышную громкость и легла. Я смотрела в потолок, голова болела. Бархатный голос начал кутать в тепло, успокаивая, гладить по волосам… В обнимку с ним я и уснула.

Будильник заорал в восемь утра. Голова раскалывалась. Пришлось выпить обезболивающее. Я собиралась, стараясь не думать, куда и зачем иду.

Подошла к ЗАГСу… Дима уже ждал меня.

Букет цветов. Розы. Красные. Как я любила.

– Для чего это?

– Мне просто захотелось.

Он закурил. Молча протянул сигарету мне.

– Я бросила.

Пожал плечами. Потушил сигарету.

– Ладно. Тогда пошли.

Мы вышли из здания. Оба подавленные. Дима закурил. Молча протянул сигарету мне.

– Сказала же, что не курю, – голос у меня дрожал. Чуть-чуть, еще совсем чуть-чуть, и я могла расплакаться. Но я себя останавливала. Не сейчас, не при нем. Мой почти уже бывший муж не должен был видеть, как я плачу.

Дима во все глаза смотрел на меня и, казалось, что ему было непонятно и больно.

– Тебе совсем плевать на то, что происходит, да? Я смотрю, тебя все устраивает, и ты не переживаешь! Я один, как идиот, психую, что-то думаю, правильно ли все это или нет…

– А нечего думать теперь. Думать раньше надо было.

– Надо было! – Дима энергично кивнул и с еще большим любопытством посмотрел на меня. Он ждал, что я что-нибудь еще скажу. Я молчала. Дима не выдержал и взорвался, – Да чего я от тебя до сих пор жду?! Все давно уже и так понятно!

Он распалялся и начинал размахивать руками.

– Ну, если всем все понятно, я могу идти? – я смотрела вниз, и в моем вопросе не было ни издевки, ни вызова, я говорила спокойным ровным голосом.

Дима явно собирался продолжать свой монолог, но когда я перебила его, он остановился в полной растерянности.

– Мне действительно очень надоело ругаться и выяснять что-то. Больше выяснять нечего. Прощай, и спасибо тебе за пять лет, – я все слова проговорила быстро, без запинок и пауз. Мельком взглянула на мужа. Приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку, – А, хотя, мы ведь еще увидимся.

– Не увидимся, – Дима говорил холодно и зло.

– Нам надо через месяц прийти за свидетельством о…

– По-отдельности пойдем.

– Ну, значит, не увидимся, – я пожала плечами, – Пока.

Дима молчал. Закурил еще одну. Я снова пожала плечами, медленно развернулась и пошла в свою сторону. Я еле шла, очень-очень медленно. Нарочно. Ждала, когда муж… пока что еще муж… окликнет меня, подбежит, скажет что-нибудь. Просто скажет что-нибудь на прощанье. Чтобы была какая-то завершенность всей этой ситуации. Мы ведь больше никогда не увидимся. Никогда. Должна ведь быть какая-то договоренность. Неужели так расходятся люди, прожившие вместе несколько лет. Неужели так? Просто расходятся и идут разными дорогами?

Я остановилась, обернулась. Дима курил и смотрел куда-то, не в мою сторону.

– Да какая, к черту, законченность? – пробормотала я себе под нос, – На развод подали, какая еще нужна точка?

Я зашагала к метро быстро, почти побежала. Не оборачиваясь. У метро я выбросила цветы в урну и достала из сумки пачку сигарет. Огляделась в поисках человека, у которого можно было бы стрельнуть зажигалку. Не увидела. Передумала. Достала плеер. Бархатный голос. Жаль, что я закинула всего пару песен, надо было исправить. Это успокаивало лучше сигарет.

Я выкинула пачку.

«Начинаю новую жизнь», – подумала я и сделала музыку громче.

В этот день я не плакала. И не пыталась.

Утром следующего дня я проснулась, как ни в чем не бывало. Настроение было на удивление замечательное. Впереди выходной, на который у меня не заготовлено никаких планов. Я решила порадовать себя ничегонеделаньем. Сходила в магазин, купила много вредной еды и весь день смотрела фильмы. Ты знаешь, разные, и романтические тоже. Но вот что удивительно, мне не было больно видеть счастливые парочки. С того дня я пребывала в каком-то чудесном эмоциональном ступоре. И он рассеялся в день, когда я получила свидетельство о расторжении брака. На смену эмоциональной пустоте пришло предчувствие надвигающегося счастья. Получив эту серую бумажку, я перестала быть похожа на себя. Вика, я постоянно улыбалась! И это не было неврастенией. Я была свободна и счастлива. Я стала понимать тех людей, которые на всю катушку отмечают развод. Раньше я думала, что они сумасшедшие. Но я закатила такую вечеринку, что сама от себя не ожидала. И дело вовсе не в том, что, якобы, я избавилась от человека, который меня тяготил, а в том, что я освободилась от старой себя, которая меня тяготила. Бывает, что отношения разрушаются. И может быть, никто не виноват. И ни один не хочет портить жизнь другому. Но точек соприкосновения больше нет, и вы становитесь врагами друг другу. Просто потому что путаетесь в себе, кидаетесь в панику, разводите истерику. Пытаетесь удержаться за то, что уже развалилось. Не получается. И ты начинаешь злиться на другого, обвиняя его во всем. Еще хуже, если ты начинаешь злиться на себя, виня во всем себя и загоняя в угол, занимаясь самоистязанием. Просто бывает, что люди расходятся. И из этой ситуации нужно суметь выйти достойно, сохраняя взаимное уважение. И когда ты понимаешь, что обретаешь свободу от моральной зависимости… Да, наши отношения закончились на этапе любовной зависимости. Любовь уже прошла. Осталась зависимость. И вот, когда ты обретаешь свободу не от человека, а сама себя отпускаешь и разрешаешь себе жить, не оглядываясь на рамки, в которые ты попыталась себя втиснуть, которые ты сама создала… Вот тогда и приходит счастье. Счастье – это, когда ты в гармонии с собой. В наших с Димой отношениях я потеряла себя. Я потеряла покой. А взаимоотношения, в которых была допущена такая ошибка, по умолчанию обречены. И когда я позволила себе найти и почувствовать себя снова, тогда я обрела гармонию.

Весь этот путь к нахождению потерянной себя я прошла с музыкой «WHY». Я ставила список песен на минимальной громкости на ночь, чтобы не чувствовать себя одиноко. Мне казалось, что вокалист сидит со мной в комнате на моей кровати, убеждает меня в том, что жизнь только началась, и много прекрасного ждет меня впереди. Его бархатный голос укутывал меня, и тепло разливалось по всему телу. Он поддержал мое окончательное решение бросить курить. Не смейся, я серьезно! Плеер я стала использовать по тем же самым случаям, что до этого сигарету. Музыка намного лучше никотина помогала мне расслабиться, не нервничать, сосредоточиться, думать, спать, просыпаться. Я попала в другую зависимость, но более приятную и менее вредную. Но зависимость. Я перерыла весь интернет в поисках информации о вокалисте. Первый раз взглянув на его фото, я подумала, что, благо, влюбиться мне не грозит, так как он совершенно не в моем вкусе. «Финны своеобразные», – решила я тогда.

Но ты не представляешь, что было дальше. Я постоянно слушала только эту музыку. Прямо до слез. Потому что я понимала, что каждый раз, когда играет последняя песня с последнего альбома в моем плеере, для меня это звучит как прощание. Я начинала впадать в тоску. И все остальные песни переключала и снова ставила «WHY» с начала. И так по кругу. Я не могла сосредоточиться без этой музыки, я не могла без нее уснуть. Я работала под этот голос, я засыпала и просыпалась под него, ела, дышала, веселилась и плакала. Это стало необходимостью, потребностью, я пересмотрела сотни интервью, клипов и еще всяких роликов с вокалистом. И после первого же десятка просмотров я больше не думала, что он не в моем вкусе. Я поняла, что он бессовестно харизматичный и милый, добрый, вежливый и с чувством юмора, очень простой и земной. Меня немного стало беспокоить то, что мне всюду начало мерещиться его лицо, его зеленые глаза и длинные кудрявые черные волосы. Я надеялась, что это просто запоздало меня накрыл переходный возраст, и через пару месяцев все пройдет.

Совсем обеспокоилась я, когда утром проснулась с блаженной улыбкой от только что увиденного сна. Мне приснилось… Мне приснилось, что я в Хельсинки. Я никогда раньше не была в Хельсинки, но во сне я точно знала, что это тот самый город. Я чувствовала растерянность. Я стояла неподалеку от аэропорта. Я курила. Что странно, потому что наяву я бросила, и готова была поклясться, что меня не тянет. Видимо, мое подсознание считало по-другому. Я докуривала сигарету, глядя в сторону от аэропорта, прощаясь с городом. Я потушила сигарету, выкинула ее в урну, у которой стояла, и резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, сделала пару широких шагов вперед, глядя себе под ноги. Я почувствовала, что врезалась в кого-то. И первое что я увидела, так как глядела на землю, был телефон, упавший экраном вниз. У меня по телу пробежала дрожь, я начала прикидывать, сколько придется отдать человеку за ремонт, и насколько многоэтажным матом меня сейчас покроют. Я помнила, что нахожусь за границей и пустилась в искренние английские извинения, стыдливо и медленно поднимая глаза. И я увидела его. Передо мной стоял Илмари Саволайнен. Он смотрел на меня в упор. Он был серьезен. А его глаза… Его зеленые глаза заставили меня почувствовать треск электричества вокруг. Заставили меня замолчать и начать растворяться в них, тонуть и захлебываться. Телефон на асфальте подал признаки жизни. В виде громкого нервного треньканья. Илмари наступил на телефон и приблизился ко мне вплотную. Я не могла отвести взгляд. Мое оцепенение прошло, когда он бархатным голосом сказал…

– Я люблю тебя?.. – прошептала Вика, зажмурив глаза, и, видимо, представив себе необычайно романтичную картину.

Марина расхохоталась.

– Нет. Он спросил: «Would you like to drink a cup of coffee with me?»

– И все что ли? – Вика открыла глаза и перешла на менее романтичный тон.

– И все.

– А что было дальше?

– А дальше я проснулась.

– С улыбкой на лице?

– С улыбкой на лице.

– Оттого, что тебя во сне пригласили на кофе?

– Оттого, что меня во сне пригласили на кофе.

– Не очень интересный сон. Я думала, вы с ним во сне поженились. Ну, или хотя бы поцеловались. У тебя слабая фантазия, – Вика скрестила руки на груди в знак того, что она не согласна с подобной концовкой.

– Мне и этого было достаточно, чтобы проснуться с улыбкой на лице, а потом впасть в панику от того, что мне начало казаться, будто я помешалась и окончательно свихнулась.

– Ну, хорошо, допустим. И что дальше было? В реальности, а не во сне, я имею в виду, – Вика положила руки на стол и выпрямилась, показывая всем своим видом, что жаждет слушать продолжение истории.

Марина улыбнулась.

– Дальше я просто жила. Просто жила самой обычной жизнью, которую только можно вообразить. Работала продавцом-консультантом в шмоточном магазине. Ты знаешь, специальность, которую я получила в университете, никогда меня не привлекала. Бухгалтерия – это уж слишком скучно. Даже для такого спокойного и усидчивого человека как я. Не знаю, как ты это выносишь.

– Знаешь, в реальной работе все намного интереснее, чем теория, которой нас пичкали в универе.

– Ну, может быть… Я так и не попробовала себя в бухгалтерии. Видимо, я училась только для галочки и для наличия корочки. Я еще на втором курсе поняла, что это не мое. Но тогда для меня главным было не то, какое образование я получу, а семья… Тогда я была сосредоточена на том, чтобы строить семью. Я вообще считала, что после окончания учебы смогу бросить все свои параллельные подработки. Ведь Дима заканчивал ВУЗ в один год со мной. И у нас был план, что он начнет зарабатывать большие деньги, а я забеременею и стану домохозяйкой. Он об этом мечтал. Но не вышло… Ни больших денег не вышло, ни беременности, ни рождения ребенка, ни семьи у нас двоих не вышло…

– Зато сейчас, как я понимаю, ты домохозяйка, и большие деньги в твоей семье водятся, – подмигнула Вика.

Марина ничего не ответила, только рассмеялась, потом продолжила.

– В общем, я еще и записалась на фитнес. Решила заняться хоть каким-то самосовершенствованием и развитием. Хотя бы физическим. По выходным, после посещения зала, я пересматривала интервью Илмари Саволайнена. Так я и подтянула английский, кстати. Все незнакомые слова я смотрела в словаре, потому что я дословно хотела знать, что говорит этот мужчина. Мне кажется, я пересмотрела все ролики на английском, что только есть в Интернете, и не по одному разу. Его финский акцент потихоньку сводил меня с ума. Этот звук «рррр»… Как он его произносит…

Я очень ждала «WHY» в Россию. Не дождалась. Они ездили с гастролями практически по всему миру. Европа, Южная Америка, Северная Америка, даже Китай и Япония… По-моему, они собирались посетить все страны планеты, кроме нашей, не такой уж далекой от их родины, России. И ближайшим местом, где можно было сходить на концерт, оказалась Финляндия. Я долго не раздумывала и купила билет сразу, как только начались продажи. У меня было два месяца, чтобы сделать загранпаспорт и визу. Я уложилась в сроки. Купила билеты на чудный финский поезд, забронировала отель и поменялась сменами на работе. Все было готово. Оставалось просто ждать. Я ехала одна, так как никто из знакомых не разделил моих пристрастий.

В ночь перед днем отъезда я практически не спала. Я чувствовала себя очень глупо из-за того, что так волновалась. Но ничего не могла с собой поделать. Я сложила вещи и отправилась на вокзал. Была зима, шел мокрый снег, порывистый ветер швырял его в лицо, погода была ужасной. Зато в поезде было тепло и комфортно. Всю дорогу я слушала музыку в плеере и смотрела в окно. Пейзаж быстро проносился мимо меня, российские леса сменились финскими, а я и не заметила. Я глядела куда-то сквозь все. Всякие мысли лезли в голову. И ощущалось очень сильное предчувствие надвигавшихся перемен.

Не поверишь, со мной произошла одна странная вещь. Я вдруг почувствовала острую необходимость взять листок бумаги и ручку. В моей сумке все было. И хотя музыка играла громко, мне казалось, что я не слышу ничего, кроме своих собственных мыслей. Такое у меня было только однажды, когда я грохнулась в обморок в душном метро. Я помню это странное ощущение. Музыка в наушниках орет, но ты ее не слышишь и только с удивлением, как в замедленной съемке, замечаешь, что тебя подхватывают со всех сторон.

Я истерично записывала в блокнот строчку за строчкой. Я не осознавала, что делаю, пока не закончила. Я как будто наблюдала за собой со стороны. Поэтому не могу сказать, длился ли этот мой приступ пять минут или пятьдесят пять.

Поставив точку в конце, я пришла в себя и взглянула на соседа. Это был парень, по виду мой ровесник. Он бессовестно таращился в мои записи. Я захлопнула блокнот и убрала его в сумку. Сделала музыку еще громче и продолжила смотреть в окно. У меня на душе стало так спокойно, будто я только что выговорилась кому-то хорошо знакомому. Вот только я ни слова не помнила из того, что записала.

Финляндия встретила меня слепящим солнцем. В Хельсинки мне не составило проблем найти отель, потому что я заранее подготовилась и распечатала себе подробный маршрут. Была еще только первая половина дня, до концерта оставалось много времени. Я решила пройтись до клуба, где должно было проходить выступление, чтобы точно не заблудиться, когда подойдет время. Я бронировала отель в пяти минутах ходьбы от этого места. Найти клуб не составило труда. Обычное коричневое здание из кирпича с неприметной черно-белой вывеской. Я была полностью подготовлена. Оставалось время пообедать и пройтись по городу. Я перекусила в достаточно милом небольшом ресторанчике в центре и отправилась гулять. Мне очень нравилось спокойствие города. Темп жизни казался очень размеренным. Люди друг к другу были очень доброжелательны. Везде: в магазинах, в кафе, на улице, в транспорте. Зима была как будто мягче и добрее. Вся эта атмосфера наполняла меня ощущением гармонии.

Рано начало темнеть, солнце село и больше не грело, поэтому я вернулась в отель. Несколько десятков минут я пролежала на кровати с плеером, постоянно глядя на часы и не понимая, почему же время не может идти быстрее. Наконец, мне пора было собираться. Я сходила в душ, оделась и меньше чем за час довела свой макияж до идеала. Я смотрела в зеркало несколько минут. На мне было все новое. Джинсы, топ. Все черное и в блестках. Мой гардероб и так наполовину состоит из вещей черного или серого цвета, но перед концертом я ходила по магазинам специально в поисках чего-то особенного, чего-то подходящего на сто процентов, я готовилась к мероприятию очень серьезно. Я была хорошо накрашена: ровные угольно-черные стрелки, длинные пушистые ресницы, яркая красная помада. Я смотрела на себя, и мне так хотелось плакать… Просто невыносимо… Я не чувствовала радости, я чувствовала только бесконечную тоску. Я села на кровать. Я говорила сама с собой. Я спрашивала себя, в чем смысл моей жизни, и какие у меня цели, как я собираюсь жить, чего хочу и ищу. И не могла ответить. Я подошла к окну, на улице было темно и пусто. Полная белая луна висела в небе, и я решила, что это она влияет на мое настроение. Я очередной раз взглянула на часы и решила все же поторопиться.