Жажда жизни. Взгляд трансперсонального психолога на онкологию и другие неизлечимые болезни. Из цикла рассказов «Людям о Людях»

Живой

Рассказ-терапия про мужчину, который страдал раком кишечника, но ничего не хотел даже знать про психотерапию и умер.

«Черт, что за день! Вы видели, этот жид так был похож на Иисуса, у меня даже рука поначалу дрогнула! Но потом я ему в рыло выстрелил! Зачем я ему посмотрел в глаза?! Вот черт! Словно я в икону выстрелил. Сука жидовская под нашего Бога заделался! Шайзе!»

Николай уже целый год ходил в карателях и уже хорошо говорил по-немецки. Еще в начале войны он перебежал к немцам осознанно, чтобы служить в СС. С детства еще в Бердичеве нелюбовь к евреям у него была просто зверская. Всегда что-то изнутри хотело некого возмездия, даже неизвестно за что! Так надо! Но дружить с жидами приходилось, потому что их было много – они были повсюду, даже говорить на их языке! А потом уже на учебе в Доброхиме (Добровольном обществе друзей химической обороны и промышленности) он мечтал создать такой газ, который уничтожит всех жидов, а всех остальных оставит в живых. А тут вскоре война, и немцы как раз его мечты хотели реализовать. Надо сказать, что Николай со времен учебы никогда не расставался с противогазом, где-то внутри ожидая, что жиды могут опередить и первыми применят такой же газ, но только против него и высшей расы. Суки, выродки!

Работа карателем, в сущности, тяжелый труд. Расстреливать десятки людей в день – это физически трудно. Но надо было стараться перед немцами, и Николай старался! Еще в Бабьем Яру его заприметили эсэсовцы, и их удивило, что Николай без всякого заискивания перед ними хладнокровно сам расправлялся с поступающими в бесчисленном количестве на казнь евреями. Для Николая это был шанс, и он им удачно воспользовался. Сейчас он руководил расстрельной командой русских и украинских перебежчиков в айнзацкоманде под руководством штурмбаннфюрера СС д-ра Бруно Мюллера в Западной Польше.

Николай даже осмелился показать Бруно Мюллеру свой личный план уничтожения евреев и свою химическую формулу газа, который будет убивать только жидов. Таких безумцев хватало во время оккупации, и многие очень сильно разделяли идеи Третьего рейха, но Николай был не безумец. Получив личную расположенность такого высокопоставленного офицера, Николай уже грезил идеальным порядком на планете и своим местом в нем. Николай был уже почти пророком для себя.

Расстрелы и казни продолжались – война шла. Служа Третьему рейху уже в Треблинке-2, Николай уже полностью мимикрировал под истинного арийца. Он руководил процессом уничтожения польских евреев и к визиту Гиммлера весной 43-го был удостоен награды в виде нацистской формы и перевода из вахманов в штат СС в чин шарфюрера. Это означало, что Николай в Третьем рейхе стал бессмертным. Вахманов же оставлять в живых после войны немцы даже не планировали.

Август был тяжелым месяцем. Гиммлер приказал сжечь все тела, которые до этого были просто засыпаны в рвах. Странный приказ, но это приказ. Пленные работали, и крематорий работал исправно, но с большей нагрузкой. Николай ощущал свое превосходство над жидами уже не на шутку, позволяя себе невиданную жестокость уже без всякого повода. Одновременно он ощущал и их лютую ненависть к нему. Они его боялись больше всего – потому что он хорошо понимал польский, говорил на украинском, русском и иврите и уже убил немало узников просто за то, что он слышал их ругательства и недовольство, принимая их на свой счет.

Внезапный взрыв крематория сильно контузил Николая и бросил его в трупы недавно раскопанных евреев, приготовленных к сжиганию. Череда взрывов продолжалась – восстание разгоралось! Треблинка-2 восстала!

Находившегося среди трупов сильно контуженного Николая заволакивал газ «Циклон Б», который был специально разработан для окончательного решения еврейского вопроса. Кристаллы газа «Циклон Б» щедро разбросало после взрыва вокруг – они испарялись и забирали жизнь шарфюрера СС Николая Василенко. Паника и перестрелки слышны были уже словно вдалеке. Николай кашлял, шла пена изо рта, и только лицо молодого Христа смотрело в лицо Николаю так близко и так сострадательно, что Николай почувствовал на себе всю тяжесть ноши, которую он взвалил на себя! Он так устал нести крест спасителя на себе! Его Душа так сильно устала! Он устал убивать во имя идеала, которого даже не понял до конца. Господи, если ты есть, возьми меня, искупи мои грехи! И Бог дышал им, и Бог взял ношу Николая. И Николай ушел к Богу с легким сердцем, весь содрогаясь от слез, так, как только может плакать сама Душа, которая вечно скиталась по мраку и нашла путь домой! Николай узрел Бога в истинном лице – Бога, спасающего даже тех, кто спасен быть не может! В глазах Николая появились небеса!

Спасителем был подросток, очень похожий на Христа, – Яша Зацман, служащий в крематории посыльным. Он случайно увидел контуженного и задыхающегося Николая, стонущего в трупах. Сам едва оправившись после взрыва, он выбежал на небольшой вентиляционный холм, спасаясь от газа, но он видел оттуда отчетливо предстоящую смерть Николая. Разум Яши хотел мстить, но Душа хотела спасти. Набрав большое количество воздуха в легкие, Яша подбегал к Николаю и выдыхал его прямо ему в рот и потом немного его оттаскивал от облака газа, и так много раз, отбегая и прибегая с новой порцией воздуха, пока не вытащил Николая на себе на тот же холмик, откуда было видно яркое солнечное голубое небо! И убежал дальше! Восстание разгоралось!

Уже потом в Аргентине, спасшись от возмездия Красной армии, Николай иногда с трепетом заходил в синагогу с сильным комком в горле, осознавая, что у Бога нет врагов. У Бога все друзья, и Бога он видел лично, Бог его спас лично – и Душу, и тело, и для Николая было особо важно, что Богом был обычный еврейский мальчик, которого Николай хотел навсегда со свету изжить вместе с остальными. «Как жаль, что я был тогда так глуп», – думал про себя часто Николай.

Свет

Это рассказ про подростка, который сильно потолстел во время болезни, и потом выяснилось, что у него рак щитовидной железы. Он умер в 14 лет только потому, что в доме совсем никто не верил в тонкую романтику души, честно настроенной на чистоту помыслов, – так умер поэт.

Медленный свет луны через болото сразу за пустырем продолжался толстым кабелем интернета, который вынесло на свет божий тяжелой техникой. Кабель чудом не порвало, но с него неслось в мир космоса нереальное количество ломаного, битого, колкого информационного хлама. Что же о нас подумают братья по разуму, неизвестно? Горькая ирония. Я привидение, которое беспокоится о том, чтобы мы как можно больше не сорили в космос. С тех пор как меня убили здесь из-за сотового телефона в начале эпохи сотовых, а потом бросили в воду с камнями под курткой, я долго, долго слушал еще тогда этот телефонный кабель под водой – это сейчас он интернет передает, а тогда разговоры. Вода слышит и искажается от такого мусора. Потом меня отпустила куртка, и я всплыл и почти мгновенно истлел, но меня никто уже не искал. Я живу теперь тут, в строительном хламе, которые нагребли бульдозеры после постройки нового микрорайона. Я не знаю, почему я тут хожу. Мне непонятен мир – я ждал чего угодно, но я не ждал, что после моего убийства я буду слышать провода, и никуда я не ушел. Никаких перевоплощений. Я призрак, от которого пахнет почему-то битумом – именно по этому запаху меня можно почувствовать. Я как очень слабая тень среди строительного хлама. Я тоже, видимо, хлам.

Мое болото, безусловно, живое, хотя здорово пострадало от стройки, но я люблю его. Люблю его слабые волны и сильное умение отражать лунный свет. Вот и весь мой мир. Мне по меркам людей все еще 14 лет. Бесцельные крики людям в глаза уже не влекут меня. Я долго пытался кричать, чтобы меня услышали или увидели, но я понял, что и в жизни меня никто особо не видел – хоть закричись. Телефон я носил для понта, брал его у бати, когда батя засыпал спьяну после своей беспокойной бандитской жизни. Я ходил с ним вечером, говорил типа по нему, типа деловой. Ни у кого сотика не было, а у меня был. Вот такие же беспонтовые меня и убили. Я их видел, конечно, потом много раз, но сил кричать уже не было. Сейчас я уже сам себе кажусь пустой коробкой от магазинных девайсов. Пофиг на все! Лягу в бетонную трубу смотреть в трубу. Убили бы меня снова, но как?

Случай. Странный случай. Так странно, но на мое место стал ходить мужчина с телескопом. У меня очень темно и никого нет – видимо, это важно для звездочетов. Он ставил его на берегу болота и смотрел, иногда отходя и делая записи. Но то, что я увидел, это изумительно. Из линз телескопа лилось несомненное чудо. Телескоп словно снимал с небес нектар света и изливал на бетонную крошку. Легендарная манна небесная – это наверняка свет звезд. Я украдкой смотрел в его телескоп, и в меня вливалась благодать небес. Удивительное ощущение захватывающей страсти узнавать жизнь. Бесконечный по человеческим меркам ближний космос уже невероятен. Господи, это так просто! После моего убийства я оказался в своем мире, где я только казался, – природа дала мне то, во что я верил. Мне не было интересно ничего, и я попал в мир неинтереса ко всему – все в точности, как я верил. Я ходил тут все время, потому что я и до своего убийства ходил тут, ничего не видя. Я казался всем и себе – таким и стал целиком. Так просто – то, во что ты веришь, и есть ты. О! Спасибо тебе, собиратель звездного нектара! Это так здорово, когда есть среди нас люди с интересами к большему!

Сейчас я собиратель стеклышек. Я готовлюсь к своему великому старту! Еще немного, и я воскресну. Я научился верить! Вязкий битум стал выходить из меня – ведь всего лишь была густая тьма неинтереса к жизненному приключению. Мои стеклышки, которые я научился собирать, уже настроены, и я готов к великому путешествию во Млечный Путь, собрав столько света, чтобы взлететь!

«Доброе утро, Боря! С днем рождения, наш хороший! Ты просил нас, и мы поговорили и решили купить самый лучший телескоп – гораздо более хороший, чем даже то, на что ты рассчитывал! Он собирает свет гораздо больше! Мы увидели, насколько тебе это важно!»

«Спасибо, мама, а мне очень тяжелый сон приснился…»

Голос судьбы

Рассказ-терапия для девушки, которая собирает деньги в интернете на операцию для удаления опухоли головного мозга. Ее глаза – настоящие ангельские. Совершенно случайно ее болезнь поселилась в моей душе, и рассказ родился сам по себе. Девушка, кстати, жива и, по-моему, выздоравливает, но ее притчи о здоровье набирают популярность в интернете.

Опять эти слезы. Уже восемь лет прошло после освобождения, а Наташа все заново переживала тот мистически мягкий удар, который она приняла сначала за наезд на обычный магазинский ящик. Но этот взгляд этой женщины, такой красивой, такой русской, которая просто вернулась в магазин, чтобы отдать 20 лишних копеек продавцу. Оранжевый дерматин коляски и, о боже, раздавленная голова ребенка. Он еще в судорогах – это уже никогда не вылетит из головы. Взгляд этой женщины в Наташины глаза был непередаваем. Там сомкнулось все: и суд божий, и месть, и утрата. Суд был очень неприятным. Родня Светы, мамы погибшего маленького Ванечки, иногда, казалось, уже была настроена приговорить Наташу к вечной муке в аду. Да Наташа сама себя приговорила. Два года колонии-поселения ничего не дали. Наташа могла и все сто лет там пробыть. «О боже, за что мне это!»

Мама, прошедшая мимо с точно такой же оранжевой коляской, снова вызвала тяжелые слезы. «Ох, Ванечка, ты мой хороший». Еще в колонии Наташа сделала куклу мальчика – назвала Иваном. Иногда ей казалось, что так она сможет хоть как-то позаботиться о нем, о его душе. Иногда она ощущала, что она стала роднее ему даже его родной матери. «Ванечка мой хороший!» Кукла получилась тоже словно осуждающая Наташу. Маета и обвинение словно поселились уже во всем, что окружало. Весь мир хотел отяжеления Наташиного креста.

Шли годы, церковь стала со временем единственным местом, где душа Наташи не испытывала такой тяжелой вины, потому что во взглядах приходящих она иногда видела таких же мучеников, как и она.

Платок, молитва и походка бабушки уже накрепко стали сопровождать Наташу – она как-то стремительно состарилась, хотя в молодости она была очень яркой – еще бы, дочка директора завода, истинного деятельного коммуниста, в доме всегда было все дефицитное, и этот злополучный «москвич» из первой серии. Ваня с его смертью возле магазина стал чем-то вроде Наташиной внутренней церкви. Казалось, уже все прошло и вспоминать там нечего, но что-то все равно вспоминалось, особенно всякие мелочи: несчастные 20 копеек, которые продавец случайно сдала больше, совестливость мамы Вани, которая, по сути, стала губительной для Ванюши – цена жизни ценой в 20 копеек, совесть или жизнь, ожог ладони утром в спешке, который привел к тому, что Наташа очень плохо держала руль, свет и тень жаркого дня возле магазина, которые ослепили левое зеркало машины и ослепили тем самым Наташины глаза, которые временно не смогли разглядеть в тени оранжевый цвет коляски, который удивительно совпадал с цветом машины, тяжесть машины, которая всего-то лишь толкнула коляску, а потом немного прижала к парапету и спружинила обратно, но голова Ванечки как раз была на том месте, где багажник москвича продавил ее в большей степени. Мысли путались, но это напоминало уже долгий сон, который просто никак не заканчивался. Начинали уже с возрастом дрожать руки – Наташа старела вместе со своим сном.

Вскоре это была уже совсем бабушка. Церковь, сирень, голуби, небо и колокольный звон – это была жизнь Наташи. Яркая очередная свадьба возле церкви. Наташа эти свадьбы видела уже множество раз. Но только в этот раз невеста была с большим животиком. Что-то материнское, намоленное проснулось вдруг внутри Наташи, так захотело благословить ее на счастье, но почему-то дрожащие руки Наташи вдруг на мгновение стали необычно уверенными, как сталь, и она твердым голосом сообщила: «Повремени немного у фонтана сегодня, потанцуй три танца вместо одного, так Господь велит».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

В рассказе используются стихи поэтессы

Антонины Курочкиной www.stihi.ru/avtor/aine24